дожить до рассвета

На следующий день Дори сидела в ванной, полностью наполненной водой. Мысли путались. Сознание будто бы было уже не здесь. Вода должна была смыть всё: страх, грязь того дня, ощущение чужих капель на своей куртке. Но вода не помогала.

Вдруг по поверхности пошла рябь. Капли. Они падали из ниоткуда прямо в воду. И они были красными. Перед глазами начали мелькать капли крови, расплываясь багровыми облаками.

В этот момент телефон на стиральной машине завибрировал.

«Привет! Мы с Алиской и Элей собираемся через полчаса выходить. Зайдём за тобой?»

Сообщение от Катарин стало детонатором. Багровая вода в ванной взорвалась в сознании Дори невыносимым ужасом. Воздух закончился. Стены начали сужаться.

Истерика накрыла её волной удушья. Она выскочила из ванны, поскользнулась и рухнула на мокрый коврик. Не чувствуя холода, она на четвереньках доползла до угла и забилась туда, обхватив колени руками. Из горла вырывался животный, скулящий хрип.

Слабый стук в дверь доносился как сквозь вату. Затем щелкнул замок.

— У меня был ключ, ты же знаешь, — раздался родной голос Элис.

Она вошла первой и замерла на пороге. Её взгляд метнулся от забившейся в углу Дори к перепачканной кровью воде в ванне и обратно. В одну секунду её лицо из обеспокоенного превратилось в маску чистого ужаса.

Она всё поняла.

Это была её вина. Она сделала это с ней. Своей тьмой она сломала единственное светлое, что было в её жизни. Увидев эту сломленную, трясущуюся фигурку в углу, Элис накрыла волна такой острой, разрывающей нежности и вины, что стало физически больно дышать. Она должна защитить её. Спасти от этого кошмара и от себя самой.

— Выйдите отсюда! — резко скомандовала Элис через плечо. В её голосе звенел металл, не терпящий возражений. — Катрин, набери ей ванну нормальной тёплой воды! Алиса, принеси полотенце!

Эля шагнула в лужу на полу и одним движением оказалась рядом с Дори. Она опустилась на колени прямо в воду, игнорируя намокшую одежду. Её пальцы с нежной силой обхватили заледеневшее от холода и страха лицо Дори, заставляя поднять голову.

Её глаза были полны не гнева или контроля, а панической любви.

— Посмотри на меня! Слышишь? Это я! Это я! — её голос сорвался на шёпот. — Ты со мной. Ты здесь. Ты в безопасности.

Она прижала голову Дори к своему плечу, баюкая её как ребёнка.

— Тише... тише... Всё хорошо. Я здесь. Я больше никогда тебя не оставлю. Я защищу тебя от всего этого ужаса. Ты — единственное, что у меня есть по-настоящему светлого. Я никому не позволю причинить тебе боль.

Она шептала это снова и снова, глотая слёзы и гладя мокрые волосы девушки, которая была для неё целым миром. В этот момент Элис ненавидела себя за ту тьму, которая заставила её возлюбленную забиться в угол собственной ванной от страха перед галлюцинациями. И она поклялась себе, что теперь её единственной целью будет исцеление Дори любой ценой.

Прошло несколько часов. Истерика, вымотавшая Дори до полного опустошения, сменилась пугающей неподвижностью. Она сидела на диване в гостиной Катарин — маленький, мокрый комок под огромным клетчатым пледом, который пах чужим домом и кондиционером для белья. Вода с её волос давно пропитала ткань, но она не жаловалась и даже не дрожала. Просто смотрела в одну точку на узоре обоев, словно пытаясь найти там ответы на вопросы, которые боялась задать вслух.

В комнате царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихими звуками из кухни: Катя методично гремела чашками, заваривая очередную порцию чая с мелиссой. Это был фоновый шум, белый шум, призванный заполнить вакуум и создать иллюзию нормальности. Катарин то и дело выглядывала в дверной проём, бросая встревоженные взгляды на подругу, но не решалась подойти ближе, боясь нарушить хрупкое равновесие.

Элис сидела в кресле у окна, сохраняя дистанцию. Каждый раз, когда её взгляд падал на съёжившуюся фигурку на диване, её сердце сжималось от боли и чувства вины. Она видела, как Дори инстинктивно вздрагивает от любого резкого звука с кухни. Элис понимала: она — источник этого ужаса. Её тайна разрушила мир Дори. Больше всего на свете ей хотелось сейчас обнять её, прижать к себе и забрать всю боль, но страх навредить был сильнее. Поэтому она просто наблюдала, готовая вскочить по первому же зову или малейшему изменению в состоянии девушки. В этот момент её совершенно не волновало, что будет завтра, сдаст ли её Дори полиции или прогонит. Всё это было неважно. Единственной реальностью была эта сломленная девушка на диване и необходимость защитить её любой ценой.

Тишину разорвал звук открывающейся входной двери. Раздался бодрый, нарочито громкий голос Алисы:

— Я вернулась! И я не с пустыми руками! Нашла ту самую кондитерскую за углом!

Алиса влетела в комнату, держа в руках большой бумажный пакет, от которого исходил одуряющий запах свежей выпечки и ванили. Следом за ней вошёл Марк. Он выглядел неловко, явно чувствуя себя лишним в этой атмосфере приглушённого горя, но преданно следовал за своей девушкой, которая решила, что «тяжёлую артиллерию» должен видеть весь отряд.

Улыбка сползла с лица Алисы, стоило ей увидеть лицо Дори. Она неловко замерла на пороге комнаты с пакетом в руках.

— О... — только и смогла выдохнуть она.

Марк остановился рядом с ней, переминаясь с ноги на ногу. Его взгляд метался между Элис, чьё лицо превратилось в непроницаемую маску, и Дори, которая даже не повернула головы на звук их прихода.

Катарин вышла из кухни с подносом, на котором стояли четыре чашки с чаем. Стараясь двигаться бесшумно, чтобы не создавать лишнего шума, она поставила его на журнальный столик.

— Я заварила чай с мелиссой и мёдом, — тихо сказала она, обращаясь скорее к воздуху, чем к кому-то конкретно. — Он успокаивает.

Она поставила одну чашку перед Дори. От неё шёл пар, но Дори никак не отреагировала, продолжая смотреть в стену невидящим взглядом.

Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Алиса и Марк переглянулись, без слов поняв друг друга. Они были здесь лишними. Их попытка принести немного света в эту тьму провалилась.

— Кажется, мы не вовремя, — прошептала Алиса.

— Да не.... всё нормально —проговорила Катарин.

— Я знаю что случилось с Дори поэтому взял с собой успокоительное — сказал Марк.

Марк, получив молчаливое согласие Кати и проигнорировав ледяной взгляд Эли из кресла, сделал несколько осторожных шагов. Он неловко опустился на диван, стараясь занять как можно меньше места и держать дистанцию от неподвижной фигуры под пледом. В руках он держал маленький блистер с таблетками и бутылку воды.

Он сидел прямо, словно проглотил аршин, боясь даже вздохнуть слишком глубоко. Его попытка быть полезным и незаметным одновременно провалилась с треском. Диван был старым, пружины — просевшими. Не рассчитав центр тяжести, Марк начал заваливаться набок. Чтобы удержать равновесие, он инстинктивно выбросил руку вперёд, и его ладонь оказалась в опасной близости от плеча Дори.

В этот момент произошло то, чего все так долго ждали и боялись. Фигура под пледом впервые за несколько часов ожила. Дори дёрнулась так резко, будто её ударило током. Это не было осознанным движением — это был чистый животный рефлекс. Она испуганно вскрикнула, звук получился глухим, утонувшим в складках ткани. Отпрянув к самому краю дивана, она судорожно натянула плед на голову, пытаясь спрятаться, превратиться в невидимый кокон, лишь бы оказаться подальше от этого неуклюжего вторжения.

Элис среагировала мгновенно. Её тело напряглось, как сжатая пружина. Рука, лежавшая на подлокотнике кресла, сжалась в такой мощный кулак, что побелели костяшки. Внутри неё вспыхнула слепящая ярость. *«Он напугал её. Этот идиот посмел коснуться её пространства».* Мышцы ног уже сократились для прыжка, чтобы встать, подойти к Марку и... сделать что-то необратимое. Но в последний момент железная воля взяла верх над первобытным инстинктом защиты. Она заставила себя остаться на месте. Глубокий вдох. Выдох. Ярость никуда не делась, но теперь она была заперта внутри, превращаясь в холодную, тяжёлую решимость. Она медленно разжала кулак. Сейчас главное — не пугать Дори ещё больше. Демонстрация агрессии сейчас всё разрушит. Поэтому Эля осталась сидеть, но её взгляд, устремлённый на Марка, стал таким тяжёлым и обещающим, что парень почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Прости! Господи, прости, пожалуйста! Я просто... я чуть не упал! — залепетал Марк, отодвигаясь на другой конец дивана и поднимая руки вверх, показывая, что они пусты и не несут угрозы. Он выглядел совершенно раздавленным. — Я хотел помочь...

Катарин, видя эту сцену, тихо подошла к другу и мягко, но настойчиво потянула его за рукав, уводя обратно на кухню.

— Пойдём. Давай ты отдашь мне таблетки? Так будет лучше. И мы выпьем чаю там.

Она увела притихшего Марка, оставив дверь приоткрытой. Комната снова погрузилась в тишину. Через минуту Кататарин вернулась одна. Она поставила чашку с чаем на столик рядом с тем местом, где съёжилась Дори, и так же беззвучно скрылась.