юность.

утро наступило слишком рано. или слишком поздно — валя не понял. он открыл глаза и сразу пожалел об этом. голова гудела так, будто внутри поселился маленький отбойный молоток, который методично долбил по затылку. он поморщился, перевернулся на бок, нашарил взглядом окно — за ним было ещё серо, но уже не темно, значит, часов семь-восемь утра.

он сел на диване, потер лицо ладонями. похмелье после одной бутылки пива, где сока больше, чем алкоголя? смешно. но голова болела знатно, и во рту было сухо, будто он жевал вату. валя зевнул, потянулся, хрустнул шеей и огляделся.

на столе всё так же стояли две кружки — его и лешкина, с остатками чая, который уже покрылся тонкой плёнкой. между ними — пустая пачка из-под печенья, рассыпанные крошки. а на спинке стула, прямо перед глазами, висел пакет. тот самый, чёрный, который ему вчера протянула лизка.

валя потянулся, снял пакет, заглянул внутрь. там лежала почти полная бутылка эссы, которую они вчера даже не открыли, и пачка филип морис с апельсином, которую он тоже не тронул. он вытащил сигареты, повертел в руках. запах свежего табака смешался с запахом старого пледа и пыли. он сунул пачку в карман, завязал пакет и отложил в сторону. лешка храпел на своей кровати, раскинувшись звездой.

валя встал, прошлёпал босыми ногами на кухню. там было чисто, пахло вчерашним ужином и чем-то сладким — может, тётя галя пекла что-то. он налил себе стакан воды, выпил залпом, потом ещё один. полегчало, но не намного.

он вернулся в комнату, сел на край дивана, взял телефон. экран горел сообщениями от миши: «ты как?», «вставай, бледный», «я в школу уже». валя улыбнулся, написал: «проснулся. голова болит. я у лешки». и убрал телефон в карман.

он посмотрел на пакет с уликами и понял, что надо что-то с ним делать. он вздохнул, взял пакет, переложил бутылку и сигареты в свой рюкзак, застегнул молнию и засунул его под диван.

лешка заворочался, открыл глаза, посмотрел на него мутным взглядом.

— ты чё не спишь? — спросил он хрипло.

— голова болит, — ответил валя.

— бывает, — лешка зевнул, потянулся, сел на кровати. — у меня тоже. надо было не пить это говно.

— сам попросил, — фыркнул валя.

— ну, — лешка пожал плечами, встал, пошлёпал на кухню. — чай будешь?

— давай.

они вышли на кухню, и лешка уже начал греметь чайником. на столе стояла тарелка с бутербродами — колбаса, масло, хлеб, всё как любит валя. тётя галя, наверное, ушла на работу, но успела оставить.

— садись, — сказал лешка, кивая на стул. — мать сказала, чтобы ты поел. она знает, что ты не ешь, когда нервничаешь. а у тебя типа экзамены и все такое.

валя сел, взял бутерброд, откусил. колбаса была вкусной, домашней, и он вдруг понял, что голоден. он съел два бутерброда, запил чаем, и голова стала болеть чуть меньше.

— пойду умоюсь, — сказал он, поднимаясь.

— там полотенце чистое висит, — кивнул лешка, не отрываясь от телефона.

валя зашёл в ванную. там было тесно, пахло стиральным порошком и сыростью. он разделся, встал под душ — вода была тёплой, почти горячей, и она смывала вчерашний день, оставляя только усталость. он стоял, прикрыв глаза, и чувствовал, как струи воды стекают по лицу, по шее, по спине. когда он открыл глаза, его взгляд упал на зеркало, которое запотело от пара. он протянул руку, провёл ладонью по стеклу, стирая капли.

и увидел себя.

мокрые волосы прилипли ко лбу, под глазами круги, губы чуть припухшие. он смотрел на своё отражение и не узнавал себя. плечи стали чуть шире, ключицы выступают, на груди — редкие волоски, которых раньше не было. он не знал, нравится ли ему то, что он видит. он просто смотрел, не отрываясь, и внутри закипало что-то странное, незнакомое.

— какого хера, — прошептал он, отворачиваясь.

он быстро выключил воду, вытерся полотенцем, натянул чистую кофту и джинсы, которые взял с собой. в зеркало больше не смотрел.

вышел из ванной, чувствуя, как внутри всё ещё гудит какое-то напряжение, но он отогнал его, как делал всегда.

в комнате лешка уже сидел на кровати, натягивал кеды.

— ты чё такой красный? — спросил он, поднимая бровь.

— вода горячая, — буркнул валя, застёгивая рюкзак. он закинул его на плечо и пошёл в прихожую.

— я щас, — крикнул лешка, но валя уже открывал дверь.

— я пошёл, опаздываю. до встречи лех, спасибо!— бросил он через плечо.

он вышел на улицу, и апрельский воздух ударил в лицо. утро было свежим, солнце уже поднималось над крышами, но было ещё прохладно. он пошёл быстрым шагом, чувствуя, как рюкзак тяжелеет на плече. на углу стояла мусорка, и он остановился, оглянулся по сторонам — никого. он достал бутылку, сунул её в пакет и выбросил. бутылка глухо звякнула о дно. вытащил из кармана пачку сигарет, открыл, вытащил одну. прикурил. затянулся, и никотин ударил в голову, немного разгоняя туман.

валя докурил, затушил бычок об стену и выбросил в ту же мусорку, где лежала бутылка. сунул пачку обратно в карман рюкзака и пошёл дальше.

голова ещё гудела, но уже не так сильно. он шёл, смотрел на просыпающийся город — как зажигаются огни в окнах, как из подъездов выходят люди с сумками, как проезжают редкие машины, разбрызгивая лужи. апрель был на своей середине: утром ещё прохладно, к обеду уже тепло, а к вечеру снова тянет сыростью. валя любил это время года.

он подошёл к школе, когда до звонка оставалось ещё минут десять. у крыльца уже толпились свои — пацаны с рюкзаками, девчонки, которые шептались о чём-то и смеялись. валя прошёл мимо, не останавливаясь, кивнул кому-то на ходу. он не хотел ни с кем говорить. просто хотел досидеть эти уроки, сдать эту контрольную, которую он учил всю ночь перед скандалом, и забыться.

в классе было тихо. он сел на своё место у окна, вытащил тетрадь, ручку. лиза появилась за минуту до звонка, бросила на него короткий взгляд и села рядом. она выглядела как всегда — растрёпанная, с наушниками в ушах, на ходу жуёт жвачку.

— бледный, — она стянула наушник, толкнула его локтем. — ты чё такой квадратный?

— голова болит, — буркнул он, не поднимая глаз.

— понятно. — она больше не спрашивала. просто положила перед ним таблетку цитрамона. — держи. так и знала, что никакой придешь.

валя усмехнулся, взял таблетку, кинул в рот и запил водой из бутылки.

— спасибо.

— не за что, — она надела наушник обратно и отвернулась к доске.

валя стоял в коридоре, когда увидел мишу. он шел со своим другом, артемом, кажется. на нем были серые треники, кудри сегодня как-то особенно крутились, образуя завитки, на которые невозможно было не смотреть. и только сейчас, смотря на него будто в слоу мо, валя понимал, что соскучился. после ссоры с отцом валя ушел в себя, и с какой-то стороны ему нужно было это, чтобы немного «перезагрузиться», и сейчас ему казалось, что он видит мишу новыми глазами.

глаза неконтролируемо обводили все части тела: вены на руках, ключицы, которые едва виднелись при походке, треники.. серые.. кажется, пора остановиться. что, блин, с ним такое?

из-за своих мыслей валя даже не заметил, как миша уже оказался рядом с ним.

— ва.. — миша резко прервался, огляделся. — бледный, привет. че, как вчера погулял?

валя смотрел на него снизу вверх, на глаза. он знал, что у него красивые глаза. он видел, он их рисовал. но сейчас они были особенно красивые. нет, очень красивые.

— привет.. нормально, а ты.. ты как?

— а я не гулял, ты же меня не позвал.

он засмеялся, и валя не понял сразу, что миша шутит.

— прости, мы с лешой давно не виделись, поссорился с отцом, хотел просто куда-нибудь.. сбежать.

— почему не ко мне? я ведь говорил, приходи, когда тяжко будет.

— да-да, конечно, я помню! просто..

— да ладно тебе, успокойся, я прикалываюсь. сейчас же все хорошо?

— да, но мне предстоит разговор с мамой и возвращение домой. не знаю, как это все пройдет.

— хочешь, с тобой схожу?

нет. этого валя точно не хотел. позориться? зачем.

— да не, не надо. давай лучше потом встретимся. мы же встретимся сегодня?

— насчет этого, кстати. не хочешь прийти ко мне сегодня? родаки сваливают в гости, а лизка этот момент не упустит, тоже куда-нибудь съебется.

это очень хорошая идея, и вале она понравилась. посидеть в спокойствии — именно то, чего сейчас не хватало. тем более вдвоём.

— я.. думаю.. думаю да, можно.

— отлично! тогда приходи сразу, как сможешь. я буду ждать.

миша подмигнул, перекинул рюкзак на другое плечо и скрылся в толпе.

— где был?

отца, благо, дома не было, валя понял это сразу. но на кухне сидела мама. вид у неё был печальный: она курила, хотя валя очень редко видел, чтобы она так делала, только когда переживала. волосы спутаны, собраны в высокий хвост, тушь была размазана ещё с вчерашнего вечера, когда валя уходил, он видел.

— прости, мам. у лешки был.

она шумно выдохнула, выпуская дым в форточку.

— у тебя есть свой дом, валя. свой. сначала чужие вещи, потом снова пропадаешь у чужих людей. неужели настолько тебе с нами плохо?

— причем тут это, мам? я ушел, потому что не хотел находиться с этим уб.. — валя вовремя остановился. — с отцом.

— валя! он твой отец, вот именно! родителей не выбирают, знаешь такое выражение? у кого-то вообще родителей нет, ты должен ценить то, что имеешь! я тебя не вижу почти, ничего о тебе не знаю, мы как соседи живем, это разве нормально?

— лучше уж ни с каким отцом, чем с таким, мам. и ты знаешь, что я прав, просто никогда не скажешь это вслух. поэтому я ничего и не рассказываю, не хочу. я пришел, вернулся, со мной все хорошо, обязуюсь брать трубки, если будешь звонить, но сейчас я снова уйду.

— валь..

— не надо, мам.

она хотела что-то возразить, но поняла, что бестолку. его воспитанием нужно было заниматься раньше, а сейчас оставалось лишь смириться и пожинать плоды собственного бессилия.

валя стоял у подъезда миши уже через 40 минут, 30 из которых он шел пешком. по пути он зашел в тот же магазинчик «продукты», но в этот раз продавщица была уже другая. он купил пару дошиков и жвачку. мятную. зачем? сам не понял. перед выходом он надухарился самыми нормальными (по его мнению) духами, которые были дома, хотя раньше так никогда не делал.

он поднялся на третий этаж, постоял секунду у двери, поправил лямку рюкзака, выдохнул. постучал. дверь открылась почти сразу — миша ждал. может, видел из окна, как он подходит.

— привет, валь. проходи.

валя зашёл, и стоило только двери за ним закрыться, как миша тут же прижался к нему. резко, крепко, уткнулся носом в его шею, обнял, сжал так, будто они не виделись месяц, а не один день. валя на секунду растерялся, но потом расслабился — прижался в ответ, чувствуя, как от миши пахнет домом и тёплой кофтой. в груди отпустило.

миша отстранился, но руки не убрал. он чуть отодвинулся, заглянул в лицо вали, принюхался.

— валь.. не пойму.. ты напшикался что ли?

валя почувствовал, как щёки загорелись. он отвёл взгляд, сделал вид, что разувается.

— ну.. нет, может, кондиционер для белья так пахнет? мама там стирала и.. в общем не знаю.

миша улыбнулся, как-то по-домашнему, нежно.

— ну ясно-понятно, — сказал он, разворачиваясь и идя на кухню. — чай будешь? кофе?

— давай чай.

— у меня есть фруктовый, кстати, бабушка за помощь подарила. выбирай.

валя прошёл на кухню, сел за стол. там всё было как в прошлый раз — чисто, прибрано, на подоконнике стояла банка с заваркой. миша открыл шкафчик, достал две кружки, поставил чайник.

— чего принёс? — спросил он, кивая на рюкзак.

— дошики, — валя вытащил пачку, положил на стол. — думал, если ты голодный.

— о, — миша усмехнулся, — ваще хайп.

он развернулся к плите, залил дошик кипятком, поставил тарелку на стол. валя смотрел на него со стороны — на то, как он двигается, как поправляет кудри, как тихо напевает что-то себе под нос. внутри было спокойно.

— слушай, — миша сел напротив, взял свою кружку. — я, кстати, с артемом вчера на заброшку ходил. там кто-то надпись новую оставил. «лизка — топ». думаю, кто-то из местных решил признаться.

валя засмеялся — негромко, но искренне.

— она в курсе?

— не знаю, — миша пожал плечами. — но если узнает, тот, кто написал, будет бегать быстрее, чем я в доте.

валя улыбнулся, отпил чай. он чувствовал, как уходит вчерашняя тяжесть, как с каждым глотком становится легче. не потому что он забыл про ссору с отцом, про разговор с матерью, про всё, что было. а потому что здесь, рядом с мишей, это переставало быть таким огромным.

— как там дома обстановка? — спросил миша, пододвигая вале тарелку с дошиком.

— нейтрально, — валя взял вилку, намотал лапшу, но есть не стал. — мама сидела, курила. сказала, что я пропадаю, что мы как соседи живём.

— а отец?

валя помолчал. он смотрел на пар, который поднимался от тарелки, и внутри снова зашевелилась та самая тяжесть, которую он уже почти забыл. он отложил вилку, взял кружку с чаем, сжал её в руках, словно ища опору.

— он орал, — сказал валя тихо, не поднимая глаз. — из-за кофты. той, которую ты мне дал. пришёл с похмелья, увидел, начал допытываться, где взял. сказал, что я украл. я сначала молчал, но потом не выдержал, толкнул его.

миша замер. он сидел, не двигаясь, и смотрел на валю, но взгляд его был сосредоточенным, тёмным.

— ты его толкнул? — переспросил он.

— ага, — валя криво усмехнулся. — я сам не понял, как это вышло. он еле на ногах стоял, я просто не выдержал. он хотел на меня наброситься, но мать отвлекла. а я просто ушёл.

миша молчал несколько секунд, потом выдохнул, откинулся на спинку стула.

— пиздец, — сказал он коротко. — я бы тоже не выдержал, наверное. ты молодец, что не остался.

— молодец? — валя поднял на него глаза. — я толкнул собственного отца. это не круто.

— может, и не круто, — миша пожал плечами. — но он это заслужил. один раз ответил — и ты уже не жертва, понимаешь?

валя смотрел на него, и внутри понемногу отпускало.

— я даже не знаю, что теперь будет, — признался валя. — я сказал маме, что ухожу. она пыталась остановить, но я не стал слушать. я обещал ей брать трубку, если она будет звонить.

— ну и правильно, — миша кивнул. — ты не обязан там находиться, если тебе там плохо. это твоя жизнь, а не его.

валя снова взял вилку, помешал лапшу, но всё ещё не ел. он чувствовал, как внутри становится легче от этих простых слов, хотя они ничего не меняли на самом деле. просто кто-то подтвердил факт, что он не виноват.

— спасибо, — сказал он тихо.

— да брось, — миша отмахнулся, отпил чай.

валя отложил вилку, откинулся на спинку стула. чай уже почти остыл, но он всё ещё держал кружку в руках, просто чтобы было чем занять руки. миша сидел напротив, крутил в руках пустую пачку из-под чипсов, которую нашёл на столе.

— лехе нравится лиза, — сказал валя, глядя в сторону.

— моя? — миша приподнял бровь, и в его голосе послышалось удивление.

— ну а чья ж, — валя пожал плечами. — он вчера сам сказал. говорит, бойкая, весёлая, такие ему нравятся.

— ебнуться, — миша усмехнулся, покачал головой. — может, это он написал на заброшке? «лизка — топ»?

— не думаю, но.. — валя задумался. — он же готовится к военке, у него экзамены скоро. ему не до граффити.

миша почесал затылок, откинулся на спинку стула, задумчиво уставился в потолок.

— ну, не знаю. она, конечно, моя сестра, но если честно — я хз, что у неё в голове. она может и согласиться, а может послать нахуй и забыть через день. она такая.

— а ты что думаешь? — спросил валя. — если бы он попробовал?

— ну, — миша пожал плечами. — а че нет. он нормальный, ты его знаешь. тебе я доверяю. лучше уж он, чем кто-то из её бывших, которые только и умеют, что бухать и просить денег.

валя усмехнулся, сделал глоток уже почти холодного чая. он думал о том, как странно устроена жизнь — его лучший друг хочет встречаться с сестрой его.. его мишки. и это было одновременно смешно и как-то.. правильно?

— я ему обещал помочь, — сказал валя. — ну, типа, познакомить их как-то. чтобы не палевно.

— давай, — миша кивнул. — только без меня. я не хочу быть свидетелем их первого свидания. это будет не оч.

валя засмеялся, посмотрел на мишу, который сидел напротив, крутил в руках пустую пачку и улыбался, и внутри разливалось тепло.

— ладно, — сказал валя. — придумаю что-нибудь.

он допил чай, поставил кружку на стол. за окном уже начало темнеть, и в комнате становилось уютно — горела настольная лампа, пахло старым деревом. валя думал о том, как хорошо просто сидеть вот так и не думать о том, что будет завтра.

вдруг миша поднялся и вышел из комнаты. достал телефон, валя услышал, как он ответил, и голос его сразу стал напряжённым.

— да ну.. нахуя.. ну ты че.. лиз не хочу я.. че, прям все? а он там че забыл? бля ну.. ща может через часик приду.. да я с валей..

голос стих, и валя услышал, как миша вздыхает, трёт затылок, что-то бормочет в трубку. через пару минут он вернулся, сунул телефон в карман и уставился в пол.

— лизка? — спросил валя.

— ага, — миша сел за стол, провёл рукой по лицу. — зовёт на вписон. там лешка с пацанами, она сказала, что я должен прийти, иначе ей конец, и что она уже всех собрала. в общем, типичный лизкин загон.

валя посмотрел на него, потом на свои руки, которые лежали на столе.

— ты хочешь идти?

— не очень, — честно сказал миша. — но она сказала, что там лешка, ну и ещё кто-то. если я не приду, обидится.

миша замолчал, потом поднял глаза на валю.

— а ты как? хочешь?

валя задумался. он не хотел никуда идти — он хотел сидеть здесь, в этой комнате, вдвоем. но миша смотрел на него, и в его глазах была надежда, что он согласится.

— ну.. погнали, — сказал валя.

миша кивнул и улыбнулся, поднялся, натянул кофту, проверил, есть ли в кармане ключи. валя тоже встал, взял рюкзак, но миша вытащил его из рук и поставил на место.

— никуда твой рюкзак не денется. оставь.

они вышли из квартиры, и апрельский вечер ударил им в лицо — прохладный. воздух пах молодой зеленью, сыростью и дымом от мангалов, которые кто-то жёг во дворе. они шли по тёмным улицам, и валя смотрел на фонари, которые зажигались один за другим, на небо, которое уже начало темнеть.

миша шёл рядом, иногда задевая плечом его плечо.

где-то вдалеке слышалась музыка, голоса, звон бутылок — уже кто-то начал гулять.

— там рили будет лешка? — спросил валя.

— лизка сказала — да, — миша кивнул. — и ещё какие-то её подруги.

валя усмехнулся.

— наверное, у них с лешкой что-то начнётся.

— может, — миша задумался.

они вышли к знакомому дому, и валя увидел в окнах свет. там уже гремела музыка, доносился смех, и он почувствовал, как внутри просыпается волнение.

— если что — мы всегда можем свалить, — сказал миша тихо.

— знаю, — ответил валя.

они зашли в квартиру, и музыка ударила в лицо. в коридоре пахло дешевым дымом от вейпов и чем-то жареным. кто-то уже орал в зале, кто-то ржал на кухне. атмосфера как в аквариуме, где слишком много народу и слишком мало воздуха.

лизка вылетела из кухни, когда они только переступили порог.

— о, явились, — она была уже немного навеселе, глаза блестели, в руках пластиковый стакан с чем-то мутным. — а я уж думала, ты меня кинешь, мишань.

— да иду я, иду, — миша стянул кофту, остался в футболке. — че там за движ?

— нормально всё, — лизка махнула рукой в сторону зала.

она посмотрела на валю, прищурилась.

— бледный, расслабься, тут все свои.

валя кивнул, но внутри всё равно было напряжённо. он прошёл за мишей в зал, и там действительно было шумно. на диване сидели какие-то пацаны, которых он видел пару раз в компании, в углу две девчонки что-то обсуждали, глядя в телефон. лешка сидел на подоконнике, с кружкой в руках, и смотрел на все это с легкой усмешкой.

увидев валю, он поднял бровь.

— о, бледный, и ты здесь. а я думал, ты теперь только с вишней тусуешься.

— отвали, — буркнул валя, но улыбнулся. — я вообще-то пришёл на тебя посмотреть.

— ну смотри, — лешка усмехнулся и отпил из кружки. — я сегодня в ударе.

валя сел рядом на подоконник, пока миша отошёл к лизке о чём-то с ней поговорить. музыка сменилась — заиграло что-то из «грибов», валя узнал этот бит сразу. кто-то из пацанов заорал «эщкере!» и все заржали.

— лизка с тобой норм общается? — спросил лешка, глядя куда-то в сторону.

— ага, — кивнул валя. — я ей пока не говорил, что ты хочешь..

— и не надо, — перебил его лешка и пожал плечами. — я сам как-нибудь. ты просто будь рядом, если чё.

валя хотел что-то ответить, но в этот момент миша вернулся, сел рядом с ним, задев плечом его плечо.

— лизка сказала, там пиво в холодильнике есть, — сказал он тихо. — хочешь?

— давай, — кивнул валя.

миша поднялся, пошёл на кухню, и валя смотрел ему вслед, пока лешка не толкнул его локтем.

— ты че глаз с него не сводишь? это крипово, бледный.

— иди ты, — валя отмахнулся, но улыбнулся. он знал, что лешка просто шутит.

через пару минут миша вернулся с двумя банками пива, одну протянул вале. они открыли, чокнулись, отпили. пиво было холодным, горьковатым, и от него внутри разливалось приятное тепло.

— валь, — сказал лешка, глядя на них обоих. — пойду я к лизке, может, с ней поговорю.

леша пошёл на кухню уверенно, как будто на амбразуру. валя проводил его взглядом, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. миша рядом хмыкнул, отпил пиво.

— сейчас будет пиздец, — сказал он тихо.

— почему?

— потому что он слишком прямой, а она так не любит. она любит, когда с юмором, а он щас начнёт как по учебнику.

валя хотел возразить, но не успел — с кухни уже донеслись голоса. он поднялся, сделал вид, что ему нужно пополнить запасы пива, и пошёл к дверям, откуда можно было всё слышать, не привлекая внимания.

леша стоял у стола, опершись рукой о столешницу, и смотрел на лизу. та сидела на табуретке, крутила в руках телефон и поглядывала на него с лёгким прищуром.

— лизок, слушай, — начал леша, и голос его звучал как-то неестественно низко, будто он пытался казаться взрослее. — я тут думал.. может, сходим куда-нибудь? кино, там, или просто погуляем. ну, чисто по-дружески сначала.

лиза подняла бровь, отложила телефон. она смотрела на него так, будто он только что сказал, что хочет полететь на луну.

— леш, ты чего? — спросила она спокойно, но в голосе уже появилась та нотка, которая вале была знакома. она так разговаривала, когда кто-то переступал черту. — мы с тобой даже не общались никогда нормально. ты в параллели, я в своём классе. ты вообще пару раз в компании был, и всё.

— ну и чё? — леша пожал плечами, стараясь выглядеть расслабленно, но валя видел, как он напряжён. его руки сжимали край стола, и он слишком часто моргал. — можно же начать общаться. я нормальный пацан, ты нормальная девчонка. чего такого?

лиза усмехнулась, но без злости. скорее с удивлением.

— леш, ты серьёзно? — она наклонила голову набок, рассматривая его. — я не знаю, что ты там себе напридумывал, но у меня нет настроения сейчас с кем-то там.. как ты сказал? гулять.

она сказала это мягко, но твёрдо. леша на секунду замер, потом отстранился, провёл рукой по затылку.

— ну, как хочешь, — сказал он, и голос его уже не звучал так уверенно. — я просто подумал, что было бы прикольно. без обид.

— без обид, — кивнула лиза, беря телефон в руки. — ты хороший, леш. но нет.

леша развернулся и пошёл к выходу из кухни. валя успел отскочить от двери, чтобы не было видно, что он подслушивал. леша прошёл мимо него, не глядя, и вышел в коридор. валя пошёл за ним.

на лестничной площадке было тихо, только гул музыки доносился из квартиры. леша стоял, прислонившись к стене, и смотрел в потолок.

— блять, — сказал он. — я такой идиот. я просто долбоеб.

— да нормально всё, — валя подошёл ближе. — она просто не готова. ты рано начал.

— рано? ты угораешь?— леша посмотрел на него. — я опозорился конкретно. ты видел, как она меня отшила? я вообще не должен был начинать. я просто подошёл и сказал какую-то хуйню. я неуч, это пиздец.

— научишься, — валя усмехнулся. — ты у меня упёртый. если захочешь — сделаешь.

леша фыркнул, понял отсылку, но в его глазах уже не было той растерянности.

— пойдём обратно, — сказал он.

они вернулись в комнату, где миша сидел на подоконнике, глядя в телефон. он поднял взгляд, встретился с валей глазами, и тот коротко покачал головой: «не вышло». миша чуть усмехнулся, ничего не сказал.

валя сел рядом, взял свою банку с пивом. она уже стала тёплой, но он всё равно сделал глоток. леша плюхнулся рядом, взял чью-то недопитую банку, отпил.

— всё, бледный, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. — я больше никогда не буду знакомиться с девчонками. пойду в военку, буду там с автоматом обниматься.

— так и знал, — улыбнулся валя. — ты у нас романтик.

— иди нахуй, — сказал леша, но улыбнулся.

миша сидел на подоконнике, откинув голову назад, и смотрел в потолок. его глаза были чуть мутными, но он ещё держался — не шатался, не пытался танцевать, просто сидел и улыбался какой-то своей мысли. валя сидел рядом и краем глаза следил за ним.

миша повернул голову, посмотрел на валю, и его улыбка стала шире.

— валь.. валюш, — сказал он, и голос его звучал чуть медленнее, чем обычно, с мягкой хрипотцой. — ты знаешь.. ты забавный. и волосы у тебя такие.. русые.. я их люблю. трогать люблю.

валя почувствовал, как щёки загорелись. он отвёл взгляд, сделал вид, что рассматривает этикетку на банке.

— миш, ты пьяный, — сказал он тихо.

— может, — миша пожал плечами, откинулся обратно на подоконник. — но это правда. ты красивый, бледный. не говори никому, а то засмеют.

валя уже открыл рот, чтобы ответить, как к ним подошла лизка. она стояла, уперев руки в боки, и смотрела на брата с лёгким раздражением.

— налакался, — констатировала она, качнув головой. — когда-нибудь научится грань не переходить.

она перевела взгляд на валю, и её лицо стало серьёзным.

— валь, умоляю, отведи его домой. как раз должок вернёшь. я не хочу уходить, у меня тут кристина с катей в стельку, мне ещё за ними следить.

валя посмотрел на неё, потом на мишу, который уже начал сползать с подоконника.

— только кристина с катей? — спросил он, приподнимая бровь.

лиза хитро прищурилась.

— ну.. ну не только, какая разница то? — она махнула рукой. — короче, ты понял. забери его, пока он не начал петь или ещё что.

миша что-то пробормотал, пытаясь встать, и валя подхватил его под локоть.

— пошли, герой, — сказал он тихо.

— я не герой, я вишня, — возразил миша, но позволил увести себя.

лиза посмотрела им вслед и уже собралась уходить обратно, но на секунду задержалась, глядя на валю.

— спасибо, бледный. если что — звони.

валя кивнул, и они вышли в коридор. музыка стала тише, и в ушах зазвенела тишина.

миша шёл, опираясь на валю, и его дыхание было тёплым и сбивчивым.

— ты пахнешь вкусно, — сказал он невнятно.

— это кондиционер, — ответил валя, чувствуя, как внутри разливается тепло. — помнишь?

— помню, — сказал миша невнятно, уткнувшись носом в валино плечо. — ты врешь, но я тебя прощаю. ты сильный, — у тебя руки сильные.

— угу, — валя усмехнулся. — я занимаюсь, таскаю тебя по ночам.

— ты смешной, — миша засмеялся — тихо, заплетающимся голосом. — мне с тобой хорошо. правда.

— миш, ты пьяный, — сказал валя мягко. — ты это завтра уже не вспомнишь.

— вспомню, — твёрдо сказал миша. — я всё помню. я тебя поцеловал. два раза. и как ты смотрел на меня помню. и ты русый — помню. ты мне нравишься, валь.

валя молчал. он шёл, чувствуя, как миша опирается на него, как его пальцы сжимают его предплечье, как его дыхание тёплое и сбивчивое касается шеи. он не знал, что сказать. он хотел сказать «я тоже», но не мог. слова застревали где-то в горле, и он просто шёл, глядя под ноги, на лужи, в которых отражался жёлтый свет фонарей.

миша тоже молчал. он не ждал ответа — или не хотел его слышать. он просто шёл, иногда спотыкался, и каждый раз валя подхватывал его, придерживал, чтобы не упал.

они вышли из двора, свернули на знакомую улицу. ветер стал сильнее.

— ты молчишь, — сказал миша невнятно.

— да, — ответил валя.

— зря. я хочу, чтобы ты говорил. мне нравится, как ты говоришь.

валя усмехнулся, но ничего не сказал. они подошли к подъезду миши, и валя помог ему подняться по лестнице. на третьем этаже миша сам нашёл ключи в кармане — валя видел, как его пальцы трясутся.

— открой, — сказал он, протягивая ключи вале.

валя открыл дверь, зашёл в тёмную прихожую. миша прошёл за ним, прислонился к стене, не снимая кофты.

— валь, — сказал он, глядя на него снизу вверх. — ты не ответил.

валя посмотрел на него, на его глаза, которые блестели в полутьме. он чувствовал, как внутри всё дрожит, как сердце колотится где-то в горле. он хотел что-то сказать, но слова не шли.

— я знаю, — сказал он наконец. — я знаю.

он подошёл ближе, взял мишу за руку, сжал пальцы.

— пойдём, я уложу тебя спать.

миша не сопротивлялся. он позволил вале провести себя в комнату, сел на кровать, снял кофту, потом футболку — валя помог ему, стараясь не смотреть на ключицы, на руки.

— ложись, — сказал он.

миша лёг, уткнулся лицом в подушку. валя накрыл его одеялом, постоял пару секунд, глядя на его спину, на кудри, которые разметались по подушке.

прошло минут 10, и валя уже подумал, что миша уснул — дыхание было ровным, тихим, и он почти поверил в это. но потом он услышал шорох ткани, и понял, что миша перевернулся на бок.

— ты спишь? — спросил валя тихо, не оборачиваясь.

— сплю, — ответил миша, и голос его был слишком бодрым для того, кто только что провалился в сон.

валя усмехнулся, покачал головой.

— миш, ну не ври. сколько мне ждать, когда ты уснешь?

— я уже не хочу спать, — сказал миша. — я на тебя смотрю.

валя повернулся, посмотрел на него. миша лежал на боку, положив голову на согнутую руку, и его глаза в полумраке блестели. он смотрел на валю так, будто видел его впервые.

— зачем ты на меня смотришь? — спросил валя, и голос его дрогнул.

— ты красивый, — ответил миша.

он смотрел на валю и видел всё: как тусклый свет от уличного фонаря падает на его волосы, делая их почти золотыми, как его профиль — острый, с мягкой линией подбородка. как длинные ресницы отбрасывают тень на скулы, которые с каждым месяцем становятся всё чётче. как пальцы нервно теребят край одеяла — тонкие, с выступающими костяшками, белые, почти прозрачные.

миша видел, как валя дышит: медленно, глубоко, как будто каждым вдохом он старался успокоить себя. как его губы чуть приоткрыты — бледные, мягкие, те самые, которые миша целовал на лестнице и у реки. как на шее бьётся жилка — быстро, нервно, и миша хотел прикоснуться к ней, почувствовать этот пульс под пальцами.

он видел, как валя смотрит на него — растерянно, с лёгким испугом, но в глубине его глаз было что-то, что заставляло мишу чувствовать себя живым. это как смотреть на огонь, когда уже не видишь ничего, кроме света.

— я вру? — спросил миша тихо, почти шепотом.

валя не ответил. он смотрел на мишу, и внутри что-то дрожало. щёки горят, сердце колотится где-то в ушах.

— ты пьяный.

— а ты скучный, — миша потянулся. — и я хочу воды.

— лежи, ради бога. сейчас принесу.

валя вышел на кухню, включил свет. на плите стоял заварной чайник, на столе — пустая кружка. он налил воды из фильтра в стакан, чувствуя, как внутри пульсирует то самое напряжение, которое он не мог объяснить.

он уже хотел развернуться, когда почувствовал чьё-то присутствие. не звук — просто ощущение, что кто-то стоит прямо за спиной. он обернулся, и у него перехватило дыхание.

миша стоял в дверях кухни. босой, в одних спортивных штанах, голый по пояс. его кудри растрёпаны в разные стороны, волосы торчат, спутанные, как после сна. на плечах — тени от света лампы, ключицы выступают, кожа бледная, и валя видит, как он дышит. медленно, чуть тяжело. в груди рёбра слегка выступают, и когда он делает вдох, они приподнимаются. он стоял, опираясь плечом о дверной косяк, и смотрел на валю.

валя почувствовал, как внутри, внизу живота, начинает сворачиваться комок. не болезненный — горячий, тягучий, от которого хочется либо бежать, либо остаться на месте и не двигаться. он сглотнул. стакан с водой дрогнул в его руке.

— ты чего встал? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. получилось хрипловато.

— захотелось, — миша пожал плечом, и это движение выделило мышцы на груди. — за водой.

— я же сказал, принесу, — быстро сказал валя. — ложись, я сейчас.

миша не двинулся. он просто стоял, чуть склонив голову набок, и смотрел на валю. его глаза блестели в полутьме кухни — немного мутные от алкоголя, но острые. внимательные.

— ты дрожишь, — сказал он.

— нет, — соврал валя, но в руке стакан действительно дрожал.

— дрожишь, — повторил миша. он сделал шаг вперёд, и валя невольно шагнул назад, упёрся спиной в столешницу. миша приблизился — теперь между ними было меньше метра. от него пахло тёплой кожей, спиртным.

— миш, — сказал валя, и голос его сел. — ты пьяный.

— я знаю, — миша смотрел на него, и его взгляд блуждал по лицу, по волосам, опускался на руки, которые держали стакан. — я хочу тебя поцеловать, валь. можно?

валя замер. стакан всё ещё дрожал в его руках, и внутри всё горело — от его слов, от того, как он стоял, голый по пояс, и смотрел на него так, будто в комнате больше никого нет.

— ты пьяный, — повторил валя, но уже без уверенности.

— да знаю я, — миша наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось валиной щеки. — но я и завтра захочу. и послезавтра. я хочу тебя всегда.

он не ждал ответа. он просто стоял, и его глаза говорили больше, чем слова. валя смотрел на него — на его плечи, на грудь, на руки, которые лежали на поясе штанов, и чувствовал, как внутри снова и снова сворачивается тот самый горячий комок, который не давал дышать. он поставил стакан на стол, взял мишу за руку — его пальцы были тёплыми, чуть дрожащими.

— миш, пойдём, надо спать, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он чувствовал.

— тебе может и надо, а мне нет, — миша не двигался с места.

валя хотел что-то сказать, но не успел. миша сделал шаг вперёд, сократив расстояние, и его рука легла на живот вали. легко, почти невесомо, но валя почувствовал это прикосновение через ткань кофты, как удар. палец миши медленно двинулся вверх — по животу, по груди, скользнул по ключице и остановился у подбородка, чуть приподнимая его.

валя замер, не дыша. внутри всё горело, и он не мог понять, хочет он оттолкнуть мишу или притянуть его ближе. сердце колотилось где-то в горле, и он чувствовал, как кровь шумит в ушах.

— миш.. — выдавил он, и голос прозвучал хрипло, почти беззвучно.

— ты боишься? — спросил миша, и его голос был низким, вязким, как мёд.

— нет, — ответил валя, но сам не знал, правда ли это.

— а мне кажется, да, — миша чуть наклонил голову, всматриваясь в его лицо. — чего ты боишься?

— я не боюсь, просто, пожалуйста...

валя не договорил, потому что миша шагнул ещё ближе и уткнулся носом в его шею. валя почувствовал его дыхание — тёплое, сбивчивое, и от этого прикосновения внутри всё оборвалось. он закрыл глаза, чувствуя, как по коже бегут мурашки, как руки начинают дрожать, как каждая клетка тела кричит о том, чего он боялся себе признаться.

он конечно думал о том, что когда-то это могло случиться. валя не раз представлял, как это будет. но кто же отгонял постыдные мысли, прятал их настолько глубоко, насколько мог. сейчас же он просто чувствовал себя пубертатником, который не может контролировать своё тело. миша водил им как хотел, а он не мог ничего сделать — не мог оттолкнуть, не мог отстраниться, не мог даже выдохнуть.

миша в свою очередь сходил с ума не меньше. он чувствовал, как бьётся пульс вали на его губах, как его дыхание сбивается, как он дрожит под его пальцами. никто не знал, насколько сильно валя сводил его с ума. что хватало одного взгляда, одного прикосновения. тогда, на лестнице, он чуть не сбежал, чтобы валя не видел, как предательски реагирует его тело. он боялся, что если подойдёт ближе, то не сможет остановиться.

— валь, — прошептал он в шею, и его голос дрожал. — ты пахнешь так, что я не могу думать.

валя не ответил. он просто стоял, прикрыв глаза, и чувствовал, как по позвоночнику бежит волна тепла, как комок в животе становится горячее, как хочется прижаться к нему и не отпускать. он слышал его дыхание, чувствовал его кожу, и внутри всё рушилось, оставляя только одно желание — чтобы это не кончалось.

— миш, — выдохнул он.

валя стоял, чувствуя, как мишино дыхание обжигает кожу на шее, как его руки скользят по талии, как каждый сантиметр его тела кричит: «останься, не уходи». внутри всё горело, всё переворачивалось, и он почти позволил себе закрыть глаза и просто утонуть в этом.

но в голове щёлкнуло.

«он пьяный.  так нельзя».

он упёрся ладонями в грудь миши, отстраняя его. не сильно, но достаточно, чтобы между ними появилось расстояние. и только бог знает, с каким трудом ему далось это решение. миша посмотрел на него — глаза мутные, обиженные, как у ребёнка.

— валь.. — начал он, но валя перебил.

— ты пьяный, миш. ты не соображаешь. я не хочу, чтобы ты завтра проснулся и пожалел. или не помнил.

миша молчал, глядя на него. его руки всё ещё лежали на талии вали, но он не притягивал его обратно.

— я не пожалею, — сказал он, и в его голосе была такая уверенность, что валя почти поверил.

— ты сам не знаешь, — сказал валя. — ты выпил. ты не соображаешь. я не могу.

он сделал шаг назад, освобождаясь из его рук. внутри всё болело, и он чувствовал, как комок в горле становится больше, но он знал, что это правильно.

миша стоял, опустив руки, и смотрел на него.

— ты поэтому не целуешь меня, когда я трезвый? — спросил он, и в его голосе была не обида — тихая, почти беззащитная грусть. — ты боишься, что я не хочу на самом деле?

валя смотрел на него, на его голую грудь, на его лицо, которое в полутьме казалось таким уязвимым, и внутри всё рвалось.

— я боюсь, что ты решишь, что это ошибка, — сказал он честно. — я не вывезу, миш. правда.

миша молчал несколько секунд. потом шагнул вперёд, но не к вале — к стулу. он сел на край, опёрся локтями о колени, опустил голову.

— я не думаю, что это ошибка, — сказал он тихо. — я знаю, что хочу тебя. я всегда хочу тебя. когда трезвый тем более.

— миша, ложись, пожалуйста — сказал валя мягко. — я принесу тебе воды.

он проводил его до комнаты, вышел на кухню, снова налил стакан, постоял у окна, глядя на ночной двор. тихо, только где-то вдалеке слышна машина. он смотрел на фонари, которые горели жёлтыми пятнами, и пытался унять дрожь в руках.

вернулся в комнату, поставил стакан на тумбочку. миша уже лежал, натянув одеяло до подбородка, и смотрел на него.

— ты останешься? — спросил он. голос был уже сонным.

— останусь, — ответил валя.

— тогда ложись рядом. просто ложись. я не буду ничего делать. клянусь.

валя помедлил секунду, потом лёг на край кровати, спиной к мише. он чувствовал тепло его тела, слышал его дыхание. миша не прикасался к нему. он просто лежал, смотрел в потолок, а потом тихо сказал:

— ты хороший, валь. очень хороший.

— ты тоже, — ответил валя в темноту.

они лежали молча, и валя слушал, как дыхание миши выравнивается, становится глубже. и когда он понял, что тот уснул, он наконец выдохнул и закрыл глаза.

завтра они проснутся, и миша будет выглядеть так, будто ничего не случилось. или будет смотреть на него так, что у вали подогнутся колени. но сейчас он просто лежал рядом, слышал его дыхание, и знал, что сделал всё правильно.

постыдные мысли.
валя действительно представлял себе то, что никогда никому бы не осмелился рассказать. точнее, это началось не так давно. а конкретно: с того момента на лестнице. миша, кудри, губы, какие звуки он издавал, постанывал, покусывал. руки под футболкой, под кофтой. а потом миша отстранился, сказал: «тише, тише, бледный, хватит». и всё прекратилось. и никогда вале не было так пусто, как в тот момент.

он тогда лёг на кровать, уставился в потолок, и внутри было такое ощущение, будто из него вынули что-то важное, оставив только пустоту и вопрос: «а что было бы, если бы он не остановился?» он представлял, как миша целует его не останавливаясь, как его руки двигаются дальше, как он стягивает с него футболку, как их тела соприкасаются, как он слышит его дыхание, как его пальцы скользят по его спине и ниже. он представлял, как они целуются, задыхаясь, не отрываясь друг от друга, как воздух заканчивается, но им всё равно. как миша прижимает его к стене, и он чувствует его вес, его тепло, его...

валя тряхнул головой, пытаясь прогнать эти мысли, но они возвращались снова и снова. он засыпал, думая о том, как миша выглядит без футболки, какие звуки он издаёт, когда ему хорошо, как он смотрит на него с той смесью нежности и голода, от которой у вали подкашивались колени. он просыпался среди ночи, чувствуя, как тело горит, и понимал, что его мысли зашли слишком далеко.

и от этого становилось ещё хуже — потому что он не знал, хочет ли он, чтобы это случилось на самом деле, или ему достаточно просто фантазировать. он боялся, что если это случится, всё изменится. что миша посмотрит на него иначе. что он сам посмотрит на себя иначе.

но то, что миша не торопился, раззадоривало его ещё сильнее. значит, бережёт. значит, не хочет просто воспользоваться. значит, ему не всё равно. а валя и сам уже не понимал, что хотел. он хотел, чтобы миша целовал его, чтобы его руки были везде, чтобы они делали это — но он не знал, как спросить, как подойти, как показать, что он готов.

миша в этом плане был ещё хуже. когда валя только появился, миша вообще не понимал, что с ним происходит. вроде вот, олька была. да и другие девочки были. конечно, до секса не доходило, миша никогда за этим не гнался, когда все его друзья давным-давно хвастались потерей девственности, он молчал и посмеивался с них. по секрету даже лизка уже не была девственницей, насколько миша знал, у неё даже была девушка с питера, которой она целый месяц после расставания посвящала песню алены швец «мальчик из питера», делая каверы, где пела: «девочка с питера, только жди меня, жди меня» и выкладывала их на свою страницу в вк. но сам миша даже особо не думал об этом.

он, как и все, смотрел порно. первый раз помнит как сейчас. это вообще было с артемом, они тогда даже не поняли, что именно посмотрели, это была какая-то ролевуха про училку и студента, они смеялись, а потом разошлись. дома миша попробовал ещё раз, поискал, понял, что если и смотреть, то только домашку или моменты из фильмов. а потом он случайно наткнулся на гей-порно. сказал «фу, что за хуйня» и досмотрел до конца. а потом ещё. и ещё.

но он никогда не относился к этому как к чему-то серьёзному. мол, просто экспериментирую, чего такого.

а потом он увидел валю в коридоре. ещё и свет такой был, приглушённый, падал на его волосы, делая их почти золотыми. отчего-то что-то в голове щелкнуло.

он зашёл в гугл, вбил: «тест на гея», «как понять, что ты гей». и проходил, два, три, смеялся с вопросов, но потом понимал, что на шутку это уже не похоже. его тянуло к нему. не как к другу. как к чему-то большему.

а потом валя появился на вписке, он увидел его, там, в углу, и ему захотелось узнать его поближе. ну так, по-дружески. а потом он уехал в деревню, но старался серьёзно к этому не относиться. ну друг и друг. и когда он вернулся с деревни и увидел, что валя правда скучал, что-то щёлкнуло снова. и это был последний раз, когда он вообще об этом задумывался. дальше думать он перестал.

у речки он просто сделал то, что должен был сделать ещё давным-давно.

он его поцеловал.

и после этого всё пошло в гору. он понимал, что это его валька. его валюша. он может его целовать, держать за руку, за талию, запускать руки под футболку и трогать там, где хочется. но вот проблема. они что? они встречаются? они просто балуются? пробуют что-то новое? в этом и была проблема: они обсуждали всё, кроме того, что происходит между ними.

однажды валя пришёл к ним, они пили чай вместе с лизой, а миша сидел и думал: «а что, если его прям щас.. вот тут.. на этом столе..» он смотрел на его руки и ненавидел себя за собственные мысли. «а если бы этими руками.. они такие..» «а какой он там?» «он думает о том же, что и я?» а когда они играли в доту, миша смотрел на его пальцы, которые лежали на мышке, и представлял, как они могли бы лежать на его теле. как валя прикасается к нему неуверенно, но жадно. он ненавидел себя за эти мысли, но не мог их остановить. он хотел его. и хотел, чтобы валя тоже хотел. чтобы он сам пришёл к нему и сказал: «я хочу тебя. я хочу попробовать». но он боялся, что если спросит, валя испугается. или решит, что миша относится к нему как к игрушке. или что это слишком серьёзно. или что он просто пьян и не соображает.

поэтому он молчал. и валя молчал. и они оба сходили с ума, представляя одно и то же, но не решаясь сказать.

утро началось с того, что валя проснулся от солнечного света, который бил прямо в глаза. он лежал на краю кровати, натянув одеяло до подбородка, и чувствовал, как затекла спина. он повернул голову — миша лежал на своей половине, отвернувшись к стене, и его дыхание было ровным, спокойным. он спал, не ворочаясь.

валя осторожно приподнялся, стараясь не разбудить его. вспомнил вчерашнее — руки на своей талии, мишино дыхание на шее, его голос, который говорил «ты боишься?» — и внутри всё сжалось. он быстро встал, натянул кофту, которая валялась на стуле, и вышел в коридор.

в прихожей было тихо, только на кухне кто-то гремел кружками. валя пошёл умываться, чтобы не столкнуться с мишей лицом к лицу.

но судьба решила иначе.

он вышел из ванной, вытирая лицо полотенцем, и врезался в кого-то прямо в коридоре. он поднял глаза — это был миша. сонный, растрёпанный, в одной футболке, которую он натянул второпях. их взгляды встретились, и валя почувствовал, как щёки начинают гореть.

— ой, прости, — сказал он, отступая на шаг.

— не, это ты прости, — ответил миша, тоже отводя взгляд. — я не смотрел.

они замерли на секунду, глядя в разные стороны. воздух между ними был плотным, и валя чувствовал, что надо что-то сказать, но не знал что.

— доброе утро, — пробормотал он.

— доброе, — ответил миша и быстро прошёл мимо, скрывшись в ванной.

валя выдохнул и пошёл на кухню, где сидела лизка. она уже была одета, с телефоном в руках, и пила кофе, глядя в окно.

— о, бледный, — она повернулась к нему. — просыпайся, я тебя жду. пойдём в школу.

— я щас, — сказал он, садясь за стол и беря кружку с чаем, которую лизка, видимо, заранее налила.

они оделись, взяли рюкзаки, и на выходе из квартиры валя бросил взгляд в коридор — миша стоял у двери своей комнаты, но не смотрел на них. валя хотел сказать «пока», но язык не повернулся. он просто вышел за лизой, и дверь за ними закрылась.

на улице было солнечно, тепло, и апрельское утро пахло свежей зеленью. они шли по дороге к школе, и лизка крутила в руках телефон.

— как вчера всё прошло? — спросила она, не глядя на него.

— ой да как обычно, — валя пожал плечами, стараясь говорить ровно. — твой леша меня напрягает, чего он доебался до меня?

— ты ему понравилась, — сказал валя, чувствуя, как внутри отпускает от этой простой темы.

— это я поняла, но я же сказала нет, — лизка усмехнулась, качая головой. — он мне песни в вк скидывает. я там открываю, а он мне «сплин — выхода нет» шлёт. я говорю, леш, ты чего? а он такой: «это про тебя». я думала, упаду.

валя засмеялся — негромко, но искренне.

— всё настолько серьёзно?

— видишь, — лизка махнула рукой. — что с ним делать? он хороший парень, но я не хочу ему давать ложную надежду.

—  ну может все же дашь ему шанс? просто попробуй, — сказал валя, подумав про лешку.

— да нахрен он мне сдался, у меня огэ на носу, — лизка закатила глаза.

— а ты типа прям готовишься?

— отвали, бледный, — она фыркнула, потом посмотрела на него с хитрецой. — а у вас-то вчера как было? миша не бунтовал?

и тут валя вспомнил. руки, губы, глаза, миша. пьяненький, голый. стоял у двери кухни и смотрел на него так, что у вали подкашивались ноги. его дыхание на своей шее, как он прошептал «ты пахнешь вкусно». и то, как он сам еле сдержался, чтобы не притянуть его к себе и не...

— нет, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — не бунтовал. спать лёг, как пришли.

— ну и хорошо, — лизка кивнула, отворачиваясь. — было пару раз такое, что я уложить его не могла. он тогда с артемом перепил, и я его полчаса уговаривала, чтобы он лёг. а он пытался в доте матч доиграть. это был ад, бледный. ты даже не представляешь.

валя улыбнулся, но мысли были далеко. он думал о том, как миша смотрел на него вчера, и о том, что сегодня они даже не поговорили. он думал о том, что они оба делают вид, что ничего не было. и внутри закипал страх — а вдруг миша пожалел?

они шли по тротуару, солнце уже припекало, и валя щурился, глядя на дорогу. лизка рядом ковырялась в телефоне, потом резко подняла голову.

— слушай, бледный, ты инглиш сделал? я вчера на вписке пыталась что-то накалякать, но я это, не шпрехаю короче.

валя усмехнулся, повернул голову.

— лиз, это немецкий.

— да пох, сделал нет?

— сделал, — кивнул он. — но не уверен, что правильно. я половину через переводчик прогнал.

— о, дай списать, — лизка толкнула его локтем. — а то я вообще не врубаюсь в эти ваши времена.

— а ты типа врубаешься во что-то другое другое? — спросил он с лёгкой ухмылкой.

— ну хоть что-то, — она фыркнула. —  вообще сегодня история, я даже не открывала учебник. там такая тема скучная, что я уснула на третьей странице.

— завтра будет весело, — сказал валя, глядя вперёд. — ты хоть помнишь, что мы проходили?

— я помню, что у нас была контрольная по обществу, а я скинула ответы на вайбер, — лизка пожала плечами. — так что я в шоколаде.

валя хотел что-то ответить, но не успел — они подошли к школе, и у крыльца уже стояли свои. кто-то курил за углом, кто-то сидел на скамейке, листая ленту вк. валя заметил лешку — он стоял у входа, разговаривал с каким-то пацаном. увидев их, он махнул рукой, но лизка сделала вид, что не заметила.

— он тебе махнул, — сказал валя тихо.

— я видела , — лизка закатила глаза. — думает, что я оценю. он серьёзно хочет впечатлить меня старой музыкой?

— может, он просто хочет, чтобы ты обратила на него внимание, — валя усмехнулся. — он же парень простой.

лизка махнула рукой.

— да хоть какой. мне это не нужно сейчас.

они зашли в школу, и в коридоре было. валя посмотрел на часы над дверью — до звонка ещё десять минут.

— я пойду в класс, — сказал он. — ещё тетради надо собрать.

— давай, — лизка кивнула. — и закинь мне этот перевод, ок? я в вк напишу.

— договорились.

последний урок кончился, и валя вышел из класса, чувствуя, как от долгого сидения затекли плечи. в коридоре было шумно — кто-то ржал у стены, кто-то списывал домашку на ходу, девчонки обсуждали новую серию «физрука». валя потянулся, закинул рюкзак на плечо и пошёл к выходу, но на полпути его догнала лизка.

— бледный, стой, — она дёрнула его за рукав. — погоди, а? я с тобой пойду. поговорить надо, — сказала она, и в голосе не было шуток. — пошли, у ларька постоим.

они вышли из школы, свернули к знакомому ларьку. солнце уже припекало, и на лавочке сидели какие-то пацаны с колой, но они отошли чуть в сторону, чтобы не мешали. лизка достала сигареты, прикурила, протянула вале. он покачал головой — не хотелось, горло ещё першило после вчерашнего.

— ну ты чё, бледный, — сказала она, выпуская дым в сторону. — вы с мишаней не поссорились случаем?

валя напрягся. внутри ёкнуло, но он старался держать лицо.

— да.. нет, — ответил он не очень уверенно.

— пиздишь? — она посмотрела на него с прищуром.

— мы не поссорились, просто.. всё сложно, — сказал он, отводя взгляд.

— ну прям как сп в вк, — усмехнулась она. — а че ж вы не уберете до сих пор, палевно ведь.

валя замер. внутри будто холодной водой облили. он повернулся к ней, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.

— в смысле? — спросил он, и голос прозвучал глухо.

— валь, я не тупая, — она затянулась, выдохнула, глядя куда-то в сторону. — ну, может, тупая, но не настолько. я брата родного не знаю, что ли?

валя молчал. он не знал, что сказать. лизка стояла рядом, курила, и на её лице не было ни злости, ни осуждения — только спокойное любопытство.

— что ты имеешь в виду? — выдавил он, хотя уже догадывался, что она всё знает.

— вы уже целовались? — спросила она прямо, без обиняков.

— лиза! — валя почувствовал, как щёки загораются.

— да всё, всё, успокойся, — она махнула рукой, затушила окурок о стену. — я своя. я вообще би, у меня девушка была, но не суть, — она повернулась к нему, посмотрела в глаза. — так чё, сколько это уже длится?

валя стоял, глядя на неё, и внутри бушевала буря. он не знал, можно ли ей верить. но она смотрела на него открыто, без подвоха, и в её глазах было что-то тёплое, понимающее.

— ну, — начал он и запнулся. — мы не обсуждали. как-то само получилось. у речки. а потом на лестнице. и вчера ночью..

— вчера ночью? — лизка подняла бровь. — я вроде просила его довести, а не соблазнять.

— я не соблазнял!! — быстро сказал валя. — я его уложил. мы не.. я не позволил.

— да ну? — лизка посмотрела на него с удивлением. — он хотел, а ты не дал?

— он не соображал! — сказал валя, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — я не хочу, чтобы он проснулся и пожалел.

лиза замолчала, глядя на него. потом покачала головой, и на её лице появилась лёгкая улыбка.

— вы оба придурки, — сказала она. — он тебя хочет, ты его хочешь, но вы боитесь друг другу сказать.

— мы не боимся, — возразил валя, но голос звучал не очень убедительно.

— конечно, — лизка усмехнулась. — я вижу. вы как два барана, которые уткнулись головами в одну стену и не могут понять, что её можно обойти.

валя молчал, обдумывая её слова. лизка смотрела на него и ждала.

— ты правда би? — спросил он вдруг.

— правда, — она пожала плечами. — она в питере живёт. мы расстались, но я иногда вспоминаю. так что я понимаю, о чём ты молчишь.

валя выдохнул, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— спасибо, — сказал он тихо.

— не за что, — лизка улыбнулась. — только вы там аккуратнее. мать с отцом не должны узнать.

— знаю, — кивнул он.

она кинула окурок в урну, взяла рюкзак.

— ладно, побегу я. а то дома ещё посуду мыть. и, валь.. — она остановилась, обернулась. — ты ему скажи. что ты тоже хочешь.

— я постараюсь , — сказал валя.

она ушла, и он стоял у ларька, глядя ей вслед. солнце припекало, ветер дул в лицо, и внутри было странное спокойствие. он не знал, что будет дальше, но знал, что теперь у него есть союзник. и это многое меняло.