Испугался, Поттер? (Отредактирован.)

---

— Гарри? Ты здесь? — голос Рона ворвался в купе, как холодный душ. Гарри обернулся и увидел их — Рона и Гермиону, стоящих в проходе. Гермиона вцепилась в руку Рона так, что костяшки побелели, а в её глазах плескалась смесь страха и возмущения. Хагрид пытался протиснуть своё огромное тело в вагон, но застрял плечами в дверном проёме, его голова торчала как у великана, запертого в банке.

— Уйдите с дороги, — раздался за их спинами ледяной, скользкий голос, и Гарри узнал его, даже не оборачиваясь. Профессор Снейп. Гермиона прижала ладонь ко рту, затаив дыхание, и отступила в сторону, освобождая проход. Снейп просочился в купе, как тень, и его взгляд, холодный и маслянистый, упёрся сначала в Гарри, потом в Драко.

Драко, всё ещё сидящий на полу с разбитым лбом, поднял подбородок. На его губах заиграла триумфальная, почти звериная улыбка — мокрая от крови, которая всё ещё сочилась по виску.

— Он не мог сдержаться, — объявил Драко, сверкнув зубами. — Псих.

— Заткнись, — прошипел Снейп, не поворачивая головы, и его шаги замедлились до почти кошачьей грации. Он остановился, и его костлявый палец, бледный и тонкий, как скелет, указал прямо на Гарри. — Ты. — Голос Снейпа сочился уксусом. — Ещё даже нога не ступила за стены Хогвартса, а ты уже устраиваешь драку. Вы оба идёте со мной.

— Гарри, — выдохнула Гермиона, медленно качая головой, и в её голосе звучала такая материнская укоризна, что Гарри захотелось провалиться сквозь пол. — Ты идиот.

— Отлично, — Гарри стиснул зубы так, что челюсти заныли. Кулаки его сжались, ногти впились в ладони, и он ненавидел себя за то, что позволил Малфою снова выбить его из колеи.

— Гарри, что ты натворил? — Рон пробормотал растерянно, и его взгляд метался между Гарри и Драко, явно пытаясь понять, что, чёрт возьми, произошло.

— Долгая история, — ответил Гарри, чувствуя, как пальцы Снейпа впиваются в его плечо, и его дёрнули вверх. Снейп потянул Драко за другую руку, и тот поднялся с пола с едва сдерживаемым шипением.

— Отлично, — пробормотал Снейп, и в его голосе прозвучала почти зловещая усмешка. — Я люблю сложные случаи.

Гарри больше не мог говорить. Он видел, как его друзья провожают его взглядами, полными тревоги, и чувствовал себя нашкодившим щенком. Драко, напротив, широко и мерзко улыбался, размазывая кровь по лицу, будто только что выиграл битву. Гарри знал, что он в полной заднице — опять, как всегда, — в кабинете Снейпа, с этим ублюдком, который ненавидел его до мозга костей, и наоборот.

Драко вырвал свою палочку обратно, сжав её так, что костяшки побелели, и уже открыл рот, чтобы выплюнуть проклятие, но Снейп отвесил ему лёгкую пощёчину по затылку — и Драко заткнулся.

— Ты тоже наказан, — бросил Снейп, не оборачиваясь, его голос был холоден и безжалостен.

— Простите? — Драко взвизгнул, его голос сорвался на фальцет. — Я здесь жертва!

— Конечно, — Снейп усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что Гарри почувствовал, как его желудок скручивает. — Ты наказан за отсутствие самообороны. Посмотри на себя. Ты жалок, Малфой.

Рон покосился на Гермиону, едва сдерживая смех, и они оба двинулись вслед за Хагридом, который жестом показал им, что пора выбираться из поезда. Гарри остался один на один со своей судьбой.

— Отойди, — пробормотал Хагрид, мягко оттесняя их в сторону. — С ним всё будет в порядке, да?

— Не беспокойтесь, — ответил кто-то, и Гарри почувствовал, как его ведут по коридору.

Их поместили в кабинет Снейпа. Ни чашки чая, ни тёплого приветствия — только холодный камень, затхлый воздух и запах высушенных трав, который всегда витал в этой комнате. Они сидели рядом — Драко с обиженным лицом, красный от злости, и Гарри, который чувствовал себя мёртвым внутри. Он смотрел прямо перед собой, сложив руки на коленях, как заключённый, ожидающий приговора. Или как человек, который слишком устал, чтобы даже сходить по нужде.

— Это всё твоя вина, — прошептал Драко, потирая лоб, и Гарри видел, как его пальцы дрожат. — Это всегда твоя вина.

— Я бы посоветовал тебе заткнуться, — огрызнулся Гарри, не поворачивая головы. — Ты уже испортил мне весь вечер.

Они сидели в тишине, и Снейп, к своему удивлению, не стал копаться в их личных вещах — просто оставил их здесь, наедине с самими собой. Гарри знал, что должен держать руки при себе, потому что Драко — стукач и ябеда, который при первой же возможности побежит жаловаться папочке. Даже если папочка сидит в Азкабане.

— Подожди, пока мой отец узнает об этом, — Драко выплюнул слова, и его лицо становилось всё более кислым, как у лимона, который слишком долго лежал на солнце. Гарри мог только вздохнуть, чувствуя, как эта старая песня въелась в его мозг до тошноты.

— Ты трус, — выдавил Гарри, уставившись на свою руку. — Знаешь, я знаю, что ты это чувствуешь.

— Что? — Драко повернул голову, и в его голосе проскользнула какая-то странная, сырая нота.

— Это. — Гарри посмотрел на него, и только в этот момент они оба осознали, что всё это время держались за руки. Их ладони были влажными от пота, пальцы переплетены так, как будто это было единственное, что удерживало их на месте, и Гарри почувствовал, как его сердце снова пропустило удар. Он смотрел на их руки, потом на Драко, и в голове билась одна мысль: «Какого хрена?»

Он хотел отдёрнуть руку. Хотел закричать, ударить, сбежать, но его тело отказывалось подчиняться. Он просто сидел, чувствуя, как пот ладоней смешивается с потом Драко, как их пальцы сжимаются в унисон, и внутри него, в самой гнилой части души, что-то липкое и тёмное начинало распускаться, как цветок, который питается страхом и отвращением. Гарри ненавидел это. Ненавидел Драко. Ненавидел себя. Но он не разжимал руки.