Испугался, Поттер? (Отредактирован.)

---

Драко перемещался по магазину с той особенной, хищной грацией, которая всегда бесила Гарри до зубного скрежета. Медленно, лениво, но с каждым шагом — как удар кнута. Его ноздри подрагивали, словно он брал след, и на губах блуждала та самая самодовольная усмешка, от которой хотелось вырвать ему кадык. Драко знал, что скоро найдёт добычу. Что-то, что можно преподнести отцу, как трофей, — и тогда Люциус похлопает его по плечу, назовёт «хорошим мальчиком», и это будет лучше любого Ордена Мерлина. Драко до оскомины жаждал этого признания. Он знал, что за его спиной шепчутся: «трус», «маменькин сынок», «папин хвостик». Никто не говорил ему это в лицо — никогда, — но он чувствовал это кожей, видел в усмешках, слышал в паузах между словами. Это знание въелось в него, как ржавчина, и теперь он искал любой способ доказать, что он не просто бледная тень своего отца.

Гарри прикусил нижнюю губу, чувствуя, как по спине ползёт липкий, противный холод. Он прижался к грязному шкафу, вдыхая пыль и запах старого дерева, и с ужасом понял, что его тело дрожит не от страха — нет, чёрт возьми, — от того самого, мерзкого предвкушения. Шаги Драко гулко отдавались в пустом зале, приближались, и Гарри слышал его дыхание — прерывистое, горячее, почти звериное. Он зажмурился, чувствуя, как каждая клетка кричит: «Найди меня, ублюдок». От этой мысли его затошнило, но он не мог её прогнать. Голова гудела от нехватки воздуха, лёгкие жгло от пыли, и он прижался лбом к деревянной стенке, пытаясь унять дрожь в коленях. «Только бы не заметил», — прошептал он про себя, но в голосе не было веры.

И тут пальцы Драко — тонкие, холёные, с аккуратно подстриженными ногтями — провели по внешней стороне шкафа. Этот звук — сухое, скребущее прикосновение — вонзился Гарри в мозг, как игла. Луч света прорезал темноту, и бледное, острое лицо Малфоя вспыхнуло перед глазами. Драко вскинул подбородок, шумно втянул воздух через нос, и в его взгляде мелькнуло что-то — удивление? злорадство? облегчение? — но он тут же спрятал это за привычной маской превосходства.

— Ты, — прошипел он, быстро глянув через плечо — не пришёл ли отец. — Как ты, мать твою, сюда попал? — Он схватил Гарри за плечо и выдернул его из шкафа, как нашкодившего котёнка, на свет.

Гарри сощурился, моргая, пока глаза привыкали к тусклому освещению. Он чувствовал себя раздавленным, жалким, и от этого хотелось ударить Малфоя по его холёной роже.

— Через камин, очевидно, — выдавил он, криво усмехнувшись. — По моему обосранному виду не видно?

— Я бы сказал, что ты всегда выглядишь обосранным, — парировал Драко, и его голос сочился ядом. — Волосы — как у бомжа. Воняет сажей и страхом.

— Спасибо, — огрызнулся Гарри, чувствуя, как желваки заходили ходуном.

Драко прищурился, и его пальцы вдруг сомкнулись на шее Гарри — не душа, но сжимая, проверяя пульс, словно он искал доказательства кражи. Он склонил голову, принюхиваясь, и Гарри почувствовал его горячее дыхание на своей щеке. Мерзость, тошнота и ещё что-то липкое, тягучее, что скручивало внутренности, — всё это смешалось в один комок.

— А теперь, — голос Драко стал тихим, почти ласковым, — что ты здесь делаешь? Думаешь, сможешь шпионить за мной и моим отцом? Не надейся, Поттер.

— Как будто мне есть дело до ваших гнилых делишек, — Гарри дёрнулся, но Драко держал крепко. — Покупаете новые пижамки с единорогами? Или книжки с картинками для мамочки?

Драко резко, с глухим стуком, впечатал его головой в стену. Боль вспыхнула в затылке, и Гарри взвыл, но не от боли — от злости. Палочка упёрлась ему в горло, и он почувствовал, как холодное дерево вдавливается в кадык.

— Ты такой обидчивый, — выдохнул Гарри, облизнув пересохшие губы, и его голос сорвался на хрип. — Я сюда случайно, понял? Я не хотел тебя видеть. Ни сейчас, ни в следующей жизни.

Драко смотрел на него несколько долгих секунд — изучал, сканировал, будто видел впервые. Потом его хватка ослабла, он убрал палочку и отступил на шаг, неловко приглаживая волосы, которые успел растрепать. Он выглядел почти растерянным.

— Я тебя давно не видел, — сказал он тише, и в голосе проскользнула какая-то неправильная, почти уязвимая нота. — Ты избегал меня.

— А с чего бы мне искать тебя? — Гарри отвернулся, уставившись в пол, чтобы не видеть это бледное лицо, от которого у него внутри всё переворачивалось.

— Из-за того, что случилось, — Драко шагнул ближе, и Гарри почувствовал запах его одеколона — резкий, дорогой, чужой. — Несколько месяцев назад. Ты думал, я забуду?

— Это была ошибка, — отрезал Гарри, чувствуя, как горит лицо. — Просто способ тебя унизить. Я хотел, чтобы ты почувствовал себя идиотом.

— Ты испортил мне жизнь! — голос Драко сорвался на фальцет, и он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Я не могу спать, Поттер! Я вижу твою тупую рожу каждую ночь! Ты заставил меня чувствовать себя куском дерьма!

— Ты сам начал, — Гарри вдруг развернулся, вплотную приблизившись к Драко, и их носы почти соприкоснулись. — Ты ударил меня первым, а потом полез целоваться, как ненормальный. Так что это всё твои грязные фантазии, Малфой. Просто в тот момент ты не сдержался и показал своё истинное лицо.

На губах Гарри заиграла мерзкая, злая улыбка. Он видел, как дёрнулся кадык Драко, как побелели его скулы, и наслаждался этой крошечной победой.

Снаружи грохнуло — Люциус выругался сквозь зубы, и Борджин залепетал извинения, шаркая ногами. Они оба замерли, прислушиваясь, и тишина между ними стала вязкой, как патока.

Драко, первым нарушив молчание, проговорил почти шёпотом, но в нём звенела сталь:

— Нам нужно поговорить. Наедине. И без твоей дешёвой наглости, Поттер. Я не собираюсь выслушивать твои тупые подколы.

— Я, в отличие от некоторых, ещё не потерял остатки мозга, — огрызнулся Гарри, поправляя мятую мантию. — Но мне всё равно нужно выйти через эту дверь. И ты мне поможешь.

— Нет, — отрезал Драко, резко поворачиваясь к нему спиной. Его плечи напряглись, и он бросил через плечо: — Удачи, Санта. Найди дорогу обратно в свой камин.

И он вышел, стремительно, не оборачиваясь, чтобы присоединиться к отцу и Борджину — и, наверное, чтобы отвести душу на бедном продавце. Гарри остался стоять посреди грязного магазина, чувствуя, как внутри всё горит. Его пальцы дрожали. Он ненавидел Драко. Ненавидел его за то, что тот ушёл, и ещё больше — за то, что он хотел, чтобы Малфой остался. Гарри выругался сквозь зубы, сплюнул на пол и, развернувшись, пошёл к чёртову камину, чтобы наконец свалить из этой дыры в нормальный переулок, где есть воздух и хотя бы иллюзия нормальности. Но в груди, под рёбрами, пульсировала одна мысль, от которой хотелось выть: они ещё встретятся. И в следующий раз он будет готов — или окончательно сломается.