Шаги по Истине

Лоренцо

— Оглохла что ли?! — В пятый раз я с силой нажимаю на кнопку вызова, и каждый гудок отдаётся не только в ушах, но и в самой глубине моей души. Снова взгляд падает на экран. Абонент: Адвокат-недоросль. Вот уж, название подобрано идеально. Вначале, признаюсь, я сохранил её контакт как «Айша Адвокат». Солидно, внушительно, как и полагается человеку, который, по идее, должен спасать мою шкуру. Но после вчерашнего фарса, который они с Данте устроили, будто два подростка, застрявшие в переходном возрасте, я не выдержал. Переименование было спонтанным, но очень точным решением.

— Ало? — Её внезапный голос вырвал меня из задумчивости. Я так долго и отчаянно набирал, что совершенно забыл, что она вообще-то должна ответить. От неожиданности я даже вздрогнул.

— Ты что, не слышала мои звонки? — Раздражение хлынуло через край, я даже не пытался его скрыть.

— Слышала, — ответила она, и в её голосе не было ни капли извинения, ни тени вины. Как будто это я, а не она, был виноват в её молчании.

— Тогда будь любезна ответить, почему, чёрт возьми, не отвечала?! — Голос мой звучал на грани срыва, я буквально выдавливал из себя слова, чтобы не начать орать в трубку.

—Мне было лень, — легкомысленно, почти весело, ответила она. Мозг отказывался воспринимать услышанное. Дура. Полная, беспросветная дура. Как она вообще стала адвокатом? Да ладно адвокатом, как она вообще школу закончила? Иногда мне казалось, что её мозг работает по какой-то совершенно иной, инопланетной логике, которая была мне, человеку спорта, совершенно недоступна.

— Саймон отправил мне всё, — я резко сменил тему, обрубая все попытки дальнейших бессмысленных препирательств. Нет времени на эти глупости. На кону моя свобода, моё имя, моя вся жизнь.

— Хорошо, мы с Данте сейчас придём, — произнесла она, и в её голосе проскользнула, наконец, толика серьёзности, которая немного меня успокоила. Звонок оборвался.

Минут через пять раздался настойчивый звонок в дверь.

***
— Отлично! — воскликнула она, и этот возглас эхом отскочил от стен комнаты. — Итак, вот этот, Джереми Кларк, оператор.

Я устало откинулся на спинку дивана и потёр переносицу. Голова уже раскалывалась от этой чертовщины.

— Он в отпуске, — перебил я её энтузиазм глотком ледяного реализма. — Он не приедет никуда. Саймон сказал, что хотел нам даже встречу организовать, но этот тип заявил, что единственный отпуск за последние два года терять не станет даже ради нас.

Айша мгновенно поджала губы. Всё её сияние улетучилось за долю секунды, оставив после себя лишь разочарованное выражение лица. Но эта пауза длилась недолго.

— А может, позвоним ему и спросим так? — в её глазах снова вспыхнул опасный огонёк. — Вдруг он согласится ответить на пару вопросов?

— Я не имею права им звонить, — отрезал я, ощущая, как внутри всё сжимается от предчувствия беды.
Любой мой неосторожный шаг, любой контакт с прессой — тем более с таким известным и своенравным зубром трансляций, как Кларк — мог обернуться не просто мелким скандалом, а настоящим информационным цунами. Они только и ждали повода сожрать меня живьём.

Но Айша, кажется, жила в какой-то своей параллельной реальности, где пресса — это милые пушистые зайчата. Не успел я и глазом моргнуть, как она выхватила свой телефон и, абсолютно игнорируя мой испепеляющий взгляд, набрала номер.

Пошли длинные, изнурительные гудки. В груди всё похолодело. Сердце заколотилось о рёбра как сумасшедшее. Перепонки жгло от напряжения. На том конце провода щелкнуло, и раздался тяжёлый, прокуренный голос. Абонент ответил.

— Здравствуйте, это Айша Мельникова, адвокат Лоренцо, — с места в карьер выпалила она, включив громкую связь. — Я звоню вам по поводу...
— Здравствуйте, что вы хотели? — глухо и предельно устало перебил её оператор.

— Мой клиент хочет узнать, почему вы не снимали его в матче в воскресенье, — решила сразу прощупать почву Айша.

— Почему же? Я снимал его почти весь матч, — отрешённо отозвался Кларк, явно параллельно занимаясь своими делами.

— Знаете, ему не хватило этого, и он хочет узнать... — попыталась продолжить она, но наткнулась на железобетонную стену.

— Послушайте, милочка, раз ему не хватило того, сколько я его снял, пусть сам себя снимает и закинет себя в телевизор, — огрызнулся оператор.
У меня кровь отхлынула от лица. "Сам себя закинет в телевизор?!" Да как он вообще смеет?! Но больше всего меня напугала реакция Айши.

— Послушай, — моментально перешла она на «ты», и её голос зловеще понизился на октаву. — Мы хотим узнать причину, а не слушать твоё ворчание.

— Послушай, деточка, тебе бы подрасти сначала, а потом так тупо шутить.

— Что?! Это не шутка! — щеки Айши вспыхнули пунцовыми пятнами.

— Вы не первая, кто мне так звонит. Вы, дети, уже надоели мне со своими розыгрышами! Куда только ваши родители смотрят?

Всё, край. Я увидел, как у Айши буквально затряслись руки от ярости. В её глазах заплясали черти. Ещё секунда — и она пошлёт этого хрыча к черту, а завтра мои агенты будут вытаскивать меня из грязи!
Я подскочил с дивана и отчаянно замахал руками перед её лицом, корча умоляющие мины. *Стоп! Хватит! Не надо!* Я — звезда спорта, черт возьми, а не клоун, дёргающийся на скамейке запасных и устраивающий телефонные разборки!
Но Айша, казалось, либо вообще меня не замечала, либо с особым цинизмом игнорировала мои знаки.

— Я не хочу ссориться с вами по телефону, — неожиданно ровным тоном произнесла она.
Я шумно выдохнул и на секунду облегчённо прикрыл глаза. Слава, до неё дошло. Аналитический ум победил эмоции. Она закрывает этот опасный и бессмысленный разговор.

— Приезжайте, будем драться! — вылилось из динамика её звонкое, абсолютно безумное заявление.

Я резко открыл глаза и поперхнулся воздухом, зашедшись в глухом кашле. Моё облегчение было не просто преждевременным — оно было катастрофической ошибкой! С каких это пор «не хочу ссориться» переводится как «приезжайте, будем драться»?! Что у неё вообще происходит в голове?!
Я уставился на неё с выражением глубочайшего, просто космического шока. А эта сумасшедшая, едва сдерживая победный смешок, просто пожала плечами, мол, «а что такого?». М-да, с таким адвокатом мне точно не грозит умереть от скуки. Скорее от инфаркта.
Я шагнул вперёд, вырвал телефон из её рук и с треском скинул вызов.

— Ты вообще адвокат?! — зашипел я, едва сдерживая закипающий гнев. — Ты можешь нормально общаться с людьми?!

— С людьми — могу! — гордо вскинула подбородок она. — Но таких идиотов я за людей не держу!

— Но ссориться-то с ними зачем?! Я из-за тебя опозорюсь на весь мир! Я уже прямо сейчас вижу заголовки в прессе: «Малолетний адвокат Лоренцо устроил драку с оператором»!

— Ты кого это сейчас малолетним обозвал?! — тут же переключила она свою агрессию на меня, созидая во мне врага номер один.

— Да хватит уже! — вдруг рявкнул тихо сидевший всё это время в углу Данте.

Мы оба осеклись и повернулись к нему. Данте с максимально невозмутимым видом поднялся и положил на стол перед нами свой телефон с открытым чатом.

— Вот, — спокойно произнёс он. — Пока вы тут детскую песочницу устраивали, я всё узнал.

***
Данте

Иногда мне кажется, что единственный взрослый в этой комнате — я.
Честно, наблюдая за ними, я всерьёз опасался, что до конца этого расследования они просто не доживут. Айша в итоге прикончит Лоренцо физически — какими-нибудь имеющимися под рукой документами или сломанным стулом. А Лоренцо доведёт Айшу морально своим бесконечным нытьём про имидж и карьеру. Пока одна орала в трубку, как уличный хулиган, а второй изображал пантомиму «умирающий лебедь», трясясь за свой рейтинг в соцсетях, я вздохнул и понял: без меня эта контора прогорит в первый же день.
Я просто подошёл к столу, пока они орали друг на друга, срисовал номер оператора из документов Саймона и открыл Мессенджер. Воевать лоб в лоб, как Айша, с упёртым мужиком в отпуске — глупо. Тут нужен был подход. Посидев полминуты, я набросал текст, от которого у любого гордого своей профессией дядьки растаяло бы сердце.
«Здравствуйте! Меня зовут Данте. Хочу сразу извиниться, что беспокою вас в отпуске. Нам в школе дали задание на каникулы: выбрать профессию мечты, найти эксперта и написать, почему мы выбрали именно её. Я смотрю каждый футбольный матч не ради игры, а ради того, чтобы наблюдать за работой операторов. Вы — мой главный пример. Ваши кадры и динамика просто невероятны! Я хотел бы задать вам пару вопросов о вашей работе на последнем матче, если вы не против».
И пока Айша орала в трубку своё легендарное «Приезжайте, будем драться!», а Лоренцо хватался за сердце, телефон у меня в руке вибрировал. Ответ пришёл ровно через минуту после того, как Лоренцо сбросил её звонок.
«О, привет, молодёжь! — написала эта легенда объектива. — Мне очень льстит, что ты выбрал именно меня. Хотеть стать оператором — это круто, но знай, работа не из лёгких...»
Дальше шла целая простыня текста — бла-бла-бла про ночные смены, тяжёлое оборудование, убитую спину и сложные условия. Мужика явно прорвало на ностальгию и отцовские наставления. Я пропустил этот поток мудрости и смахнул сразу к концовке:
«...В общем, дух нужен крепкий! Но ладно, я готов ответить на твой вопрос. Задавай, будущий коллега».
Я усмехнулся и быстро застучал пальцами по экрану, формулируя мысли максимально наивно, но точечно:
«Я анализировал трансляцию и заметил странную вещь. Один из главных игроков сидел на скамейке запасных. Вы снимали его почти весь матч, даже держали кадр на пустом кресле, когда он ушёл. Но когда он вернулся — вы резко перестали его показывать. Мне стало очень интересно с профессиональной точки зрения: почему так изменилась экспозиция и план?»
Кларк молчал секунд тридцать. Я прямо чувствовал, как в его голове борются профессиональная этика и желание блеснуть умом перед «юным подающим надежды пареньком». Жажда похвастаться победила.
«Весьма внимательно! Хороший глаз. Вообще-то я не имею права раскрывать такие вещи, это внутренняя кухня. Но так и быть, сделаю исключение — ты всё-таки проделал большую работу, ища мой номер. Смотри: нам, крайним операторам, перед игрой дают чёткий сценарий — кого, когда и сколько снимать. Тот игрок — Лоренцо. Он травмирован, но он ходячая реклама, каждый его кадр приносит деньги. В тот день он пил воду конкретного бренда, поэтому, когда он ушёл, я держал кадр по инструкции — ждал, пока он вернётся с бутылкой».
Я затаил дыхание. Вот он, нужный момент.
«А вот дальше произошло вот что, — продолжал Кларк. — Когда он вернулся, к бровке подошёл их помощник тренера и буквально рявкнул мне в ухо, чтобы я убрал камеру от скамейки. Я спросил: "Почему? У меня сценарий". А он ответил, что Лоренцо странно координацию теряет, пошатывается, и выглядит так, будто выпил или под кайфом. Сказал, что лишние скандалы команде не нужны, и если я дам его крупный план в эфир — меня засудят. Вот и всё. Простая рабочая суета».
Бинго. Я получил всё, что нам было нужно, буквально за три минуты переписки.
«Ничего себе! Вот оно что... Спасибо огромное, что нашли для меня время!»— отбил я ему в ответ.
Кларк тут же прислал ещё какое-то длинное напутствие про то, что мне нужно поступать в академию кино и телевидения, но я уже не читал.
В комнате тем временем разгорался настоящий пожар: Лоренцо с красным лицом кричал про малолетнего адвоката и позор на весь мир, а Айша уже сжимала кулаки, готовая переключиться с оператора на своего же клиента.
— Да хватит уже! — рявкнул я, перебивая их базар-вокзал.
Они оба одновременно поперхнулись словами и уставились на меня так, будто только что вспомнили о моём существовании.
— Вот. Я всё узнал, — спокойно произнёс я и с лёгким щелчком положил свой телефон на стол прямо между ними, открыв чат с Кларком.