Шаги по Истине

Лоренцо

Я проснулся от собственного дыхания.
Тяжёлого. Хриплого. Рваного.
Голова раскалывалась, свет из панорамных окон резал глаза, а тело будто всю ночь избивали.
Я открыл глаза и попытался пошевелиться — шея отозвалась резкой болью.
Что вчера произошло?
Память возвращала лишь обрывки.
Тренировка... запах травы, свисток тренера.
Раздевалка... смех команды.
Чей-то тихий голос.
А потом — пустота.
Будто кто-то вырвал целый кусок моей жизни.
Я сел на кровати и тут же схватился за голову. Комната поплыла, к горлу подступила тошнота.
— Проклятье...
Я провёл рукой по лицу.
Пил ли я вчера?
Нет. Невозможно.
Алкоголь никогда не был частью моей жизни. Моя карьера футболиста держалась на дисциплине: сон, питание, тренировки. Я контролировал всё.
Тогда почему сейчас чувствовал себя так, будто несколько дней не выходил из запоя?
Я поднялся с кровати. Ноги едва слушались.
Опираясь на стену, я случайно задел локоть и почувствовал резкую боль.
На коже была глубокая свежая ссадина.
Откуда она?
Я не падал на тренировке. Дома так пораниться не мог.
Внутри росло тревожное ощущение.
Будто я забыл что-то важное.
Что-то страшное.
Я вышел из спальни. Моя огромная квартира всегда казалась мне холодной и слишком тихой, но сегодня эта тишина давила особенно сильно.
На кухне я достал воду и сделал несколько глотков. Металлический привкус во рту не исчез.
И тут раздался звонок в дверь.
Восемь утра.
Кто мог прийти так рано?
Звонок повторился. Потом в дверь начали стучать.
Я открыл.
На пороге стояли полицейские.
Много.
Двое в бронежилетах, за ними — несколько мужчин в костюмах. Они молча вошли внутрь, осматривая квартиру.
— Эй! Вы кто такие? Что происходит?!
Никто не ответил.
Только один мужчина остановился.
Около сорока пяти лет. Холодный взгляд, седина на висках, спокойствие человека, привыкшего к ужасным вещам.
Он подошёл ко мне.
— Лоренцо де Тинелли?
— Да.
— Комиссар Алессандро Вентури.
Он сделал короткую паузу.
— Лоренцо де Тинелли, вы обвиняетесь в убийстве Эдоардо Росси.

***

— Время записи: десять сорок пять утра. Допрос ведет комиссар Алессандро Вентури. Подозреваемый — Лоренцо де Тинелли.

Звук клавиш ноутбука в гробовой тишине допросной казался пулеметной очередью. Вентури не смотрел на меня, его взгляд был прикован к экрану, отражавшему синеватый свет. Воздух в комнате был спертым, пахло дешевым кофе и казенным металлом.

— Вы готовы давать показания, мистер де Тинелли? — Комиссар наконец поднял на меня глаза. В них не было злости, только холодное, профессиональное любопытство патологоанатома.

— Да, — кивнул я. Голос прозвучал чужо и надтреснуто.

— Итак, Лоренцо. Где вы находились в промежуток времени с одиннадцати вечера до двух часов ночи?

В голове зашумело. Память напоминала испорченную кинопленку — белые вспышки, помехи и глухая пустота.
— Э-э... дома. Кажется, дома, — ответил я, чувствуя, как по спине сползает холодная капля пота.

— Вы утверждаете это официально? Вы были дома? — Вентури подался вперед, сокращая дистанцию.

— Да.

Комиссар медленно выдохнул и выложил на стол первую карту из своей колоды.
— Тогда объясните мне, почему ваша машина, ваш черный Мерседес узнаваемыми номерами, зафиксирована камерами наблюдения в промышленной зоне порта? Ровно в двадцать три четырнадцать.

Я сглотнул. Комок в горле стал колом.
— Я... я не знаю. Это ошибка.

— Ошибка? — Вентури горько усмехнулся. — Мы проверили данные GPS-трекера вашего авто. Лоренцо, техника не врет. В одиннадцать вечера и восемь минут вы выехали с парковки стадиона. Но поехали не в элитный жилой комплекс к себе домой, а прямиком к заброшенным складам. Туда, где мы нашли окрававленный нож. Экспертиза подтвердила: на лезвии кровь Эдуардо Росси. Но на рукояти... на рукояти мы нашли следы вашей крови. И огромную лужу рядом. Похоже, там была бойня.

Внутри меня всё рухнуло. Нож? Моя кровь? Сердце забилось о ребра, как пойманная птица. Я физически ощущал, как вокруг шеи затягивается невидимая петля. Я ведь был на стадионе... А потом... пустота. Неужели я действительно мог это сделать в каком-то лунатическом припадке? Или я схожу с ума?

— Я был дома, — повторил я, как заведенный, хотя сам уже не верил своим словам. — Я ничего не знаю об этом.

— Лоренцо де Тинелли, — Вентури достал из кармана прозрачный пакет. — Мы нашли это прямо в эпицентре борьбы. Узнаете?

Я взглянул на пакет, и у меня потемнело в глазах. Моя запонка. Белое золото, изящная гравировка «L.T.». Тот самый подарок фанатов. Я надевал их на званый вечер к Габриэлю, это точно. Но я же снял их дома! Я помню, как бросил их на комод... Или не помню? В памяти всплыл момент, как я стою в гардеробной перед зеркалом, но он тут же растворился в сером тумане.

Я сжал кулаки под столом, чтобы комиссар не заметил дрожи в пальцах. Без адвоката я — ходячая мишень. Каждое мое слово сейчас вбивает гвоздь в мой гроб.

— Лоренцо, — голос комиссара вырвал меня из оцепенения. Он начал листать папку. — Мы опросили ваших сокомандников. В раздевалке говорят только об одном: вы ненавидели друг друга. А позавчера утром на тренировке вы и вовсе устроили побоище. Вы вцепились ему в глотку на глазах у всей команды. Расскажите мне, что стало причиной конфликта?

Я молчал. Я видел перед собой лицо Эдуардо, его кривую ухмылку, слышал его ядовитые слова о моем отце. Ярость снова шевельнулась где-то глубоко внутри, но сейчас она была бесполезна.

Вентури внезапно с грохотом хлопнул ладонью по столу. Звук был как выстрел.
— Хватит играть в молчанку, Лоренцо! — рявкнул он, и его спокойствие наконец дало трещину. — Улики против тебя неоспоримы. Машина, GPS, твоя кровь на ноже, твои чертовы запонки на месте преступления! Хватит строить из себя невинную овечку. Где тело Эдуардо? Куда ты его спрятал?!

— То есть... тело Эдуардо даже не найдено? — я подался вперед, наручники звякнули о край стола. Внутри вспыхнул крошечный огонек надежды. Если нет тела, может, всё это — какой-то чудовищный розыгрыш? Сон во сне?

— А ты как будто не знаешь, — Вентури неприятно усмехнулся, его глаза превратились в узкие щели. — Хорошо спрятал, Лоренцо. Профессионально. Мы нашли нож, нашли литры крови.

— Я говорю вам! — я сорвался на крик, чувствуя, как по лицу разливается жар негодования. — Я ничего не делал! И без адвоката я с вами больше ничего обсуждать не собираюсь. Вызовите моего представителя, или я зашиваю рот прямо сейчас!

— Тише, звезда, не сорви голос, тебе еще на суде выступать, — Вентури медленно поднялся. — Твой адвокат застрял в пробке из-за твоих же фанатов, которые перекрыли улицу перед управлением. Но раз ты хочешь поиграть в молчанку...

Он подошел к двери и кивнул дежурному. Через секунду в допросную вошел техник с небольшим планшетом в руках.

— Лоренцо, я дам тебе пищу для размышлений, пока мы ждем твоего юриста. Посмотри на это.

Он развернул планшет ко мне. На экране была зернистая запись с камеры видеонаблюдения. Судя по таймкоду — 01:45 ночи. Это была камера над моим собственным гаражом в жилом комплексе.

На видео мой черный Мерс медленно заезжает в бокс. Водитель выходит из машины. На нем черное худи с накинутым капюшоном. Заходит в дом. И больше не выходит. Лица не видно.

— Это... это не я, — прошептал я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Этого не может быть. Я спал!

— Ты выглядишь очень бодрым для спящего человека, — Вентури навис надо мной. — Твоя машина, твои ключи. Ты вернулся из порта весь в крови Эдуардо, Лоренцо. Ты зашел в свою квартиру, разделся и лег спать как ни в чем не бывало. А теперь ты смотришь мне в глаза и врешь про амнезию?

Я смотрел на экран, где запись шла по кругу. Тот парень на видео... он двигался странно. Слишком механически. Слишком... правильно?

В этот момент дверь допросной распахнулась. На пороге стоял мой адвокат, синьор Моретти, в сопровождении Саймона. Саймон выглядел так, будто его только что переехал грузовик.

— Прекратите допрос немедленно! — рявкнул Моретти. — Мой клиент не скажет больше ни слова.

— Поздно, — Вентури захлопнул ноутбук. — Он уже всё сказал своим видом. Уводите его в камеру предварительного заключения. Завтра утром — предварительное слушание.

Когда меня выводили из комнаты, я на секунду поравнялся с Саймоном. Тот смотрел на меня с немым вопросом.

Холод, который сковал меня в ту ночь на стадионе, вернулся с новой силой.

«Меня подставили», — пронеслось в голове, когда за мной захлопнулась тяжелая железная дверь камеры.