Часть 10. На краю обрыва.
Земля ушла из-под колес внезапно. Машина плавно, словно в замедленной съемке, соскользнула с обледеневшей трассы и покатилась вниз, прямо в заснеженное поле.
Когда мы наконец остановились, в салоне повисла оглушительная тишина. Мы были в глубочайшем шоке, но паники не произошло — каждый из нас отчаянно пытался сохранить спокойствие. Мы лихорадочно соображали, что делать дальше. Решение пришло быстро, но, как оказалось позже, это было нашей роковой ошибкой.
Мы решили просто развернуться прямо в поле, дать газу и с разгона выехать обратно на крутую горку, чтобы вернуться на трассу. Но как только машина развернулась и сдала назад, задние колеса с противным, мокрым чавканьем мгновенно увязли в скрытом под снегом болоте. Мы сели намертво.
С высоты нашего плена мы отчетливо видели то самое скользкое место на дороге, из-за которого нас выбросило в кювет. Прямо у нас на глазах другую машину начало опасно вилять и кидать из стороны в сторону. Сердце сжалось, но, к счастью, водитель справился и удержал управление. Они не вылетели.
Поняв, что машина не сдвинется ни на сантиметр, мы вышли наружу. Зима тут же встретила нас своим безжалостным лицом. С неба бесконечным потоком лился холодный дождь, который мгновенно замерзал, покрывая нашу одежду твердой ледяной коркой. Чужая машина остановилась на обочине — люди сверху просто молча наблюдали за нашими попытками спастись.
Мы выжимали из себя последние силы. Мы толкали машину, пачкаясь в жидкой грязи, ломали и подкладывали под буксующие колеса мокрые ветки, вытащили из салона коврики для ног и бросили их под резину... Всё впустую. Колеса лишь беспомощно крутились, глубже зарывая нас в болотную жижу. Нам было безумно холодно. Мы были насквозь мокрые, грязные, уставшие.
И тут к физическому истощению добавился липкий, первобытный ужас.
Вдали, глухо сотрясая замерзший воздух, начался обстрел. Тяжелые взрывы разрывали тишину. В моей голове одна за другой начали крутиться кошмарные картины: «А вдруг прилетит прямо сюда? В это поле? В нашу застрявшую машину?». От этих мыслей становилось так страшно, что перехватывало дыхание. Мы были идеальной, неподвижной мишенью посреди открытого пространства.
Вдруг на трассе мелькнули красно-синие проблесковые маячки. Ехала полиция. Забыв про усталость, мы начали отчаянно махать руками, прыгать и кричать, молясь, чтобы нас заметили сквозь пелену ледяного дождя. К огромному облегчению, они остановились.
Следом за ними, словно по цепочке человеческой солидарности, притормозили еще две машины. Из них вышли мужчины. Все вместе они окружили нашу безнадежно застрявшую легковушку. Начался долгий, тяжелый мозговой штурм — выехать на обледенелую горку обратно к трассе казалось абсолютно невозможным.
Целый час мы стояли под проливным ледяным дождем. Мужчины сменяли друг друга, толкали, пробовали разные углы. И в конце концов чудо произошло. Один из остановившихся мужчин сам сел за наш руль и каким-то невероятным образом сумел вырвать машину из болотного плена и поднять её наверх.
Пока водитель выравнивал машину на обочине, мы пешком поднимались к трассе. И этот подъем был едва ли не страшнее всего остального. Мимо нас на огромной скорости летели другие автомобили. Трасса была похожа на каток, и я с ужасом понимала: любая из этих машин может в секунду потерять контроль и снести нас прямо в кювет.
Кое-как добравшись, мы горячо поблагодарили каждого, кто не проехал мимо и помог нам выжить в этой ледяной ловушке. Мы снова сели в салон. Но теперь прежнего веселья и легкости не было.
Эта поездка, длившаяся с часу дня до часу ночи, превратилась в двенадцать часов сплошного кошмара. Трасса оставалась ужасной. Машину то и дело виляло, кидало в разные стороны. Каждую секунду я сидела в судорожном напряжении, боясь, что в следующий раз мы не просто мягко скатимся в поле, а перевернемся на крышу и сожмемся в металлическую смятку. Пару раз нас едва не прижало к обочине огромными фурами, которые заносило на поворотах.
Каждый километр давался с боем. И только когда в темноте впереди наконец показались знакомые очертания нашего маленького городка, меня начало медленно отпускать. Спокойствие и тепло возвращались в мое тело.
Мы сделали это. Мы вырвали маму и брата из ада, пережили обстрелы, ледяной плен и страшную дорогу. Мы были дома. В безопасности.
Оказавшись наконец дома, мы ощутили, как нас буквально накрыла волна облегчения. Тёплые стены, которые ещё утром казались чем-то далёким и недостижимым, теперь бережно приняли нас в свои объятия.
Мы на автомате выгрузили из машины мокрые, пропахшие дорожной грязью вещи. Сразу же закинули всё это грязное бельё в стирку, словно пытаясь поскорее смыть с себя следы того кошмарного дня. А потом был горячий душ — чистая, обжигающая вода, которая медленно возвращала к жизни наши замёрзшие, онемевшие от холода тела.
Когда суматоха улеглась, мы все — уставшие, обессиленные, но наконец-то согревшиеся — просто уселись на пол прямо в комнате. Вокруг нас сидел муж тёти, который ждал нашего возвращения и с тревогой вглядывался в наши лица. И мы начали рассказывать.
Эмоции переполняли нас, мы перебивали друг друга, жестикулировали и без конца повторяли одну и ту же фразу, которая стала нашим общим заклинанием на весь остаток ночи:
— Слава Богу, нас не перевернуло. Господи, слава Богу, что мы живы и не перевернулись на той трассе...
В этих словах было всё: и страх перед летящими мимо фурами, и паника от скользящих по льду колёс, и то безумное облегчение, когда машина всё-таки зацепилась за асфальт. Мы сидели на полу, смотрели друг на друга и понимали, какой колоссальный, почти невозможный путь проделали за эти сутки.
И прямо там, посреди этой тёплой комнаты, мы дали себе и друг другу нерушимое обещание. Никто из нас — никогда больше в жизни — не станет ввязываться в дальние поездки зимой. Хватит с нас этих опасных приключений. Наша безопасность и тишина стоили слишком дорого, чтобы снова играть в рулетку на обледенелых дорогах.
Мы выжили. И теперь, сидя рядышком на полу, мы наконец-то могли просто дышать.