Взгляд монстра

До самой зимы моя жизнь проходила в бесконечном онлайн-конвое. Экран телефона стал моим главным окном в мир. Мы с братом чатились круглыми сутками. Я бережно, по крупицам вытягивала из него всю информацию: каждый шорох, каждое слово, каждую деталь того, что происходило дома у мамы и Вадима. Всё, что узнавала, я тут же передавала тёте. Она слушала, молчала и с каждым днём делала всё более мрачные выводы.

Мы не сдавались. Мы бесконечно звонили маме, умоляли, требовали: — Мама, собери вещи! Забирай Артура и приезжайте к нам. Мы поможем, мы всё устроим, мы вытянем вас!

Но в ответ летели лишь глухие, упрямые отказы. Мама продолжала твердить своё дежурное «всё нормально», цепляясь за иллюзию семьи, которой никогда не было.

Зато Артур менялся на глазах. В свои шестнадцать брат стал мужественнее, решительнее. Он вырос. Видя, что меня нет рядом, он сам перехватил мой щит. Он начал словесно вставать в их ссоры. Мальчик, который раньше прятался в наушниках, теперь твёрдо смотрел на бывшего зэка и ледяным голосом швырял ему в лицо:

— Заткнись. Собери свои вещи и убирайся прочь из нашего дома.

Зима пришла незаметно, укрыв наш маленький городок тяжелым белым саваном. Холодный дождь то и дело сменялся морозом, превращая выпавший снег в скользкую, твёрдую ледяную корку. И в одну из таких леденящих ночей нарыв наконец прорвался.

Эту ночь до утра мы не спали. Телефон разрывался от сообщений. Мы часами — я, тётя, мама и Артур — были на связи, слушая безумные выходки Вадима. В этот раз он превзошел сам себя в своей гнили. Он оскорблял маму, унижал её, поднимал на неё руку. Но самым мерзким было другое: этот трус поворачивался к моему шестнадцатилетнему брату и нагло спрашивал у него разрешения... чтобы ударить маму. Свою «любимую» женщину.

Мама тайком записывала и присылала нам голосовые сообщения. Мы с тётей сидели в полумраке, вслушиваясь в этот хриплый, издевательский голос из динамика, и у нас шевелились волосы на голове. С каждым его словом мой отцовский характер закипал в венах, превращаясь в чистую, концентрированную ненависть. Я ненавидела Вадима всем сердцем, всей душой. Мой монстр больше не хотел сидеть в пещере — он рвался наружу, чтобы рвать и метать.

Тётя посмотрела на меня. В её глазах отражалась та же решимость. Больше никаких звонков. Никаких уговоров.

— Собирайся, — коротко бросила она.

Через пару минут мы уже лихорадочно закидывали вещи в сумки. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Мы выскочили на улицу, где скользкий, твердый от дождя снег блестел под светом редких фонарей, сели в машину и на полной скорости уехали. Туда, где нас ждали мама и брат. Наш словесный конвой превратился в реальный штурм.

Дорога казалась бесконечной. Пять часов мы пробивались сквозь стену ледяного дождя, который на лету замерзал на лобовом стекле, покрывая машину хрупкой, сияющей в свете фар коркой льда. Мы выехали рано, в семь утра, когда зимнее небо еще было черным и глухим.

Пока тётя вцепившись в руль вела машину по скользкой трассе, я неотрывно смотрела в окно. В голове крутился один и тот же сценарий: «Как всё пройдет? Что мы застанем, когда приедем?». Вадим знал, что мы в пути. Брат наверняка предупредил его, и этот трус, скорее всего, безумно боялся нашего приезда. Он знал, на что я способна, когда мой отцовский характер выходит наружу.

Где-то к двенадцати часам дня мы наконец въехали в город и затормозили у маминого дома.

Как только дверца машины открылась, я пулей выскочила во двор. Первым делом я бросилась к маме и крепко, до хруста в костях, обняла её. К моему огромному облегчению, все её вещи и вещи Артура уже стояли в прихожей, упакованные и готовые к погрузке. Брат сработал четко.

Я зашла в дом. Пока тётя, брат и мама возились с сумками, перетаскивая их в багажник, я медленно повернула голову. Мой взгляд мертвой хваткой вцепился в Вадима. Этот ублюдок стоял посреди комнаты и как ни в чем не бывало, натянув фальшивую улыбку, выдавил мне:

— Привет.

Я лишь молча закатила глаза и резко развернулась к нему спиной. Внутри меня всё кипело. В мыслях, в своих бесконечных ночных клятвах я сотни раз обещала себе и всем вокруг: «Я приеду и убью его. Я сделаю это». Но сейчас, стоя в полутора метрах от него, я не смогла его тронуть.

«Убить его... убить» — эта мысль пульсировала в висках. Но прямо там, среди собранных чемоданов, ко мне пришло ледяное, взрослое озарение. Я просто поняла, что не готова ломать свою жизнь и гнить в тюрьме из-за существа, которое появилось на этот свет абсолютно случайно. Он не заслуживал такой цены. Он не был человеком, он не был даже животным. Он был никто. Просто безликое «оно». Лишать себя будущего ради этой гнили было бы его последней, самой главной победой надо мной. И я не дала ему этого сделать.

Мы быстро загрузили последние сумки. Двери машины захлопнулись, мотор взревел, и мы рванули с места, навсегда оставив позади этот проклятый дом, в котором до появления монстра было так тепло и уютно. Мы оставили там и самого Вадима — это ничтожество, которое пыталось качать свои права на нашей территории.

Мы ехали обратно. Время шло, и повалил густой, тяжелый снег. Он активно заметал дорогу, лобовое стекло и, казалось, сам ужас, который мы только что оставили в прошлом. Скользкая трасса заставляла тётю ехать медленно и осторожно, но внутри салона впервые за долгое время разлилось настоящее облегчение. Мы наконец-то разговаривали, делились пережитым и даже негромко смеялись. Но громче всех внутри себя ликовала я. Мой личный ад закончился. Мой внутренний щит сработал. Мама и брат наконец-то были со мной, в полной безопасности.

Но это тепло и спокойствие в запертой машине длились недолго.

В какой-то момент колеса потеряли сцепление с обледенелым асфальтом. Секунда — и машину занесло. Контроль пропал. Мы на полной скорости вылетели с трассы...