Шаги по Истине

Айша

После выматывающего допроса, который я устроила этим горе-игрокам, я наконец-то вернулась домой. С Данте, естественно.

Также мы застали идеальную картину: Данте «приготовил» ужин для всей семьи. Ну... если заказ трёх гигантских коробок с пиццей через приложение считается кулинарным шедевром, то да, он у нас шеф-повар мишленовского уровня. Зато все сыты, и на том альхамдулиллях.

Позже, поправив хиджаб и совершив вечерний намаз, я уселась в гостиной вместе с Данте и дядей Алифом, чтобы почитать Коран. Признаться честно, читаю я пока так себе — с запинками, постоянно путаясь в правилах таджвида и растягивая буквы не там, где надо. Поэтому дядя Алиф терпеливо и мягко меня поправлял. В такие моменты на душе становится так тихо и тепло, что все эти детективные расследования кажутся чем-то бесконечно далёким.

Но расследование само себя не раскроет. После чтения я отправилась на прогулку. Люблю вечерний воздух: прохлада, лёгкий ветер задевает ткань платка, улица постепенно пустеет. Самое то, чтобы проветрить мозги.

Интересно, почему Марк соврал? Нет, я не хочу и даже не буду допускать мысль, что он мог убить Эдуарда. У меня нет ни единого доказательства! Но он нагло соврал про их дружбу. А если он соврал и про то, что весь вечер после матча просидел дома?

Мои глубокие аналитические мысли прервал тихий всхлип. Поодаль сидела Аврора. Эх... Если честно, мне было безумно, просто до боли жаль её. Но Всевышний не наградил меня талантом кого-то трогательно утешать. Вот шапалах от души прописать за глупость — это пожалуйста, это моя специализация. А вот находить нужные слова поддержки... тут я беспомощна.

Лучшим доказательством моей «эмпатии» было лицо Лоренцо, который шествовал рядом со мной по круглосуточному супермаркету, выбирая продукты, и то и дело метал в мою сторону молнии. Ну да, виновата. Чуточку поставила его в неловкое положение перед мамой Авроры. Подумаешь! И вообще, надо бы переименовать его в контактах. Назову «Лоренцо Снайпер». Интересно, если кто-то случайно увидит это имя на экране моего телефона, что они подумают? А если родители увидят? О-о-о, умора будет.
— Стоп! — резко прервала я свои мысли вслух, да так громко, что Лоренцо буквально подпрыгнул на месте, едва не выронив какую-то банку.

— Я стою, дура! — огрызнулся этот двухметровый шкаф, переводя дыхание.

— Вижу. Можешь присесть, если ноги не держат, — невозмутимо ответила я, поправляя сумочку на плече. — Марк... он ведь твой лучший друг, да?

— Ну да, — пожал он плечами, аккуратно возвращая банку с джемом на полку.

— И ты можешь просто так, без повода, проведать его родителей?

— Э-э-э... ну да, наверное, — неуверенно протянул он, заподозрив подвох.

— Отлично! Завтра едем к ним! — торжественно объявила я, хлопая в ладоши.

— Во-первых, зачем? — Лоренцо нахмурился так, что его брови срослись на переносице. — А во-вторых, что значит «ЕДЕМ»?

— Отвечаю по порядку. Во-первых, мы должны лично проверить, действительно ли он был дома с родителями после матча, как наплёл нам.

— Ты думаешь, он врет?

— Не знаю, но мы должны быть уверены, — сказала я, сгружая в свою корзину упаковки с печеньем и сладостями. Набирала я много. Половину я, конечно, не съем — зубы надо беречь, — зато Данте ночью всё это сметёт как пылесос.

— Ладно, с этим всё понятно, — буркнул Лоренцо, направляясь к кассе. — А «мы»-то тут при чём? Я могу поехать один и всё узнать.

— Не можешь, — цокнула я языком, идя следом. — Я должна сама всё увидеть, почувствовать атмосфЭру и задать правильные вопросы.

— И что мы им скажем? — саркастично искривился он, выкладывая свои покупки перед кассиршей. — «О, привет, дядя Купер, тётя Маринетт! Это мой адвокат в хиджабе, и она хочет узнать, не прирезал ли ваш сынок Эдуарда?»

— Ну да, давай сразу с козырей зайдём, чего мелочиться, — я покрутила пальцем у виска, ставя свои сладости на край ленты.

— Тогда как я тебя им представлю, а? И Данте, наверное, тоже с собой прицепишь?

— А у тебя какие-то претензии к Данте? — я сузила глаза, а потом быстро отвлеклась на женщину за кассой: — Ой, нет-нет, извините, это отдельно!

Продавщица, которая уже успела пробить мои печеньки вместе со стейками Лоренцо, смущённо замерла:
— Да? Ой, простите... А это разве не ваш муж?

Я взглянула на Лоренцо. Он застыл как истукан, вылупившись на меня. В моей голове моментально созрел коварный план. Я скорбила самую печальную, глубоко несчастную гримасу, на которую только была способна, и едва слышно вздохнула:
— К сожалению, да... Но знаете, он у меня такой жадный. Вот буквально за каждую пачку печенья приходится бороться. Так что за свои скромные женские хотелки плачу сама...

Кассирша одарила Лоренцо таким презрительным и осуждающим взглядом, будто он отбирал хлеб у сирот.

— Да врёт она всё! — Лоренцо густо покраснел, замахал руками и едва не уронил пакет. — Чёрт...

Я едва сдерживала хохот, уткнувшись носом в край своего шарфа. Лоренцо схватил свои покупки и позорно, почти бегом, покинул магазин. Я же, еле сдерживая смех, спокойно расплатилась за своё печенье.

Выходя на улицу, я была уверена, что Лоренцо уже на реактивной тяге умчался домой. Но нет — эта громила возвышалась неподалёку у фонаря. Увидев меня, он с суровым видом сделал шаг в мою сторону.

«Э-э-э, братан, соблюдаем дистанцию! Спасибо, не надо пододвигаться!» — мысленно пискнула я.

Я резко ускорила шаг и прибавила ходу к подъезду, делая самый независимый вид на свете и притворяясь, что абсолютно не замечаю огромную, злую тень, которая с тяжелым сопением шагает аккуратно за моей спиной.

— Ты решила меня за один день перед всем городом опозорить? — раздался сзади его хриплый, грозный бас.

Упс. Мне очень не понравился тембр его голоса. Зря я это сделала. Ой, зря-а-а... Надо было трижды подумать, прежде чем шутить над амбалом под два метра ростом. Он же меня сейчас буквально в бумажный кораблик сложит и в воду запустит!

Наконец-то показались двери нашего коттеджа. Я шмыгнула в холл, юркнула в открывшийся лифт и только когда зеркальные двери сомкнулись, отрезав меня от улицы, выдохнула с облегчением.

— Тебе стоит сначала думать, а потом делать, Айша, — громко прошептала я и слегка хлопнула себя ладонью по лбу.

Двери лифта открылись на нашем этаже, и я шагнула в сухой прохладный коридор. В этот же момент из лестничного пролёта показалась взъерошенная голова Лоренцо — видимо, шёл пешком, чтобы выместить злость. И тут в моей памяти всплыла одна деталь из нашего спора в магазине.

— Эй! — крикнула я ему через весь коридор, когда он с суровым видом пытался нащупать ключи в кармане джинсов.

Лоренцо обернулся и насупился:
— Чего тебе?

— Ты сказал, что мать Марка зовут Маринетт?

— Ну да. И что? — нахмурился он ещё сильнее.

Я лишь загадочно пожала плечами, вставляя ключ в свой замок, и, переступая порог квартиры, тихонько запела себе под нос:
— Чудо вокруг, лишь обернись. Дружба любовь уже в пути...