Испугался, Поттер? (Отредактирован.)

Ребята. Сегодня выложу сразу несколько глав. Сегодня у меня праздник! Не знаю почему, но батя хочет от меня отказаться! Юху! Или в детдом или на улицу. Как думаете куда мне лучше свалить?)
Не забудьте про звезды. Спасибо.

---

Гарри принял душ позже тем же вечером, когда голова уже гудела так, что казалось, череп вот-вот треснет. Нос был в полном дерьме — третье кровотечение за день, и он уже сбился со счёта, сколько раз вытирал лицо, оставляя на рукаве бурые, засохшие пятна. Но ему было плевать. Он знал, что погода ни при чём — просто его тело решило сойти с ума, реагируя на одно только воспоминание о бледном лице и серебристых глазах. Вода лилась на его спину, горячая, почти обжигающая, но Гарри всё равно дрожал, прижимаясь лопатками к холодной плитке. Он стоял так уже минут десять, пытаясь смыть с себя запах Малфоя, который, казалось, въелся в поры, смешался с потом и кровью. Но он не уходил. Слова Драко эхом отдавались в кафеле, просачивались сквозь шум воды: «Ты разрушил меня». Гарри слышал их снова и снова, как будто стены ванной были живыми, как будто вода переносила этот низкий, вибрирующий шёпот прямо в его череп.

Он провёл мокрыми пальцами по волосам, откидывая их назад, и сжал губы так сильно, что они побелели. Его тело ломило от напряжения, мышцы сводило судорогой, хотя он пытался расслабиться. Гермиона сказала ему «отдохнуть», но он не мог. Он чувствовал себя живым только тогда, когда думал о Малфое — это было мерзко, тошнотворно, но это было правдой. Он пытался прогнать эти мысли, заменить их чем-то нормальным, но они возвращались, как свора бешеных собак. Его зрение расплывалось от пара, уши забивал шум воды, и он провёл кончиками пальцев по губам, внезапно поймав себя на том, что снова пробует на вкус ту самую кровь, ту самую медь, которая смешалась со слюной Драко несколько месяцев назад. Его дыхание сбилось, и он выругался, чувствуя, как внизу живота разливается знакомая, липкая волна.

— Чтоб тебя, — прошипел он в пустоту, выпрямляясь и протягивая руку к крану, чтобы выключить воду. — Готов поспорить, тебе бы это понравилось, Малфой.

И в этот момент, когда он уже почти коснулся вентиля, его колени подкосились. Он чуть не рухнул на мокрый кафель, вцепившись в краны, чтобы удержаться. Руки дрожали, и он застыл, чувствуя, как по спине пробегает ледяной ток, не имеющий ничего общего с температурой воды. Он медленно, с нечеловеческим усилием, повернул голову через плечо, ожидая увидеть рыжую шевелюру Рона — тот вечно врывался без стука, — но вместо неё в мутном, запотевшем зеркале за стеклом он увидел силуэт. Белый, высокий, с острыми плечами. Бледная кожа, которая, казалось, светилась в темноте, как луна. И сердце Гарри пропустило удар.

— Как ты, мать твою, сюда попал? — выдавил он, и голос его сорвался на хрип.

Силуэт шагнул ближе, и пар, клубящийся вокруг него, делал его похожим на призрака. На нём была белая рубашка, расстёгнутая почти до пупка, мокрая, прилипшая к телу, как вторая кожа. Она струилась с него, как жидкий саван.

— Кто ты? — Гарри наугад хлопнул рукой по стене, пытаясь нащупать полку с очками, но пальцы скользнули по мокрой плитке. — Я убью тебя, Рон, честное слово.

Из тени вырвался тихий, мягкий смех — низкий, почти ласковый, но в нём звенело что-то тёмное. Силуэт сделал ещё шаг, и Гарри увидел, как что-то упало на пол — тонкая полоска ткани, оставившая его шею обнажённой.

— Я же сказал, что хочу поговорить с тобой наедине, Поттер, — голос Драко сочился ядом и одновременно чем-то другим, от чего у Гарри свело живот.

— Драко... — Гарри выдохнул его имя, как проклятие, и его пальцы судорожно сжались в кулак. — Нет. Убирайся.

— Не бойся, — Драко усмехнулся, и в этой усмешке было столько гадливости и столько же извращённого удовольствия, что Гарри почувствовал, как его тошнит. — Ты же знаешь, что такой трус, как я, никогда не причинит тебе вреда. Великий Гарри Поттер, непобедимый герой. Как я могу тебя напугать?

— Заткнись, — огрызнулся Гарри, размахивая рукой по стойке с зубными щётками. Они посыпались на пол с противным дребезжащим звуком. — Где мои очки, чёрт возьми?!

— О, да, — протянул Драко, и Гарри почти видел его ухмылку в темноте. — Я пришёл сюда ради тебя, Поттер. Один. Никто меня не видел, я всё проверил. Даже твой рыжий дружок спит как убитый.

— Как удобно, — Гарри сжал край полотенца, которое болталось на его бёдрах, и сделал шаг назад, пытаясь найти выход. — Я бы хотел, чтобы ты ушёл. Прямо сейчас. До того, как я...

Он не договорил. Его босая нога скользнула по мокрому кафелю, и он пошатнулся, наступив на что-то скользкое — кусок ткани, который свалился с Драко? — и в следующую секунду его нога подкосилась, и он, заваливаясь, ухватился за край ванны. Перед глазами мелькнула белая фигура, и Гарри, подняв голову, увидел, как Драко стягивает с себя мокрую, промокшую рубашку и бросает её на пол. Теперь он стоял перед ним в одних брюках, мокрых, прилипших к бёдрам, с обнажённым торсом, который Гарри не мог не разглядеть — бледный, с едва заметными выступающими рёбрами и тонкой дорожкой светлых волос, уходящей за пояс.

— Что ты делаешь? — выдохнул Гарри, его голос сорвался на писк. Он отступил назад, втискиваясь в угол ванны, потому что это было единственное место, где он чувствовал себя хоть немного в безопасности между маленькими стенками, хотя на самом деле он был в ловушке.

— Душ всё ещё включён, — ответил Драко шёпотом, и его голос вибрировал в грудной клетке, как струна. — Я подумал, почему бы не составить тебе компанию?

— Отвали, — Гарри попытался усмехнуться, но вышло похоже на истеричный вздох. — Было смешно, Малфой. Шутка удалась. Теперь дай мне мои очки и вали к чёрту. Кто взял мою палочку?!

Белая фигура Драко, извиваясь как змея, двинулась вперёд и дёрнула занавеску для душа, сомкнув их в этом влажном, душном коконе. И Гарри перестал дышать. Его зрение, наконец, адаптировалось к полумраку, и он увидел Драко в деталях — мокрые, прилипшие к вискам волосы, острые скулы, тени под глазами, и его тело, обнажённое и беззащитное, как прозрачный холст, на котором были написаны все его страхи. Внизу живота Гарри что-то оборвалось. Он ненавидел его. Ненавидел эту бледную кожу, этот насмешливый взгляд, эти тонкие, холёные пальцы, которые сейчас скользнули по занавеске. Но его кровь, его чёртова кровь, застыла где-то в жилах, потому что тело уже знало, что будет дальше, и оно, сука, хотело этого.

— Что с твоим лицом? — Драко склонил голову, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на жалость, но это была ложь. Он подошёл вплотную, и Гарри почувствовал его запах — дорогой, резкий, смешанный с потом и влагой, — и его губы приоткрылись, но кислорода не было, лёгкие отказывались работать. Его руки, предательски дрожащие, сами собой потянулись к линии челюсти Драко, нащупали холодную, гладкую кожу, и он почувствовал, как его пальцы впиваются в неё, как будто он пытался оттолкнуть или притянуть — он сам не знал.

А потом Драко поцеловал его. Грубо, сильно, почти жестоко, и Гарри не мог двинуться. Он стоял, прижатый к стене, чувствуя, как мокрое тело Малфоя прижимается к нему, как кожу жжёт от прикосновения, и его собственные руки, всё ещё сжимающие челюсть Драко, не разжимались. Он не мог дышать. Он не мог думать. Он чувствовал только вкус чужих губ, влажных и солёных, и ненавидел себя за то, что внутри, в самой гнилой части его души, эта мерзость, это насилие, эта боль — ощущались как единственное правильное, единственное живое, что случилось с ним за последние месяцы.

Он не отвечал. Он не мог. Он просто стоял, парализованный, чувствуя, как Драко вгрызается в его губы, и в голове билась одна мысль, как мёртвая птица о стекло: «Останови это. Нет. Не останавливай». И он не знал, что из этих двух желаний сломает его быстрее.