юность.

на следующий день после школы валя завалился к лешке, потому что домой не хотелось — там мать с уставшим взглядом, там пустая комната, давящие стены. у лешки было тихо, на столе стоял ноутбук с открытым кс го, но лешка не играл — он сидел в телефоне и смеялся над чем-то в ленте вк.

— о, бледный, — он оторвался от экрана. — серёга сегодня приводит кого-то, говорит, девчонка из параллели, хочет в компанию.

валя скинул рюкзак, сел на диван.

— зачем?

— ну, новое лицо, — лешка пожал плечами. — она, говорит, с недавнего времени с ними тусит, нормальная вроде.

через пару минут в дверь постучали, и в квартиру завалился серёга с этой девчонкой. она была чуть выше вали за счет высокой подошвы, в чёрных джинсах и футболке с какой-то надписью, которую он не разобрал. волосы короткие, торчат в разные стороны, в губе кольцо. она оглядела комнату, задержалась взглядом на вале, улыбнулась.

— я настя, — сказала она, протягивая руку.

валя пожал её руку, чувствуя себя неловко.

— валя.

— знаю, — она усмехнулась, садясь на диван рядом с серёгой. — ты художник, да? серёга говорил. я тоже иногда рисую. так, для себя.

валя удивился. он не ожидал, что у них будет что-то общее.

— ну да, рисую, — сказал он осторожно. — а что ты рисуешь?

— портреты, — она пожала плечами. — людей. ну, просто лица. у меня есть пару работ в вк, если хочешь, скину.

— скинь, — сказал он, чувствуя, как внутри начинает отпускать.

она достала телефон, открыла свою страницу вк. валя заглянул — там действительно были рисунки. не профессиональные, но живые. он заметил, что у неё в статусе стоит «ламповая няша» и висит аудиозапись доры —«почему?».

— ты слушаешь дору? — спросил он, кивая на экран.

— ага,на забавная. а ты что слушаешь? — спросила она, откладывая телефон.

— разное, — сказал он, чувствуя, как напряжение уходит. — смитс, ещё кого-то. но дору тоже иногда включаю.

— о, смитс, — она кивнула. — это круто.

лешка сидел на кровати, смотрел на них с лёгкой ухмылкой.

— ну чё, бледный, не против? — спросил он тихо.

— да норм, — ответил валя,.

они сидели в комнате, обсуждали музыку, какие-то паблики во вк, фильмы. настя оказалась фанаткой «кис-кис», и валя понял, что с ней можно говорить на одном языке. она смеялась, когда он рассказывал про то, как они с лешкой в детстве спиздили велосипед, и слушала, когда он говорил про рисунки.

— у тебя есть какие-то работы? — спросила она.

валя замялся.

— есть, — сказал он. — но не здесь.

— ну, тогда покажешь как-нибудь, — она улыбнулась. — я люблю смотреть на чужие рисунки. это как заглянуть в чужую голову.

валя почувствовал, как внутри становится тепло. он не ожидал, что она окажется такой простой. она сидела рядом, крутила в руках телефон, и от неё пахло чем-то сладким — может, жвачкой или духами.

— а ты чего к нам пришла? — спросил он вдруг. — ну, в компанию.

она помолчала секунду, потом пожала плечами.

— рассталась с парнем, — сказала она просто. — захотелось новых людей. а серёга сказал, что у вас тут лампово.

— лампово, — повторил валя, чувствуя, как улыбка расползается по лицу. — ну, типа, да. у нас тут лампово.

лешка фыркнул с кровати.

— бледный, ты как будто в первый раз слово это услышал.

— отвали, — буркнул валя, но улыбнулся.

валя сидел на диване, слушал, как настя рассказывает про какую-то стримершу, которая вчера на стриме разрыдалась из-за того, что ей в донат написали что-то обидное. он кивал, улыбался, но мысли были где-то далеко. телефон лежал рядом, и он то и дело поглядывал на экран — пусто. миша не писал. ни утром, ни днём, ни сейчас, когда уже начало темнеть.

он уже почти смирился с тем, что сегодня они не увидятся, что миша, наверное, решил, что вчера было слишком, и теперь делает вид, что ничего не случилось. внутри закипала глухая обида, смешанная с тревогой. он уже хотел убрать телефон в карман, чтобы не пялиться каждую минуту, как экран загорелся.

«миша вишневский:

ку валюш

ты как?

всё хорошо?

мы не общались весь день

я что-то натворил?»

валя выдохнул так, что настя даже повернулась.

— ты чего?

— да ничего, — он быстро улыбнулся.

он открыл диалог и сразу почувствовал, как внутри отпускает. миша написал. он беспокоится. он заметил, что они не общались.

«валентин тимошенко:

привет, миш

нет, ты чего

ты просто перепил

всё хорошо.»

он отправил и закусил губу.

«миша вишневский:

я нёс хуйню?»

«валентин тимошенко:

ты говорил, что у меня красивые волосы

и что я тебе нравлюсь.»

он отправил и почувствовал, как щёки загорелись. настя смотрела на него с лёгкой усмешкой, но он сделал вид, что не замечает. он ждал ответа, и сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в соседней комнате.

«миша вишневский:

а.

ну это вообще не хуйня

я правда так думаю.»

валя улыбнулся. он смотрел на экран, на эти слова, и внутри становилось легко.

«миша вишневский:

ты ща где?»

«валентин тимошенко:

у лехи

в компании новая девочка

настя

забавная»

он написал это и сразу пожалел. зачем он вообще упомянул настю? это прозвучало как-то странно, будто он пытался вызвать ревность. хотя он не хотел ревности — он просто хотел, чтобы миша знал, что у него всё нормально.

«миша вишневский:

нихуя

я всё проебал

можно подтянуться через минут 30?»

внутри все затрепетало. конечно валя хотел, чтобы миша пришел.

«валентин тимошенко:

думаю да

по крайней мере, я этого хотел бы»

он отправил и улыбнулся так, что лешка, сидевший на кровати, поднял бровь.

— ты чё, бледный, засветился? — спросил он.

— ерунда, — ответил валя, пряча телефон.

через полчаса в коридоре послышались шаги — громче, чем у миши, потому что кто-то шёл с ним. лешка уже открыл дверь, и в комнату зашли сразу двое. миша — в чёрной кофте, кудри растрёпаны, наушники на шее. и лизка — улыбающаяся, с телефоном в руке, в какой-то длинной футболке, которая явно была больше её размера.

— я тоже решила прийти, — сказала она, проходя в комнату и оглядывая компанию. — мне сказали, у тебя тут движ, а я сижу одна дома. не могла пропустить.

валя удивился, но ничего не сказал. лизка редко ходила к лешке, особенно без приглашения. но когда она заметила настю, сидящую на диване рядом с серёгой, её взгляд на секунду задержался.

— о, а это кто? — спросила она, подходя ближе.

— настя, — сказал серёга, — мы с ней в параллели учимся. я сказал, что можно зайти.

— настя, — лизка протянула руку, и голос её звучал как-то теплее, чем обычно. — я лиза. сестра вон того кудрявого идиота.

— сама ты идиотка, — буркнул миша, проходя к дивану и садясь рядом с валей.

валя почувствовал, как его плечо касается мишиного, и внутри всё дрогнуло. но он не отодвинулся. он смотрел на настю и лизку, которые уже разговаривали.

— а ты прикольная , — сказала настя, поправляя кольцо в губе. — у тебя кудри свои?

— ага, — лизка кивнула, садясь рядом с ней на диван. — но знаешь, не так уж это и прикольно. проснешься утром, а у тебя на голове.. в общем, это..

— это мило, — подсказала настя и улыбнулась.

— ну, пусть будет так, — лизка почему-то смутилась, и валя этого никогда не видел. лизка никогда не смущалась. она отвела взгляд, поправила волосы. — была бы у меня возможность выбрать волосы, я бы выбрала рыжую из кис кис.

— о, кис кис! — настя оживилась, подалась вперёд. — песню «падик» слышала??

— смеешься?? конечно! — лиза выставила руки, как бы изображая микрофон. — «да, я в хлам накидалась, не говори, а ты мне первой призналась тогда в любви»

— блиин!  — настя вскрикнула и продолжила. — «эй, подруга, ты гонишь, да завали! тебе все показалось, это алкоголизм»

лизка засмеялась, и в этом смехе было что-то.. другое? валя заметил, как она смотрит на настю — чуть дольше, чем нужно. как её пальцы теребят край футболки. как она чуть наклонила голову, когда слушала, что говорит настя. но он ничего не сказал. он просто сидел, чувствуя, как миша рядом, и смотрел, как лизка, которая никогда не краснела, вдруг стала чуть-чуть другой.

— ты часто сюда приходишь? — спросила настя.

— ну, бывает, — лизка пожала плечами. — когда брат идёт, я иногда тоже заглядываю.

— я впервые, — настя улыбнулась. — но мне нравится. здесь лампово.

— лампово, — повторила лизка, пробуя на вкус это слово.

валя перевёл взгляд на мишу. тот смотрел на сестру с лёгким удивлением, но тоже ничего не говорил.

— вы тусите вместе обычно? — спросила настя у лизки, и та кивнула.

— ну, да. я с братом обычно, — она кивнула в сторону миши. — и к бледному иногда заглядываю, мы в одном классе.

— бледный, — настя усмехнулась, глядя на валю. — серёга мне сказал, что тебя так называют. это из-за того, что ты... бледный?

— нет , — валя помотал головой, улыбнувшись. — я просто тимошенко.

— о! как кирилл? — сказала настя.

— именно. — равнодушно кивнул валя, он привык к этому сравнению, оно уже было частью него.

лизка засмеялась, и валя увидел, как она незаметно поправляет волосы. он не знал, что с ней происходит, но он чувствовал, как внутри всё становится ровным, будто мир наконец встал на место. рядом с ним — миша, напротив — настя, а рядом с настей — лизка, которая смотрит на неё так, будто видит в первый раз.

— я сегодня ничего не рисовала, — сказала настя, поворачиваясь к вале. — может, завтра что-то набросаю. а ты что сейчас рисуешь?

— сейчас? — спросил он, — почти не рисую. если рисую, то лица, наверное.

— о, — настя улыбнулась. — я тоже люблю лица.

лизка смотрела на неё, и её глаза блестели. валя заметил, как она провела пальцем по краю стакана, как наклонилась чуть ближе, слушая настю. он ничего не сказал. но он знал — что-то изменилось.

— а ты бы хотела, чтобы тебя нарисовали? — спросила настя, поворачиваясь к лизке.

— меня? — лизка удивилась, потом усмехнулась. — ну, если бы ты нарисовала, я бы, наверное, согласилась. но с условием — чтобы я была похожа на человека.

— без проблем, — настя улыбнулась.

лизка засмеялась, и валя заметил, как она наклонилась чуть ближе, рассматривая рисунки на телефоне насти. их головы почти соприкасались, и он вдруг понял, что они обе забыли про остальных.

миша шевельнулся рядом, и валя почувствовал, как его пальцы легко коснулись его ладони.

— пойдём, покурим, — сказал он тихо, почти шёпотом.

валя кивнул, и они незаметно поднялись с дивана, вышли на балкон. миша достал сигареты, прикурил, протянул вале. тот взял, затянулся, чувствуя, как никотин разгоняет кровь.

— она ей нравится, — сказал валя тихо, кивая в сторону комнаты.

— кто? — миша повернулся к нему.

— лизка — насте.

миша посмотрел на него, потом на закрытую дверь, за которой слышался смех.

— ну, — сказал он, затягиваясь, — мейби и так. но я типо.. ну, не против.

— и я не против, — валя улыбнулся. — настя классная.

миша помолчал, выпустил дым в потолок.

— слушай, — сказал он, поворачиваясь к нему. — у нас же всё норм? мы... ну, мы в порядке?

валя посмотрел на него. на его лицо, на кудри, на то, как он смотрел на него чуть исподлобья, будто ждал ответа.

— да, — сказал он. — мы в порядке. миш, ты чего?

— не знаю, — миша отвёл взгляд. — ты сегодня с ней разговаривал, с настей, и я подумал... ну, может, ты...

валя не дал ему договорить. положил руку на его щеку, заставляя слегка повернуть лицо.

— ты дурак? миш, скажи мне, ты дурак? я же никогда не.. ну.. — он смотрел в глаза миши, которые едва поблескивали, отражая свет от тлеющей сигареты. он был похож на щеночка, когда смотрел на него, и валя не выдержал.

он его поцеловал.

поцелуй должен был быть коротким, чтобы не дать только притихнувшим вчерашним чувствам вновь разгореться, но миша думал иначе. он щелчком отправил сигарету вниз, и через секунду варя уже был прижат к какому-то шкафу на балконе.

спустя минуту миша наконец отстранился. валя тяжко выдохнул.

— в общем.. даже не думай.

миша смотрел на него.

— понял, — сказал он, пряча улыбку.

валя стоял, прижавшись спиной к холодному шкафу, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. миша стоял рядом, его дыхание всё ещё было сбивчивым, и он смотрел на валю так, будто только что сказал что-то важное, но сам ещё не до конца осознал, как это прозвучало. валя смотрел на него, на его лицо, на кудри, на то, как он стоял, чуть наклонив голову.

— миш.. — начал он тихо. — а ты вот сказал «мы».. а «мы» — это что?

миша моргнул, будто вопрос застал его врасплох. он провёл рукой по волосам, откидывая кудри со лба.

— это я и ты, валь, — сказал он просто, как самую очевидную вещь на свете.

валя выдохнул. грустно, как-то по-детски.

— ну, мы типо.. — миша запнулся, чувствуя, как слова застревают в горле. — мы типо встречаемся, валь. я думал, это и так понятно.

валя поднял на него глаза. в полутьме балкона он казался уязвимым.

— понятно? — переспросил он тихо. — кому, тебе?

миша на секунду замер, потом шагнул ближе, взял его за руку. его пальцы были тёплыми, и валя почувствовал, как по коже побежали мурашки.

— прости, — сказал миша, и в его голосе не было обычной наглости. — я не думал, что для тебя это важно. но если так, то да, валь. ты мой парень. и ты мне правда нравишься.

валя смотрел на него, и внутри всё дрожало. он хотел сказать что-то в ответ, но слова не шли. он просто стоял, чувствуя, как мишины пальцы сжимают его ладонь.

— ты правда так думаешь? — спросил он наконец.

— правда, — миша кивнул. — ну конечно правда, валь.

валя не выдержал. он притянул мишу к себе, уткнулся носом в его плечо, чувствуя, как по спине разливается тепло. миша обнял его в ответ, прижал к себе, и они стояли так в коридоре, слушая, как из комнаты доносится смех лизки и насти.

они вернулись в комнату, когда лизка уже показывала насте какие-то мемы на своём телефоне. лизка подняла голову, посмотрела на них, и валя заметил, как её взгляд на секунду задержался на их руках, которые почти соприкасались.

— вы чего так долго? — спросила она.

— курили, — ответил миша, садясь обратно на диван.

— а я, наверное, пойду, — сказала настя, вставая. — завтра ещё уроки, а я хочу с утра встать пораньше.

— я провожу, — сказала лизка, поднимаясь. — мне тоже пора домой.

валя заметил, как она чуть задержалась, собирая вещи, как её руки чуть дрожали. он ничего не сказал. он просто смотрел, как лизка и настя выходят в коридор, как их голоса стихают в прихожей.

спустя минут тридцать и они с мишей вышли от лешки, и апрельская ночь ударила им в лицо — тёплая, сырая, с запахом молодой листвы и дыма от мангалов, которые кто-то жёг за домами. фонари горели жёлтым, и тени от деревьев падали на асфальт, раскачиваясь от ветра. они шли молча. миша рядом — руки в карманах, взгляд вперёд, кудри растрёпаны и падают на глаза. валя смотрел на него сбоку, на его профиль, на то, как он дышит, и внутри всё ещё колотилось от их разговора на балконе.

они остановились у калитки валиного дома. фонаря здесь не было, и темнота обнимала их, делая мир маленьким и тихим.

— ну, — сказал миша, поворачиваясь к нему. — спокойной ночи, валь.

он шагнул ближе, и его губы коснулись щеки вали — коротко. валя замер, чувствуя это прикосновение, но миша уже отстранился и стоял, глядя в сторону, молчал.

— ты чего, миш? — спросил валя, вглядываясь в его лицо.

миша не ответил. он снова шагнул вперёд, и на этот раз его губы нашли губы вали. поцелуй был глубоким, настойчивым, и валя почувствовал, как его ноги сами собой делают шаг назад, спина ударяется о холодную железную калитку. миша нависал над ним, одной рукой опираясь о калитку, другой — сжимая край его кофты.

и в этот момент валя понял: он не отпустит его. не сейчас.

— миш, — выдохнул он, отрываясь от его губ, — пошли ко мне.

миша замер. его лицо было рядом, он смотрел на валю, и в глазах мелькнуло удивление.

— у тебя же родаки, — сказал он, чуть запыхавшись.

— они ничего не слышат всё равно, — быстро сказал валя. — батя если и дома, то спит бухой, мать в наушниках.

миша молчал секунду, и валя видел, как в его глазах проносится решение. он кивнул, и валя почувствовал, как по спине пробегает волна облегчения и возбуждения.

— пошли, — сказал он, беря его за руку.

они обошли калитку, зашли во двор. валя открыл дверь ключом и провёл мишу в прихожую. в доме было тихо — только где-то за стеной слышался приглушённый звук телевизора. валя запер дверь и повернулся к мише. тот стоял в темноте, и его глаза блестели. он шагнул вперёд, и валя почувствовал его руки на своей талии, сжал пальцы на его плечах.

— ты уверен? — спросил миша, и голос его был низким, почти неслышным.

вместо ответа валя притянул его к себе и поцеловал.

они зашли в комнату вали, и миша остановился на пороге, оглядываясь. комната была маленькой, но уютной — на стенах висели рисунки, на подоконнике стояли банки с карандашами, на столе лежал открытый скетчбук. пахло бумагой, старой древесиной и ещё чем-то.

валя закрыл дверь — бесшумно, незаметно.

— у тебя уютно, — сказал миша, подходя к стене с рисунками. он провёл пальцем по одному из них — на нём был нарисован закат, кислотно-оранжевый, переходящий в фиолетовый. — я так и представлял твою комнату. рисунки твои?

— мои, — валя стоял у окна, глядя на него.

— ахуеть, — миша усмехнулся, но в голосе не было насмешки — только уважение. — ты это всё сам нарисовал?

валя кивнул, не отрывая от него взгляда. внутри всё колотилось, и он чувствовал, как воздух в комнате становится плотным, как между ними натягивается невидимая нить, которая вот-вот порвётся.

оба знали, зачем на самом деле пришли.

миша медленно пошёл от двери к окну. он не торопился — каждый его шаг был как прикосновение, каждый взгляд — как удар. он остановился перед валей, поставил руки по обе стороны от него на подоконник, зажимая его между собой и окном.

— валь, — сказал он, и голос его был низким, хриплым. — я соврал.

— м? — валя поднял на него глаза. в полутьме его взгляд был тёмным, внимательным.

— я соврал, — повторил миша, чуть наклоняясь вперёд. — я всё помню.

— помнишь что?

— как я тебя хотел, — сказал миша, и его пальцы чуть сжались на крае подоконника. — как стоял у двери кухни и хотел, чтобы ты не останавливался. чтобы ты не думал о том, что я пьяный. чтобы ты просто взял и...

валя смотрел на него, и внутри всё горело. он чувствовал его дыхание на своём лице, видел, как его глаза блестят в темноте, как он сглатывает, как его руки чуть дрожат на подоконнике.

— и сейчас ты..? — спросил валя, и голос его сорвался.

— всегда, валюш, — сказал миша. — всегда.

валя не знал, что ответить. он просто смотрел на него, на его губы, на то, как он покусывает нижнюю губу.

— тогда чего ждёшь?

миша не ответил. в следующую секунду он наклонился и поцеловал его — глубоко, грубо, вжимая его в подоконник. валя ответил, и его руки скользнули под его кофту, сжимая горячую кожу на спине.

как же он этого хотел.

— раздевайся, — прошептал миша, отрываясь от его губ, и голос его был хриплым и сбивчивым.

валя не ждал. он стянул с себя кофту, и миша тут же прижался к нему, целуя его шею, плечи, ключицы. его руки скользили по телу вали, и тот чувствовал, как внутри всё сжимается.  валя шагнул к нему, взялся за край его кофты, потянул вверх. миша поднял руки, и через секунду кофта упала на пол. валя смотрел на него — на его плечи, на его грудь, на живот, на тонкую полоску волос, которая уходила за пояс джинсов. он не думал, что это будет так. он не знал, как это описать, но он хотел прикоснуться к нему. он провёл рукой по его плечу, по ключице, опустился ниже, к груди, почувствовал, как бьётся его сердце под ладонью.

миша выдохнул, и этот выдох был похож на стон. он перехватил руку вали, прижал её к своей груди.

— блять, валь, это пиздец, — прошептал он, и голос его сорвался. — что мы делаем.

— не знаю, — ответил валя. — не знаю, миш.

он провёл пальцами по его ключице, спустился к груди, коснулся соска, и миша дёрнулся, выдохнул ещё громче. его глаза были закрыты, и он стоял, позволяя вале делать что угодно, и от этого валя сходил с ума. он провёл рукой ниже, по животу, по рёбрам, чувствуя, как напрягаются мышцы под его пальцами.

— ты чего, миш, — выдохнул валя, и голос его дрожал. — ты дрожишь.

— из-за тебя все, — ответил миша, и в его голосе была такая хрипота, что валя почувствовал, как внутри всё сжимается.

миша шагнул вперёд, прижался к нему, его руки скользнули по спине вали, сжимая кожу, притягивая его ближе. он целовал его шею, плечи, грудь, он кусал, оставляя следы, и валя чувствовал, как по телу бегут мурашки. он не мог ничего сказать, собственное тело не слушалось. миша, кивнул на его джинсы. валя смотрел на него секунду, потом его руки сами потянулись к ремню. он расстегнул пуговицу, стянул джинсы, остался в одних боксерах. миша снова кивнул, и когда валя наконец неуклюже стянул с себя остатки одежды, миша замер.

— ебать.. — прошептал миша.

он медленно подошёл, положил руку на его талию, потом спустился ниже, и когда его пальцы коснулись валиного члена, тот выдохнул так громко, что это эхом разнеслось по комнате. миша не сжимал, не двигал, он просто держал его там, чувствуя, какой он твёрдый, горячий, влажный на конце. и миша, как ему казалось, мог кончить прямо сейчас просто от того, что видит валю таким

— ты с ума меня сводишь, — сказал миша.

валя не ответил. он смотрел на его руку, на то, как она лежит на нём, и чувствовал, как внутри всё сжимается. он хотел большего, хотел, чтобы он двигался, но он боялся просить. он просто стоял, чувствуя, как пальцы миши сжимаются, как он начинает водить, и от этого колени подкашивались.

— я тоже хочу, — сказал валя, протягивая руку к ремню миши.

он расстегнул пуговицу, стянул джинсы, и когда он коснулся его там, миша выдохнул, уткнулся лбом в плечо вали, и его дыхание было сбивчивым, горячим. они стояли друг напротив друга, и воздух в комнате был таким плотным, что его можно было резать ножом. руки дрожали, пальцы не слушались, и валя чувствовал, как внутри всё колотится.

и вдруг миша опустился на колени.

валя не ожидал этого. он смотрел, как миша встаёт перед ним, как его пальцы ложатся на его бёдра, как он поднимает на него глаза. у него перехватило дыхание.

— миш, ты.. — начал он, но не договорил.

— молчи, — сказал миша.

он наклонился, и валя почувствовал его дыхание на своей коже. горячее, сбивчивое. а потом его губы коснулись его. валя выдохнул так, что у него закружилась голова. он вцепился пальцами в спутанные мишины кудри, сжал их, не зная, то ли оттолкнуть его, то ли притянуть ближе. миша двигался неумело. это было заметно — он не знал, как правильно, где нажимать, как глубоко брать. он пробовал, искал, и от этого становилось ещё острее. валя чувствовал, как его язык скользит, как его губы смыкаются вокруг головки, как он втягивает воздух, пытаясь взять глубже. у него не получалось — он давился, откашливался, но не останавливался. валя смотрел на него сверху вниз. на его кудри, которые он сжимал пальцами. на его руки, которые лежали на его бёдрах, сжимая кожу. на то, как он двигался, как его голова двигалась вверх-вниз, как он иногда отрывался, чтобы перевести дыхание, и снова возвращался.

— миш, — выдохнул валя, и имя прозвучало как стон, как мольба, как обещание.

миша не останавливался, и валя чувствовал, как внутри всё сжимается, как тело напрягается, как дыхание сбивается до одного непрерывного, дрожащего выдоха.

— я сейчас, — прошептал валя, пытаясь отстраниться. — миш, я сейчас, я не вывезу.

миша поднял на него глаза. его губы были влажными, блестящими в полутьме, и он смотрел на валю с вызовом.

— не вывози, — сказал он хрипло. — давай.

валя почувствовал, как его тело перестаёт слушаться. его пальцы сжали кудри миши сильнее, и он выдохнул — долго, беззвучно, чувствуя, как его накрывает. он кончил прямо ему в рот, чувствуя, как миша вздрагивает, как он пытается проглотить, как он кашляет, но продолжает держать его в себе. потом миша отстранился, но все еще сидел на коленях, вытирал губы тыльной стороной ладони, и его дыхание было сбивчивым, прерывистым. валя смотрел на него сверху вниз, чувствуя, как ноги дрожат, как воздух в комнате стал слишком густым, чтобы дышать. он смотрел на мишу — на его влажные губы, на его растрёпанные кудри, на его руки, которые всё ещё лежали на его бёдрах.

он опустился на колени перед ним. не для того, чтобы сделать то же самое — он не был готов, не знал как, боялся, что сделает не так. он просто притянул мишу к себе, обнял, уткнулся лицом в его плечо. они сидели на полу, голые, дрожащие, и валя чувствовал, как миша обнимает его в ответ, как его пальцы скользят по его спине.

— я люблю тебя, — сказал миша, и голос его был таким тихим, что валя едва расслышал.

валя замер. сердце пропустило удар, потом забилось быстрее.

— чего? — переспросил он, отстраняясь, глядя ему в глаза.

— я говорю, я люблю тебя, — повторил миша, и в его голосе не было шутки. — я не знаю, как это объяснить, но я тебя люблю. валя, это пиздец. я никогда никого так не любил.

валя не знал, что сказать. он хотел ответить, но слова застревали в горле. он просто смотрел на него, на его лицо, на его губы, которые ещё были влажными, и внутри всё колотилось.

— я тоже, — выдохнул он наконец. — я тоже тебя люблю, миш.

миша выдохнул, положил голову на его плечо, прижался.

— я не думал, что это будет так, — сказал он, глядя в потолок.

— как? — спросил валя.

— ну, — миша замялся. — я всегда думал, что с девчонкой буду. а тут ты, и я стою на коленях, и мне это нравится, и я не знаю, что со мной происходит.

валя усмехнулся, глядя на него.

— точно нравится?

— нравится, — быстро сказал миша. — слишком нравится. я просто не понимаю, как так вышло, что я хочу тебя больше, чем любую девчонку.

— может, потому что ты гей? — спросил валя, и в голосе была лёгкая усмешка.

миша помолчал.

— ну-у-у, может и так, — ответил он. — я не знаю. но мне похуй, если честно. я просто хочу быть с тобой.

валя не выдержал. он снова поцеловал его — медленно, чувствуя, как миша отвечает, как его рука скользит по его спине, притягивая ближе.

— иди сюда, — прошептал миша в губы, и валя позволил увести себя. они переместились на кровать, перевернулись, и миша оказался сверху, опираясь на локти, глядя на него сверху вниз.

— ты такой красивый, валь, — сказал миша. — сейчас особенно.

валя почувствовал, как щёки загорелись.

— ты просто хочешь, чтобы я ещё раз тебя поцеловал, — сказал он, и в голосе была усмешка.

— может, — миша усмехнулся в ответ, но наклонился, целуя его в шею. — но это не отменяет того, что я сказал.

они лежали на кровати, и миша целовал его шею, плечи, грудь, иногда покусывая кожу, оставляя красные следы. валя чувствовал, как его руки скользят по его бёдрам, сжимая кожу.

— мне нравится здесь, — сказал миша тихо. — у тебя. рядом с тобой.

валя ничего не сказал, но его рука сжала талию чуть крепче.

— слушай, — сказал миша через несколько минут. — не жалеешь?

— нет, — ответил валя. — а ты?

— нет, — сказал миша. — я только жалею, что мы не сделали это раньше. хотя, наверное, тогда было слишком рано.

валя усмехнулся, поднял голову, глядя на него.

— мы могли бы сделать это в ту ночь, когда ты был пьяный. ты помнишь?

— помню, — миша закатил глаза. — я был пьяный, я был дурак. я хотел тебя, но ты не дал. я злился.

— а теперь не злишься?

— теперь я рад, что ты не дал, — миша пожал плечами. — если бы мы сделали это тогда, не так круто было бы.

валя приподнялся на локтях, глядя на него снизу вверх. в полутьме его глаза блестели, и на губах играла та самая ухмылка, которая появлялась редко, но которую миша успел полюбить — дерзкая, чуть вызывающая.

— хочешь ещё круче? — сказал он, и голос его был низким, вязким.

миша замер, глядя на него. его руки всё ещё лежали на бёдрах вали, и он чувствовал, как под его пальцами напрягается кожа.

— в смысле? — спросил он, и в голосе послышалась хрипотца.

валя не ответил. он просто перевернул их — резко, неловко, но так, что миша оказался на спине, а он — сверху. миша выдохнул от неожиданности, но не сопротивлялся. он смотрел на валю, который нависал над ним, и внутри всё переворачивалось.

— я хочу попробовать, — сказал валя, и голос его был твёрдым, хотя внутри всё дрожало. — я хочу, чтобы ты был сверху. если ты не против.

миша смотрел на него, и в его глазах мелькнуло удивление, потом — понимание. он медленно кивнул, и его руки легли на талию вали, скользнули ниже, сжимая ягодицы.

— я не против, — сказал он. — я вообще не против, валь. давай.

валя наклонился, поцеловал его — глубоко. он чувствовал, как миша отвечает, как его руки сжимают его бёдра, как он притягивает его ближе. они целовались, и валя чувствовал, как внутри всё горит, как тело становится чужим, непослушным.

миша на секунду замялся, потом его рука скользнула в задний карман джинсов, которые валялись на полу. он вытащил оттуда маленький синий квадратик — дюрекс. обычный, классический. валя даже не удивился.

— ты что, всегда его с собой таскаешь? — спросил валя, и в голосе проскользнула лёгкая усмешка.

— нет, — миша пожал плечами, но в его движении чувствовалась неуверенность. — купил вчера. просто так. — он оторвал упаковку зубами, вытащил презерватив. — думал, что сегодня мы будем делать что угодно, только не сидеть у лешки и слушать, как лиза поёт песни кис-кис.

валя усмехнулся, но смех вышел коротким, нервным. он смотрел, как миша скатывает резинку, как его пальцы чуть дрожат. внутри всё колотилось — не от страха, а от предвкушения, от того, что это наконец происходит.

— иди сюда, — сказал он, притягивая мишу к себе.

они снова поцеловались — глубоко, сбивчиво, и в этом поцелуе была вся та неловкость, которая накопилась за последние недели. миша опёрся на локти, нависая над валей, и его рука скользнула вниз, по животу, по бёдрам. валя чувствовал, как его пальцы касаются его, как он приподнимает его ногу, как он входит — медленно, осторожно, давая ему привыкнуть. валя выдохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается, как тело адаптируется к нему. миша замер на секунду, глядя на него сверху вниз.

— нормально? — спросил он.

— да, — ответил валя.

миша начал двигаться — медленно, неуклюже, неловко. они оба не знали, что делают, их движения были сбитыми, и кровать тихо скрипела под ними. валя слышал этот скрип и думал о том, что если отец проснётся, если мать услышит... но ему было всё равно. он смотрел на мишу, на его лицо, на его закрытые глаза, на то, как он дышит, как его руки сжимают его бёдра.

— блять, валя.. — прошептал миша.

валя притянул его ближе, впился пальцами в его спину, чувствуя, как мышцы напрягаются под кожей. они двигались всё быстрее, и валя чувствовал, как внутри всё сжимается, как дыхание сбивается до одного непрерывного, дрожащего выдоха.

— миш, — прошептал он

миша поднял голову, посмотрел на него. его глаза были мутными, сбитыми.

— давай, — сказал он, и его рука скользнула вниз, сжимая валино бедро.

а потом он почувствовал, как миша напрягается, как его движения становятся резче, как он выдыхает — тихо, почти беззвучно, уткнувшись лбом в его плечо. валя чувствовал, как его тело расслабляется, как он лежит на нём, тяжело дыша. и сам он был на грани, чувствуя, как внутри всё пульсирует, как тело становится чужим. валя выдохнул, чувствуя, как его накрывает. это ощущение было похоже на то, как будто он плыл в тёплой воде, чувствуя, как тело расслабляется, как напряжение уходит, оставляя только тишину и тепло.

они лежали, тяжело дыша. за окном было тихо, только где-то вдалеке слышалась музыка — соседи, наверное, включили что-то. кровать скрипнула, когда миша перевернулся на бок, и валя почувствовал, как его рука легла ему на грудь.

— не думал, что это будет так, — сказал миша, глядя в потолок.

валя повернул голову, глядя на него.

— как?

— ну, — миша замялся. — я думал, будет более... неловко, что ли. а так, вроде, норм.

валя усмехнулся.

— ты хотел, чтобы было неловко?

— я хотел, чтобы это случилось, — сказал миша, и голос его стал серьёзным. — и оно случилось. и мне понравилось.

за окном всё так же шелестел ветер, и где-то вдалеке слышалась музыка, но теперь она казалась далёкой, из другого мира. валя чувствовал, как мишина рука лежит у него на груди, как его пальцы чертят круги на его коже. внутри всё ещё пульсировало, и он не мог понять, что он чувствует — облегчение, радость?

миша первым нарушил тишину. он приподнялся на локте, глядя на валю сверху вниз, и в его глазах была та самая улыбка, от которой у вали внутри переворачивалось.

— ну чё, — сказал он, и голос его был хриплым, сбитым. — как ты?

валя повернул голову, глядя на него. он чувствовал, как щёки горят, как всё тело ещё помнит его прикосновения.

— нормально, — ответил он. — ты как?

— я, — миша задумался, потом усмехнулся. — я пиздец как хорошо. если честно.

валя усмехнулся в ответ, и они снова замолчали. но молчание не было неловким — оно было тёплым, как одеяло, которым они были накрыты.

спустя минут 10 миша поднялся, натягивая джинсы. валя смотрел на него, на его голую спину, на то, как он двигается.

— слушай, — сказал миша, поворачиваясь к нему. — мне, наверное, пора. а то мать заметит, что я не ночевал дома, начнёт звонить.

валя кивнул, хотя ему не хотелось, чтобы он уходил. он тоже встал, натянул футболку, чувствуя, как прохладный воздух касается его кожи. его руки всё ещё слегка дрожали, и он не знал, от чего — от того, что он только что сделал, или от того, что миша уходит.

— я провожу, — сказал он, хотя знал, что это глупо — он просто выйдет за калитку и вернётся обратно.

миша усмехнулся, натягивая кофту.

— ты чего, бледный? я уже взрослый мальчик, не потеряюсь.

— знаю, — валя пожал плечами. — но всё равно.

они вышли из комнаты, и валя закрыл за собой дверь. в коридоре было темно, только лунный свет пробивался сквозь приоткрытую штору. они прошли на кухню, и миша остановился у двери, глядя на валю. шагнул ближе, поцеловал его.

— спи, — сказал миша, отстраняясь. — я завтра тебе напишу.

— хорошо, — ответил валя.

он проводил его до двери, и миша вышел на улицу. валя стоял на пороге, глядя, как он уходит в темноту, как его фигура становится всё меньше и меньше, пока не скрывается за поворотом. он закрыл дверь и прислонился к ней спиной, чувствуя, как внутри всё ещё колотится сердце.

он вернулся в свою комнату, лёг на кровать, глядя в потолок.

и тут его накрыло.

он только что что? переспал? с мишей? в своей комнате? в своей комнате. где он спал каждую ночь, где отец мог зайти в любой момент, где мать иногда заглядывала без стука, где он рисовал, думал, мечтал. здесь. прямо здесь, на этой кровати, где он лежал, когда ему было плохо, где он плакал в подушку, где он представлял, как однажды он уедет отсюда и никогда не вернётся?

валя смотрел на кровать. простыня была сбита, одеяло сползло на пол. он подошёл, провёл рукой по ткани — она была влажной, тёплой, всё ещё хранила запах их тел. внутри всё переворачивалось. он чувствовал себя одновременно пустым и переполненным.

это случилось. реально. он, валентин тимошенко, который вечно был «бледным», «тихим», «странным» — только что переспал с парнем. с мишей. с братом одноклассницы. с тем, кого он рисовал по ночам.

он сел на кровать, обхватил колени руками и уставился в пол. в голове была каша. он пытался осознать, что это не сон, что его руки правда помнят, как касались его тела, как его губы помнят вкус мишиных губ, как внутри всё ещё болит — приятно, томно. он провёл ладонью по своему плечу, там, где остались следы от мишиных пальцев. они были красными, чуть заметными в полутьме, и он не хотел, чтобы они исчезали. тело ныло, и он помнил, как двигался миша, как он тяжело дышал, как его руки сжимали его бёдра. как он шептал его имя в темноте. как он смотрел на него, когда кончил, и в его взгляде было что-то такое, от чего у вали внутри всё переворачивалось.

он не знал, что чувствовать. радость? страх? стыд? всё вместе. он хотел, чтобы это повторилось. хотел, чтобы миша был рядом. хотел, чтобы он снова коснулся его. определенно да.

миша вышел за калитку и зашагал по пустой улице. ночь была тёплой, воздух пах влажной землёй и молодой листвой. где-то за домами светили фонари, и их жёлтый свет разливался по асфальту, делая тени длинными и мягкими.

он сунул руки в карманы кофты и почувствовал, как внутри всё ещё колотится сердце. не от холода — от того, что только что случилось. он прокручивал в голове каждую секунду: как они стояли у окна, как валя снимал с него кофту, как его пальцы касались его кожи, как он опустился на колени, как они оказались на кровати, как он вошёл в него, как валя смотрел на него снизу вверх.

он остановился, достал сигарету, прикурил. затянулся, выпустил дым в небо, где едва проглядывали звёзды, размытые городским светом. он смотрел на них и думал о том, что это был его первый раз. первый раз, когда он был с кем-то по-настоящему. не с девчонкой из параллели, не с той, с кем он целовался на вписках. а с валей.

он шёл дальше, и улицы были пустыми. где-то вдалеке лаяла собака, и слышался шум машин с трассы. он думал о том, как валя выглядел, когда лежал под ним — его влажные волосы, его прикушенная губа, его руки, которые сжимали его плечи. и от этих воспоминаний внутри становилось тепло, горячо.

он вспомнил, как он сам лежал ночью, глядя в потолок, и думал о том, что он чувствует к вале. как он вбивал в гугл «тест на гея» и смеялся с вопросов, но потом понимал, что это не шутка. как он смотрел гей-порно и говорил себе, что это просто эксперимент. как он смотрел на валю на лестнице и чувствовал, что хочет его. как он целовал его в подъезде и хотел продолжать. как он скучал по нему в деревне, сидя на крыше.

и вот это случилось. это был первый раз. и он был с ним. не с какой-то девчонкой, не с одноклассницей, не со случайной знакомой. а с валей. тимошенко. бледным. валюшей.

он докурил, затушил сигарету об стену и выбросил в урну. потом достал телефон, посмотрел на экран. было почти три часа ночи. он хотел написать вале, спросить, как он, но не стал. он знал, что они увидятся завтра, и им будет о чём поговорить. или не о чём. может, они просто посмотрят друг на друга, и всё будет понятно без слов.

он дошёл до своего дома, бесшумно открыл дверь, прошёл в комнату. лизка спала, мать с отцом тоже. он разделся, лёг на кровать, глядя в потолок. на нём всё ещё были наклейки-звёзды, которые он купил в детстве. он смотрел на них и думал о том, что его жизнь изменилась. не потому что он переспал с парнем. а потому что он переспал с валей.

он не мог уснуть.

рука сама потянулась к телефону. он открыл вк, начал листать плейлисты — сначала свои, потом перешёл на страницу вали. нажал на первую попавшуюся песню, засунул наушники в уши. заиграло что-то грустное, с гитарой, и он закрыл глаза.

«я не понимаю, что со мной» — думал он

он снова открыл телефон и зашёл на страницу вали. и замер.

аватарка сменилась. та самая чёрная картинка, которая висела там с того дня, когда валя обиделся на него, исчезла. вместо неё было фото — валя в трешере и серой кофте поверх. его лицо было едва видно, он смотрел куда-то в сторону, и свет падал так, что черты казались мягкими, размытыми. но миша узнал его. он узнал бы его даже с закрытыми глазами.

и ему захотелось визжать.

он прикусил губу, чувствуя, как внутри всё переворачивается. он смотрел на это фото и не верил, что всего несколько часов назад этот парень лежал рядом с ним. что он целовал его, что он слышал его дыхание, что он был внутри него. что это правда было. правда-правда.

он перечитал их переписку — всё, с самого начала. от «ку, зачем добавился?» до «спокойной ночи, валь». он смотрел на эти сообщения и чувствовал, как по телу разливается то самое тепло, которое он не мог объяснить.

— блять, — прошептал он в темноту. — что ты со мной сделал?

он перевернулся на бок, прижимая телефон к груди. за окном уже начинало светлеть, но он не хотел спать. он хотел, чтобы эта ночь не заканчивалась. чтобы он мог снова почувствовать его руки, его дыхание, его голос. он снова посмотрел на фото. на серую кофту, в которой валя был сегодня. на его волосы, которые он помнил под своими пальцами. на его глаза, которые смотрели куда-то в сторону, но миша знал, что они смотрели на него.

он улыбнулся в темноте. и не мог перестать улыбаться.

валя тоже не спал. он лежал на своей кровати, чувствуя, как по телу всё ещё разливается то самое тепло, которое оставил миша. он смотрел в потолок, на свои рисунки, и не мог поверить, что это случилось с ним.

он хотел кому-то рассказать. поделиться этим. но с кем? с мамой? нет. точно не с ней. с пацанами из компании? даже думать смешно. с лизкой? она знала, но она была сестрой миши. как бы он это преподнес? «я не просто поцеловал твоего брата, он мне.. мы с ним..» нет. ни за что. с лешкой? он единственный, кому можно было доверять. но как сказать ему это? «леш, я переспал с мишей»? он не знал, как подобрать слова.

он взял телефон, открыл диалог с лешкой. написал: «лех, ты спишь?» — и сразу стёр. нет, сейчас не время. он не хотел, чтобы лешка знал, что он не спит в три часа ночи и думает о том, как его парень трахал его.

он открыл вк, начал листать ленту. там были мемы, какие-то посты про школу, фотки с вписок. он пролистывал их, не видя. зашёл в свой плейлист, включил «танцы» щитов. закрыл глаза, чувствуя, как в груди разливается то самое чувство, которое он не мог назвать. он хотел, чтобы этот момент длился вечно. чтобы он мог снова и снова переживать эти ощущения.

он снова открыл телефон, зашёл на страницу миши. тот был онлайн. «он тоже не спит, — подумал валя. — тоже думает?».

он убрал телефон, перевернулся на бок, глядя на дверь, в которую несколько часов назад вышел миша. он чувствовал его запах на своей подушке, на своей коже, и внутри всё переворачивалось. валя лежал в темноте, пялился в потолок и чувствовал, что сон — это вообще не про него. он уже перевернулся раз двадцать, сбил одеяло в комок, прижал подушку к лицу. взял телефон, глянул на экран.

и тут — вибрация.

«миша вишневский:

мне кажется я не доживу до утра валь

я хочу к тебе

пиздец»