дожить до рассвета

Новые персонажи: Алиса, Марина, Олеся

На следующий день солнце так и не выглянуло, спрятавшись за плотной пеленой серых туч. Воздух пах озоном и прелой листвой — запахом неизбежной осени. Дори пришла к парку раньше всех, но Элис уже ждала её у ворот, прислонившись к чугунному столбу. Она выглядела безупречно в лёгком чёрном костюме, словно погода её совершенно не волновала.

— Ты пунктуальна, — промурлыкала Эля, не меняя позы. Её глаза следили за чем-то невидимым в глубине аллеи. — Это хорошее качество. Для... запаса.

Дори ничего не ответила, лишь плотнее запахнула куртку. Холод пробирал до костей, и дело было не только в погоде. Вскоре подошли Катарин с Алисой, и они двинулись по главной аллее. Разговор тек лениво: о скучных лекциях, о новом сериале. Дори шла позади всех, слушая вполуха. Ей казалось, что она идёт на собственную казнь, где роль палача исполняет её лучшая подруга.

Чтобы немного отстать и перевести дух, она свернула на узкую боковую дорожку, извивающуюся между старыми клёнами. Голоса Катарин и Алисы стали тише, а затем и вовсе растворились в шелесте ветра. Здесь, вдали от оживлённых тропинок, парк казался заброшенным и диким.

И тут из-за поворота вышла *она*.

Марина собственной персоной. Рядом с ней семенила её вечная подпевала Олеся. Увидев Дори, Марина картинно всплеснула руками, изображая крайнюю степень удивления.

— Ой, смотрите-ка! Никак наша тихоня решила подышать свежим воздухом? А где твоя свита? Боишься, что я расскажу им правду?

Олеся хихикнула, поддерживая игру.

— Какую правду, Марин? Что она ест торт ложкой, когда никто не видит?

Это был привычный ритуал унижения. За год Дори научилась просто опускать голову и молчать, позволяя словам пролететь мимо. Боль была знакомой, почти родной. Но сегодня всё было иначе. Сегодня воздух вокруг был наэлектризован ожиданием чего-то страшного. «Ключевой день», — билось в голове при каждом ударе сердца.

— Ну что молчишь? Язык проглотила? Хотя чему я удивляюсь...

Дори остановилась. Она медленно подняла голову и посмотрела прямо на Марину. В её взгляде не было ни обиды, ни страха. Только пустота и странное, холодное спокойствие человека, который видел смерть. Марина осеклась. Эта тишина пугала больше любых криков.

В этот момент ветер донёс со стороны главной аллеи заливистый смех Катарин. Он звучал как спасательный круг, брошенный в бушующее море. И вместе с ним из-за деревьев бесшумной тенью выскользнула Элис.

Она появилась за спиной Олеси так быстро и грациозно, что это казалось фокусом. В одну секунду её не было, а в следующую она уже стояла там, сжимая в руке нечто длинное и блестящее. Это был нож — изящный, хищный клинок, который поймал тусклый свет пасмурного дня и отразил его холодным блеском.

Элис не стала тратить время на слова или предупреждения. Её движения были выверенными и экономными, лишёнными всякой паники или спешки. Она схватила Олесю за волосы, резко запрокидывая ей голову назад, открывая беззащитную шею. Олеся успела лишь сдавленно пискнуть, звук оборвался так же быстро, как и начался.

Клинок сверкнул размытой серебряной дугой.

Это не было похоже на удар. Это было хирургически точное движение. Сталь вошла в плоть почти беззвучно, издав лишь короткий, влажный чвяк. На шее Олеси, прямо под ухом, мгновенно расцвёл тёмный цветок. Кровь хлынула мощной, пульсирующей струёй, заливая костюм Эли и куртку Дори тёплыми, тяжёлыми каплями.

Олеся несколько секунд стояла неподвижно, её глаза были широко раскрыты от шока и неверия. Затем её руки взметнулись к горлу в бесполезном жесте, пальцы судорожно пытались зажать рану, из которой толчками выходила жизнь. Ноги подкосились, и она рухнула на колени, а затем лицом вниз, в мокрую листву. Тёмная лужа начала медленно растекаться вокруг её головы, впитываясь в землю.

Всё стихло. Единственными звуками остались шелест ветра в ветвях и удаляющийся смех Кати где-то далеко впереди.

Элис спокойно вытерла лезвие ножа о чистый край платья мёртвой девушки. Она посмотрела на испачканную кровью ткань своего наряда с лёгким раздражением, словно кто-то пролил на неё кофе. Затем она подняла взгляд на Марину.

Марина больше не кричала. Ужас парализовал её настолько, что она даже не могла упасть в обморок. Она просто стояла, глядя на тело своей подруги, и по её щекам текли слёзы, смешиваясь с первыми каплями начинающегося дождя.

— А ты... иди домой, — скучающим голосом сказала Элис, делая шаг к ней. В её руке всё ещё был окровавленный нож. — И если хоть слово скажешь кому-нибудь...

Она не закончила угрозу. Вместо этого она молча провела большим пальцем по лезвию, проверяя остроту. Этого хватило. Марина взвизгнула, развернулась и бросилась бежать прочь, ломая ветки и спотыкаясь о корни.

Когда треск ветвей затих вдали, Элис обернулась к Дори. Та так и стояла, прижавшись спиной к дереву, боясь пошевелиться. Элис подошла к ней, плавно покачивая бёдрами. Вблизи запах крови был удушающим. Элис протянула руку и коснулась подбородка Дори, заставляя её поднять голову. На пальцах Элис была ещё тёплая кровь.

— Вот видишь, — мягко произнесла она, стирая багряную полосу с шеи Дори. — Всё просто. Проблема решена. Больше тебя никто не обидит.

Её улыбка вернулась — широкая, безумная и абсолютно уверенная.

— Теперь мы связаны ещё крепче. Ты — моя.