Испугался, Поттер? (Отредактирован.)

Вот и продолжение. Псс, ты про звезду не забудь. :)
——

Они проехали через холмы, и Гарри смотрел в окно, не видя ничего, кроме собственного измученного отражения. Глаза жгло, веки слипались, но сон не шёл — внутри всё горело, как от лихорадки. Рон старался вовсю — травил шутки, пялился на блондинку, пытаясь выудить из неё хотя бы смешок, и пару раз ему это даже удалось, прежде чем она сбежала к своим подругам в другой вагон. Гермиона уткнулась в книгу, хмуря брови над очередным заумным абзацем, а Рон, оставшись без зрителей, быстро вырубился, прижавшись виском к холодному стеклу. Гарри сидел неподвижно, чувствуя, как записка буквально прожгла дыру в кармане — он знал, что это невозможно, но его пальцы горели, когда он касался смятого пергамента. Ему нужно было кому-то рассказать. Может быть, Гермионе? Она всегда знала, что делать. Но как сказать ей правду, если он сам не понимал, что за херня с ним творится?

Гермиона опустила книгу и уставилась на него с тем особым выражением, которое означало: «Я вижу тебя насквозь, Поттер, не пытайся отмазаться». Она приподняла бровь — вопросительно, но с явным осуждением, будто он уже что-то натворил.

— Гарри, — начала она, наклоняясь вперёд и понижая голос, чтобы не разбудить Рона. — Скажи мне, что с тобой. Ты обычно не такой молчаливый — или хотя бы не такой... потерянный. Я волнуюсь, ладно?

Гарри постарался избежать её взгляда, уставившись в пол, на свои грубые, обкусанные ногти, но он знал, что от неё не отделаться. Гермиона была как клещ — если ей что-то нужно, она вцепится и не отпустит. И, чёрт возьми, она была права: он вёл себя как дерьмо. И он устал врать.

— Это... — начал он и замолчал, сглатывая ком в горле. — Это о Драко.

Гермиона выгнула бровь ещё выше, явно не ожидая такого поворота.

— Что-то случилось, — продолжил Гарри, чувствуя, как слова вязнут в горле, как смола. — Между нами. И я не могу перестать об этом думать. Я не знаю, доверять ли ему. Вообще никогда не доверял, но теперь... — он сглотнул, — теперь всё сложнее.

— Погоди, что? — Гермиона выпрямилась, уставившись на него с открытым ртом. — Гарри, ты о чём?

— Мы подрались, — выдохнул он, наконец поднимая глаза. — По-настоящему. Всерьёз. И... — он замялся, подыскивая слова, но ничего подходящего не находил. — Это преследует меня месяцами, я не могу это выкинуть из головы. И это было... странно. Не так, как обычно.

Гермиона медленно кивнула, облизнув губы, и Гарри увидел, как она пытается переварить эту информацию.

— Я знала, что в последнее время ты сам не свой, — сказала она, покачивая головой. — Ты был агрессивным, рассеянным... Я понимаю, как это может быть... бодрящим? Нет, наверное, это какая-то мальчишеская фигня, но ты... — она стиснула зубы, подбирая слова. — Прекрати эти драки. Или что бы ты там ни затеял. Малфой — мразь, мы все это знаем, но это не значит, что ты должен опускаться до его уровня. Если повезёт, его однажды выпрут из школы, и мы устроим по этому поводу вечеринку, — она усмехнулась и положила руку ему на колено. — Не парься. Если Драко снова полезет, я знаю, что ты дашь ему сдачи. И, честно говоря, я и не думала, что у него есть яйца на что-то подобное.

Гарри криво усмехнулся, впервые за долгое время взглянув ей в глаза, и изобразил благодарную улыбку, хотя внутри всё сжималось от лжи.

— Да, я тоже не думал, — соврал он. — Это была просто пара ударов. Я его отшил. Всё, конец.

Лжец.

Поезд затормозил, и толпа хлынула наружу. Сундуки грохотали, клетки звенели, голоса смешивались в гвалт, и Хогвартс встречал своих студентов привычным шумом и суетой. Гермиона с Роном двинулись вперёд, но Гарри задержался, сославшись на потерянную вещь. Гермиона бросила на него подозрительный взгляд, но кивнула и потащила сонного Рона к выходу. Гарри дождался, пока толпа схлынет, и, лавируя между последними учениками, рванул в сторону вагонов Слизерина. Сердце колотилось о рёбра, ладони взмокли, в голове шумело, как в гребаном водопаде. Он чувствовал себя идиотом, но ноги несли его вперёд, как будто они знали дорогу лучше головы.

Когда он нашёл нужное купе, он остановился, вдохнул поглубже, пытаясь унять дрожь в коленях, и толкнул дверь.

Драко сидел внутри — один, руки сложены на коленях, спина выпрямлена, но в его позе читалась какая-то липкая, нервная напряжённость. Он поднял голову, и на его губах мелькнуло подобие улыбки, но в глазах застыл холод.

— Поттер, — произнёс он, и голос его был на удивление мягким, почти вкрадчивым. — Ты пришёл.

Гарри прикрыл за собой раздвижную дверь и замер на пороге, чувствуя себя загнанным в угол. Драко щёлкнул палочкой — и шторы с шумом упали, отрезая их от внешнего мира. Тишина стала вязкой, как смола.

— Мне стало любопытно, — выдавил Гарри, стараясь говорить ровно, хотя голос предательски дрожал. Он не подходил ближе. Он вообще не знал, что делать со своим телом — руки болтались вдоль туловища, ноги словно приросли к полу, и он чувствовал себя марионеткой, у которой оборвали все нити.

Драко смотрел на него в упор, и Гарри видел, как под его бледной кожей перекатываются желваки. Они молчали. Воздух между ними искрился, как перед грозой, и Гарри понял, что он не знает ни черта — ни что он здесь делает, ни зачем, ни что будет дальше. Он просто стоял, парализованный, и ждал, когда один из них сделает шаг, который либо разорвёт эту липкую тишину, либо навсегда запечатает их в этой клетке. Что они делали? Какой, мать их, вопрос. Они стояли в пустом вагоне, глядя друг на друга, как два зверя, которые знают, что однажды сожрут друг друга, но пока просто принюхиваются, пробуя страх и надежду на вкус. И Гарри ненавидел себя за то, что внутри, под рёбрами, что-то трепетало, как мотылёк, которому вот-вот оторвут крылья.

———
Даа, какая это часть за день? Главное что я занят чем-то.
Жду как обычно о вас звезду)