юность.

на следующий день в школе валя сидел на алгебре и смотрел в одну точку. доска плыла, учительница что-то говорила про синусы, а он думал о том, что у него в кармане телефон, а в телефоне — открытая страница лизки в вк. он залез туда ещё на перемене, просто чтобы отвлечься, и случайно ткнул в раздел «друзья». там было человек сорок — одноклассники, какие-то тёлки, пацаны с гитарами на аватарках. и среди всего этого — «миша вишневский».

он нажал на страницу и сразу почувствовал, как внутри поднимается что-то горячее и тревожное, как перед дракой. закрытые сообщения, только фотки — и тех мало. несколько мемов про доту, репост песни «вышел покурить», одно фото тарелки с пельменями. и ни одной личной информации. город, дата рождения, школа — всё скрыто. «закрытый тип», — подумал валя. — «или просто ленивый».

он завис на несколько минут, разглядывая единственную фотку, где миша был в полный рост — стоит в подъезде, в черной ветровке и чёрных джинсах, курит, откинув голову назад. дым попадает в объектив. кто-то (лизка? друг?) подписал: «красава, ёпт». валя приблизил фото, рассматривая каждую деталь — как джинсы сидят на бёдрах, как пальцы держат сигарету, как кадык выступает на шее. он чувствовал себя извращенцем, но не мог остановиться. на соседней парте лизка что-то строчила в тетради. она не обращала на него внимания — после вчерашнего они почти не говорили. только утром лизка холодно кинула «привет», и всё. валя был рад. меньше вопросов. он вышел из вк, убрал телефон. сердце колотилось где-то в горле. «миша вишневский» — красиво звучало. вишнёвый. вишня. он повторил про себя несколько раз, пробуя на вкус.

на большой перемене валя пошёл в столовую, взял чай и булку с маком, сел за дальний столик. достал телефон и снова открыл страницу миши. на этот раз заметил кнопку «добавить в друзья». палец завис над экраном.

«что я делаю? мы не знакомы почти. ну, то есть виделись один раз, сказали два слова. он даже не запомнил меня наверняка. а я лезу в друзья». но рука не слушалась. он представил, как миша получает уведомление: «валентин тимошенко хочет добавить вас в друзья». и что? и ничего. миша либо примет, либо проигнорирует. может, даже не вспомнит, кто это. «вдруг спросит у лизки, что за валя? а лизка скажет — да, тот самый, который целоваться зассал».

валя сжал зубы. убрал телефон в карман и решил, что не будет добавляться. это глупо. это детский сад. он просто забудет.

но на следующей перемене — перед историей — снова открыл страницу. и снова уставился на ту же кнопку. на этот раз он заметил, что у миши всего сто тринадцать друзей. не тысяча, как у всех. значит, он разборчивый. или просто никого не добавляет. «меня точно не добавит», — подумал валя и, сам не понимая зачем, нажал «добавить».

экран моргнул. кнопка сменилась на «запрос отправлен». валя выдохнул, будто пробежал стометровку. внутри всё тряслось. он убрал телефон поглубже в карман и запретил себе проверять уведомления до конца уроков.

конечно, он проверял. каждые пять минут.

на шестом уроке, когда уже начали собирать рюкзаки, телефон завибрировал. валя достал его дрожащими пальцами. уведомление вк: «миша вишневский принял ваш запрос в друзья». в груди что-то взорвалось — тёплое, яркое, как тот самый кислотно-оранжевый закат. он прочитал сообщение раз пять, не веря. потом заметил, что миша не просто принял — он написал. в диалогах появился новый чат, и там горело одно предложение.

«миша вишневский: ку, зачем добавился?»

валя прочитал сообщение раз, другой, третий. пальцы застыли над экраном. внутри всё сжалось в комок. он напечатал, стёр, напечатал снова. наконец выдавил:

«валентин тимошенко: да просто. ты вчера сказал «нарисуй меня», ну я и подумал»

отправил и сразу пожалел. слишком жалко. слишком очевидно. миша сейчас засмеётся или просто проигнорирует — и будет прав.

но ответ пришёл быстро:

«миша вишневский: аа, ну да, было дело. я просто так ляпнул, ты чё, реально нарисовал?»

валя закусил губу. смотрел на экран, на серые буквы в белом облачке. «просто так ляпнул» — для миши это ничего не значило, а для вали... он вспомнил, как сидел ночью, вырисовывал каждую линию, как не спал до трёх. а миша даже не помнил.

«валентин тимошенко: не, не нарисовал»

соврал.

«миша вишневский: ну ладно. а так чё хотел?»

валя замер. простой вопрос, а в нём — всё равнодушие мира. миша не понимал, зачем кому-то с ним общаться. или делал вид. валя перечитал переписку с начала: «ку, зачем добавился?», «а так чё хотел?». миша даже смайлик не поставил. ни одного «)))», ни «лол». сухо.

хотелось бросить телефон в стену. или написать «да пошёл ты». но валя был не таким.

«валентин тимошенко: ничего не хотел. просто ты брат лизки, вот и решил»

«миша вишневский: а, ну лизка дура. я ей сразу сказал — не тащи кого попало. ты норм. можешь добавиться, не парься.»

валя выдохнул. это было похоже на разрешение. не на дружбу, нет. но валя ухватился за это, как за соломинку.

«валентин тимошенко: спс»

«миша вишневский: не за что. слушай, у меня катка. потом спишемся, если чё»

«валентин тимошенко: давай»

и всё. статус сменился на «был только что». валя смотрел на пустой диалог, на два коротких сообщения, где миша назвал его «норм». и чувствовал, как внутри поднимается что-то горькое и сладкое одновременно. он закрыл телефон, засунул его в карман. вышел из школы, натянул капюшон. на улице моросило.

миша в это время вообще не думал ни о каком бледном художнике. но через пару часов, когда катка кончилась и наступила тишина, он всё же открыл диалог с валей, перечитал сообщения и зачем-то нажал на его аватарку — просто посмотреть. просто так. ляпнуть было нечего, но внутри что-то едва заметно шевельнулось.

миша выключил телефон, лёг на кровать и уставился в потолок.

«нормальный он, — подумал миша. — странный только. и рисует. и имя у него дурацкое — валя».

он уснул, так и не поняв, зачем добавил того парня в друзья. просто нажал «принять», потому что рука сама нажала. и всё.

последний урок кончился, и валя уже почти дошёл до выхода, когда сзади раздалось:

— бледный, стой.

он обернулся. лизка стояла, прислонившись плечом к стене, руки в карманах толстовки, взгляд колючий. она явно ждала его. может, всю перемену.

— чего? — спросил валя, хотя уже догадывался.

лизка подошла ближе, заглянула в лицо. от неё пахло сигаретами и жвачкой. она не улыбалась, но и не злилась. скорее, была уставшей.

— че за фигня, ты долго меня игнорить будешь? мы типа враги теперь? не поцеловались и фиг с ним, не велика потеря.

валя выдохнул.

— нет, лиз, не в этом дело. я просто, наверное, не готов к чему-то серьёзному.

— а зачем пошёл ко мне вчера? — она спросила без издёвки, просто хотела понять.

— думал, что готов.

лизка молчала пару секунд. потом зажмурилась и покачала головой, будто услышала самую глупую отговорку на свете.

— пиздец, бледный. так меня ещё никто не опрокидывал.

— прости, лиз. мы же друзья?

она открыла глаза, посмотрела на него внимательно. в её взгляде мелькнуло что-то тёплое — или показалось.

— да, ясное дело. — лизка поправила лямку рюкзака. — ты не только со мной подружился, я смотрю, да?

— в плане? — валя напрягся, хотя постарался сделать голос ровным.

— я же вижу, что у моего брата со мной общий друг. это при каких обстоятельствах получилось? вчера, что ли?

валя покраснел. он знал, что лизка рано или поздно заметит. он мог бы соврать, сказать, что они были знакомы, что миша сам добавился. но язык не повернулся.

— я.. да просто, мы же с тобой общаемся, а он типа брат твой.

лиза подняла бровь. так, как умеет только она — медленно, с лёгким прищуром, будто говорит «ну-ну».

— ну.. окей, — протянула она, не спрашивая больше ничего. может, поверила. может, забила. — сегодня вписка у леши на хате. придешь?

— приду.

лиза кивнула, развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. её ботинки громко стучали по плитке. валя смотрел ей вслед и думал о том, что эта вписка теперь будет странной. потому что там будет леша, там будут все, а ещё там, возможно, будет миша. или нет. он не знал. но он точно знал, что пойдёт. не ради тусовки, не ради выпивки. а ради одного шанса — снова оказаться с ним в одной комнате.

валя зашёл домой, бросил рюкзак на пол, стянул мокрые кеды. в коридоре пахло борщом и чем-то жареным — мать уже готовила ужин. он крикнул «я дома» и сразу ушёл в свою комнату, закрыл дверь, хотя отец был ещё на работе, можно было и не закрывать. но привычка.

сел на кровать, достал телефон.

страница миши вишневского. та же аватарка — наушники, граффити. тот же список фотографий, который он уже изучил вдоль и поперёк. но он всё равно листал, будто надеялся найти что-то новое. какую-то подсказку. новый пост. новый комментарий. хоть что-то, что приблизит его к мише. ничего. валя обновил ленту — пусто. закрыл вк, открыл снова. проверил, не написал ли миша. нет.

через десять минут — снова. валя сам не понимал, зачем это делает.

мать позвала ужинать. валя пошёл, быстро проглотил тарелку супа, не чувствуя вкуса, и вернулся в комнату. телефон снова в руке. страница миши. родинка на шее приближена на аватарке — он заметил, что на маленьком фото её почти не видно, но он-то знал, что она есть. он её рисовал.

через пятнадцать минут — снова. он зашёл в диалог, посмотрел на их короткую переписку. «ку, зачем добавился?» — «да просто». «а так чё хотел?» — «ничего». валя перечитал раз пять. потом поставил телефон на зарядку и лёг на кровать, глядя в потолок. телефон пиликнул. валя схватил его, не глядя на экран, уже ожидая уведомление от миши. но это была рассылка в группе класса — «завтра контрольная, готовьтесь». он выдохнул. снова открыл страницу миши. сердце ухнуло. миша онлайн. валя смотрел на зелёную точку и не знал, что делать. написать? «привет, как дела» или «ты сегодня на вписке будешь?» или просто ничего не писать, смотреть, как горит эта зелёная точка, и представлять, что миша сейчас сидит в своей комнате, в серой футболке, с кудрями на глазах, и листает ленту, а может, читает чужие сообщения. зелёная точка погасла через три минуты. валя выдохнул, сам не зная — с облегчением или с сожалением.

через пару минут — снова. и так до самого вечера, пока не пришло время собираться на вписку. он сунул в карман пачку сигарет, купленную вчера у лизкиного отца, и положил скетчбук в рюкзак. на всякий случай. перед выходом зашёл на страницу миши в последний раз.

«миша вишневский был в сети 5 минут назад».

валя убрал телефон, надел кеды и вышел на холодный мартовский ветер.

атмосфера на вписке у леши была максимально предсказуемой: душная однушка, где народ набился, как селедки в банке, музыка орала, а в воздухе стояло облако пара от дешевых вейпов и дыма. валя пробрался внутрь, чувствуя себя лишним еще на пороге. он сразу выцепил глазами лизку — она сидела на кухне, перекрикивая трек, и смеялась чему-то в телефон. увидев валю, она коротко кивнула, но подойти не спешила.

он огляделся. миши не было.

валя сделал круг по комнате, взял у кого-то из рук пластиковый стакан с остатками чего-то подозрительно сладкого и прислонился к стене. внутри зудело от разочарования, смешанного с глупым облегчением. «зачем он тебе здесь? — подумал он, — чтобы снова опозориться?». он выпил содержимое стакана, поморщился от привкуса спирта и решил, что надо сваливать через час.

прошло сорок минут. валя уже почти договорился сам с собой, что пора домой, когда входная дверь хлопнула. в коридоре стало шумно. кто-то громко ржал, кто-то спорил. валя невольно вытянул шею. и в дверях показался он. миша был в той самой черной ветровке, которую валя видел на фото в вк, с капюшоном, накинутым на голову. он пришел не один, с каким-то парнем из их компании, но когда вошел в комнату, сразу стал центром притяжения. его похлопали по плечу, кто-то крикнул: «вишня, ты где пропадал?».

миша небрежно отмахнулся, стянул ветровку, оставаясь в футболке, и тут же начал сканировать взглядом комнату. валя почувствовал, как сердце ухнуло в пятки. он хотел спрятаться за чью-то спину, за колонку, за штору — куда угодно. но миша уже его увидел. их взгляды столкнулись мгновенно, через всю эту тесную, прокуренную комнату. миша на секунду замер, глаза сузились, и он медленно, очень медленно улыбнулся — так, что у вали перехватило дыхание.

миша не пошел к лизке. он пошел прямо к вале.

валя вжался в стену, будто надеялся сквозь неё провалиться. стакан в руке дрогнул, сладкая гадость плеснула на пальцы. миша шёл через комнату, не глядя по сторонам, не здороваясь с остальными, — просто двигался по прямой, как акула на запах крови. кто-то окликнул его снова, но он отмахнулся даже не обернувшись.

— вишня! — гаркнул леша с дивана.

— ща, — бросил миша и не остановился.

валя не знал, куда девать глаза. смотреть на мишу было страшно. отводить взгляд — глупо. он выбрал что-то среднее: уставился в пол, себе под ноги, на носки своих кед, которые уже успели промокнуть по дороге. но миша всё равно настиг. встал напротив, так близко, что валя почувствовал запах — холодный воздух с улицы, табак, и что-то ещё, неуловимое, своё.

— бледный, значит? — голос миши перекрывал музыку, хотя он не кричал. просто говорил вполголоса, но как-то так, что слова доставали прямо до костей. — а ты тут какими судьбами?

валя поднял глаза. миша стоял, сунув руки в карманы, кудри растрёпаны. на лице — лёгкий румянец с холода.

— лизка позвала, — ответил валя. голос прозвучал глухо, даже для самого себя.

— а, ну да, вы же друзья, — миша кивнул. пауза. он оглянулся на комнату, где все шумели, пили, курили, потом снова посмотрел на валю. — скучно тут.

— ага, — согласился валя, хотя не знал, скучно ему или нет. он вообще ничего не чувствовал, кроме того, как колотится сердце.

миша вдруг вытащил руку из кармана и бесцеремонно взял валю за запястье. пальцы у него были горячие, сухие. валя дёрнулся, но миша не отпустил.

— пойдём, — сказал он и потянул за собой, в сторону кухни.

— куда? — спросил валя, спотыкаясь о чьи-то ноги.

— подышим. тут дышать нечем.

кухня была забита — лизка с какими-то девчонками, леша с банкой пива, пара незнакомых парней. миша протащил валю мимо них, открыл балконную дверь и вытолкнул его на холод. балкон был завален старыми лыжами и пустыми ящиками из-под пива. дверь за ними захлопнулась, музыка стала глуше, голоса — тише. миша прислонился к перилам, достал пачку сигарет. прикурил от зажигалки. глубоко затянулся, выдохнул в небо. затем протянул вале сигарету. валя взял. но их пальцы не соприкоснулись.

— ты странный, бледный, — сказал миша, глядя, как валя затягивается. — добавился ко мне. нарисовать обещал. не нарисовал. а всё равно ходишь за мной.

— я не хожу за тобой, — возразил валя, но получилось неубедительно.

— ходишь, — миша усмехнулся. — и щас тоже.

валя вспыхнул. не от злости — от обиды. он хотел бросить сигарету и уйти, но миша вдруг положил руку ему на плечо.

— не бесись, — сказал он спокойно. — я без зла. просто говорю как есть.

— а зачем ты меня на балкон вытащил? — спросил валя, глядя ему в глаза. в темноте они блестели — карие, с золотыми крапинками.

миша помолчал. отвёл взгляд, выпустил дым в сторону.

— сам не знаю, — признался он. — может, потому что ты единственный тут, с кем не хочется притворяться.

он сказал это и замер, будто сам испугался своих слов. валя не дышал. на балконе было холодно, сыро. из-за двери доносилась музыка — басы гудели сквозь стекло.

— не притворяться в чём? — тихо спросил валя.

миша посмотрел на него долго. так, что валя будто физически ощущал, как этот взгляд прожигает кожу.

— во всём, — ответил миша. и убрал руку с плеча.

они стояли молча. курили. миша смотрел на небо, валя смотрел на мишу. хотелось просто стоять рядом. дышать одним воздухом. и чтобы это никогда не заканчивалось.

но балконная дверь открылась, высунулась голова лизки:

— вы че, замерзнуть хотите? курите в квартире, идиоты.

миша бросил окурок в пустую банку, кивнул вале:

— пошли.

и пошёл первым, не оглядываясь. валя — за ним.

внутри было шумно, душно, пахло потом и дешёвым алкоголем. но валя уже не хотел уходить. он сел на подоконник, взял новый стакан с чем-то кислым и наблюдал, как миша смеётся с какими-то пацанами, как трёт переносицу, когда кто-то рассказывает что-то смешное, как смотрит на него иногда — мельком, будто проверяет, не ушёл ли.

валя не уходил. и когда вписка начала затихать, а народ расползаться кто куда, миша подошёл к нему снова.

— домой? — спросил он.

— ага, — кивнул валя.

— проводить?

валя чуть не поперхнулся воздухом. миша смотрел без улыбки, серьёзно.

— далеко живёшь?

— в частном секторе. у речки.

— далеко, — миша хмыкнул. но шапку уже натягивал. — показывай дорогу, бледный.

они вышли на улицу, и март ударил в лицо — не февральским лютованием, но всё ещё злой, с мокрым ветром, который лез под одежду и норовил выдуть душу. под ногами хлюпала каша из снега и земли, фонари горели тускло, жёлтыми пятнами размазывая лужи. миша шёл рядом, капюшон натянут до бровей, руки в карманах. он не торопился, хотя на улице было холодно. просто переставлял ноги, иногда оглядывался по сторонам, будто видел эти дворы впервые. валя ловил себя на том, что старается идти в ногу, но у него шаг мельче, и приходилось чуть ускоряться.

— давно ты с лизой знаком? — спросил миша неожиданно, выдыхая пар в темноту.

— мы одноклассники, просто она в компании нашей только недавно начала гулять, — ответил валя. голос звучал глухо из-за того, что он втянул шею в воротник.

— ммм, — миша кивнул, не глядя на него.

повисла пауза. только чавканье подошв и далёкий шум машин с главной дороги.

— а что? — осторожно спросил валя, покосившись на него. сердце опять колотилось где-то в горле.

— да нет, просто. — миша вытащил одну руку из кармана, поправил капюшон. — не видел тебя раньше. хотя, получается, в одной школе учимся.

— я тоже тебя не видел, — сказал валя. и это была правда. он бы запомнил такого. наверняка.

— судьба, — усмехнулся миша. в усмешке было лёгкое удивление. будто самому смешно, как всё повернулось.

они обогнули лужу, которую миша перешагнул, а валя обошёл по краю, чуть не наступив в грязь. миша заметил, хмыкнул, но ничего не сказал.

— слушай, бледный, — сказал он через пару шагов. — а ты вообще с кем живёшь? с родителями?

— с матерью и отцом, — валя сжался внутри, когда произнёс «отцом». — а ты?

— с матерью. и лизкой с этим вот, — миша махнул рукой куда-то в сторону. — отчимом.

он сказал это равнодушно, но валя почувствовал что-то похожее на свою боль. такую же глухую, привычную. он не стал лезть с расспросами. сам не любил, когда лезут.

— а рисовать ты где учился? — спросил миша после паузы. — сам, или в кружок ходил?

— сам. в интернете смотрел уроки. и просто... практиковался много.

— покажешь когда-нибудь? — миша посмотрел на него искоса. в свете фонаря его глаза блеснули.

— покажу, — сказал валя, хотя внутри всё сжалось. в скетчбуке было слишком много личного.

они свернули во дворы, и валя понял, что осталось минут десять ходьбы. он хотел растянуть эти десять минут на час, на два, на всю ночь. но замедлить шаг или придумать повод постоять не получалось.

— а ты в доту играешь? — спросил миша.

— нет, — признался валя. — никогда не пробовал.

— правильно, — серьёзно сказал миша. — не начинай. я уже задолбался, вылезти не могу. как наркота.

валя улыбнулся уголком рта. впервые за вечер.

— а что ты ещё любишь? кроме доты? — спросил он тихо.

миша задумался. прошёл ещё несколько шагов, переступил через какую-то ветку.

— не знаю. музыку слушаю. гуляю иногда. — он зевнул, прикрыв рот рукавом. — и спать люблю. много спать.

валя промолчал. миша просто достал сигарету, прикурил на ходу, и они пошли дальше. дым тянулся за ними, смешиваясь с паром от дыхания.

когда показался забор частного сектора, валя остановился.

— мне сюда, — сказал он, кивая в сторону тёмной улицы, где дома стояли вразнобой, без тротуаров, с палисадниками и ржавыми гаражами.

миша тоже остановился. сунул руки обратно в карманы.

— страшновато тут у вас, — заметил он, оглядываясь. — фонарей нет.

— привык, — пожал плечами валя. он ждал, что миша скажет «ну давай, пока» и развернётся. но миша не уходил.

— слушай, — сказал он, глядя куда-то в сторону. — а завтра... встретимся? ну, если хочешь. без лизки. просто так.

валя перестал дышать.

— можно, — выдавил он.

— дай телефон, — миша протянул руку.

валя достал свой подбитый 5 айфон, разблокировал. миша взял, быстро набрал номер, позвонил себе, сбросил.

— теперь у тебя есть мой номер, — сказал он, возвращая телефон. — не потеряй.

— не потеряю, — ответил валя.

миша кивнул. развернулся и пошёл обратно, не оборачиваясь. его фигура быстро растворилась в темноте, только огонёк сигареты в его руке горел оранжевой точкой, пока тот не скрылся за поворотом. валя стоял и смотрел в ту сторону, пока не замёрз окончательно. потом зашёл во двор, бесшумно отворил калитку, прокрался в дом. отец уже спал — храп доносился из спальни. мать смотрела что-то в наушниках, чтобы не мешать.

валя прошёл в свою комнату, закрыл дверь, лёг на кровать. телефон горел в руке. он открыл контакт — «миша вишневский». нажал «редактировать». подумал. оставил просто «миша».

а потом написал:

«валентин тимошенко: спасибо, что проводил»

ответ пришёл через минуту:

«миша вишневский: без проблем. спокойной ночи, бледный.»

«валентин тимошенко: и тебе»

он лёг на спину, глядя в потолок. за окном шумел мартовский ветер. где-то там, на другом конце района, шёл сейчас миша — один, в темноте, с сигаретой в зубах. и валя думал о том, что завтра они увидятся.

утро было серым, как старая простыня. за окном моросило, март пытался изображать весну, но получалось жалко: мокрый снег мешался с грязью, и двор за окном выглядел как плевок бога. валя продрал глаза, когда мать уже гремела кастрюлями на кухне. отец, как обычно, орал на кого-то по телефону — кажется, снова не выплатили зарплату. обычное утро. он сел на кровати, потёр лицо ладонями. телефон лежал на тумбочке — он специально положил его экраном вниз, чтобы не видеть уведомления, которых не было. но он всё равно проверил. пусто. «миша» в списке контактов, вчерашняя переписка: «спокойной ночи, бледный». и всё. ни «доброе утро», ни «как спалось». валя вздохнул и поплёлся в душ, стараясь не шуметь, чтобы не нарваться на отца.

в школе пахло хлоркой и дешёвыми пирожками из столовой. валя пришёл за пятнадцать минут до первого урока, сел на своё место у окна. на доске остались вчерашние формулы, на подоконнике кто-то оставил обёртку от сникерса. одноклассники заходили по одному, шуршали куртками, переругивались из-за домашнего задания. обычный день. лиза вошла с гордой осанкой, плюхнулась за соседнюю парту, даже не взглянув на него. валя хотел поздороваться, но она вытащила телефон и уставилась в экран. окей. они не враги, но и не друзья — так, нейтралка. он решил не лезть.

на перемене он вышел в коридор. сразу начал сканировать толпу — кудри, чёрное худи, высокий рост. миши не было. может, он вообще в другой смене? валя вдруг осознал, что даже не спросил, какой у миши класс. они просто встретились, прошлись, обменялись номерами. это всё, что он знал.

на большой перемене он всё-таки написал. просто: «привет. ты сегодня придёшь?». и сразу засунул телефон в карман, чтобы каждую секунду не проверять. но проверял. через пять минут ответа не было. через десять — тоже. валя начал прокручивать вчерашний вечер — может, он показался мише слишком навязчивым? может, тот просто из вежливости предложил встретиться?

на истории он уже не слушал учителя. в какой-то момент телефон завибрировал. он чуть не выронил его, хватаясь за край парты.

«миша вишневский: привет. да, мы же договаривались. где?»

«валентин тимошенко: может, у моего дома, как вчера? во сколько?»

«миша вишневский: го. в четыре норм?»

«валентин тимошенко: да»

«миша вишневский: ок. потом спишемся»

всё. валя выдохнул и почувствовал, как гора с плеч упала. он даже заулыбался, но вовремя спрятал улыбку. лизка, кажется, заметила, покосилась, но ничего не сказала.

последний урок тянулся как резина. валя смотрел на часы каждые пять минут. когда прозвенел звонок, он вылетел из класса быстрее всех.

дома он переоделся три раза. сначала хотел надеть ту же кофту, что вчера — она казалась счастливой. потом подумал, что миша решит, будто он её не стирает. надел другую, серую, с чужого плеча — не свою, но нормальную. черные треники, других нет. кеды зашнуровал дважды, пока не добился идеальной симметрии.

ровно в четыре он вышел к калитке.

миша уже стоял на том же месте, что вчера, когда они прощались. в чёрной ветровке, с рюкзаком через одно плечо, без сигареты. он грел руки в карманах и смотрел в телефон. заметил валю, поднял голову.

— привет, бледный, — сказал он с лёгкой улыбкой. — выглядишь бодрее, чем вчера.

— спал лучше, — соврал валя. он спал часа три, всё ворочался и думал.

— ну, пошли? — миша кивнул в сторону улицы. — погуляем. показывай свои владения.

валя повёл его по частному сектору. здесь не было красивых тротуаров и фонарей — одни разбитые дороги, заборы из профнастила, покосившиеся гаражи. некоторые дома были ухоженные, с пластиковыми окнами, а некоторые — чёрные, заброшенные, с заколоченными дверьми. в воздухе пахло сыростью, где-то лаяла собака, где-то пилили дрова.

— тут как в другом мире, — заметил миша, оглядываясь по сторонам.

— а здесь каждый дом как характер, — сказал валя. — вон тот, синий, там бабка живёт, которая кормит всех котов. а вон тот, с покосившимся крыльцом, — там мужик каждое утро пьяный орет на жену. мы привыкли.

они свернули в переулок, где дорога упиралась в тупик. в конце стояла старая детская площадка — качели на цепях, песочница с мокрым песком, скамейка, на которой кто-то выцарапал матерное слово. миша подошёл к качелям, сел, достал сигареты.

— хочешь? — предложил он.

— давай, — валя сел рядом, на вторые качели. они скрипнули под весом.

миша прикурил, протянул пачку. валя взял, тоже закурил. они сидели и курили, глядя на серое небо, которое висело над ними как потолок.

— а что ты обычно делаешь после школы? — спросил миша.

— рисую. или сижу в интернете. слушаю музыку. — валя затянулся, выпустил дым. — а ты?

— дота. или просто лежу и туплю. — миша усмехнулся. — я не особо интересный.

— интересный, — тихо сказал валя. и покраснел.

миша посмотрел на него, но ничего не ответил. только улыбнулся краем губ и отвернулся. ветер дул с реки, холодный и сырой. валя поёжился, но не хотел уходить. он бы сидел здесь вечность, лишь бы рядом был миша.

— пошли дальше, — сказал миша, вставая. — покажи что-нибудь ещё.

валя поднялся, бросил окурок в лужу.

они свернули с разбитой асфальтовой дороги на тропинку, что вела к реке. здесь было ещё сырее, под ногами хлюпала грязь. по обе стороны тянулись голые кусты, кое-где торчали стволы старых тополей. миша шёл первым, осторожно переступая через лужи. валя смотрел на его спину — на то, как ветровка обтягивает плечи, как капюшон сполз набок, открывая макушку с тёмными кудрями. хотелось взять и поправить.

— куда мы вообще идём? — спросил миша, не оборачиваясь.

— к реке. там дерево одно есть. большое, старое, — ответил валя. — я там часто сижу. летом рисую, зимой просто смотрю на лёд.

— ммм, — хмыкнул миша. — и как оно, старое дерево?

— могучее. корни торчат из земли, как щупальца. качаться на них можно. и вид на реку оттуда хороший.

они вышли на берег. река была ещё скована льдом, но лёд уже потемнел, покрылся трещинами и талыми лужами. кое-где виднелась открытая вода — узкие полоски у берега. ветер дул в лицо, солёно-сладкий, с запахом тины и сырости. валя указал рукой на дерево — огромный тополь, росший на небольшом возвышении, с ветвями, которые тянулись в небо, как чьи-то скрюченные пальцы. корни действительно торчали из земли, образуя что-то вроде естественных сидений.

— вот оно, — сказал валя.

миша подошёл, потрогал кору рукой.

— древний дед, — заключил он. — лет сто ему, наверное.

— больше, — сказал валя. — я бабушку спрашивал, она говорит, он ещё до революции тут рос.

— впечатляет, — миша обошел дерево, сел на один из корней, который выступал почти как лавка. ветровка промокла от сырости, но он не обратил внимания. — садись. показывай, где ты тут вдохновляешься.

валя сел рядом, на соседний корень. под ногами был влажный песок, перемешанный с мелкой галькой. река подмывала берег, и песчаная полоса была широкой, усеянной ракушками и обломками веток. валя огляделся, подобрал с земли крепкую палку — не слишком длинную, удобную для пальцев.

— чем займёмся? — спросил миша, доставая сигареты.

— ничем, — ответил валя. — просто сидим.

миша прикурил, глубоко затянулся, выпустил дым в сторону реки. валя смотрел, как дым тает в сером воздухе. потом он опустил палку на мокрый песок и начал водить ею, почти бессознательно. сначала просто линии, зигзаги, круги. потом что-то более осмысленное.

миша курил и наблюдал краем глаза.

— что рисуешь? — спросил он, когда валя начал выводить изгибы, похожие на чей-то профиль.

— не знаю ещё, — соврал валя. он рисовал мишу. профиль, который он уже выучил наизусть: линия лба, впадина у переносицы, кончик носа, губы. чуть приоткрытые, будто для сигареты. кадык. но он делал это не прямо, а как бы в воздухе, не оглядываясь на оригинал.

— похоже на человека, — заметил миша, наклоняясь ближе. —  кто-то из знакомых?

— просто абстракция, — валя быстро смел палкой то, что нарисовал, оставляя мокрую полосу.

— жалко, — сказал миша. — хорошо получалось.

валя покраснел, обрадовался, что из-за холода этого не видно. он снова начал водить палкой — теперь уже без плана, просто заполняя пустоту. волны, круги, точки, звездочки. миша докурил, затушил окурок о корень и кинул его в карман — не стал мусорить.

— дай сюда, — сказал он, протягивая руку за палкой.

валя отдал. миша взял палку и тоже начал что-то выводить на песке.

— что это? — спросил валя, вглядываясь.

— дом, — ответил миша. — квадрат, крыша треугольником, труба, дым. окно. классика.

— неплохо, — удивился валя.

— я в детстве хорошо рисовал, — миша усмехнулся. — потом комп купили и всё, кончился художник.

он дорисовал дом, добавил солнце в углу — просто круг с лучами-палочками. получилось детское, милое, и валя невольно улыбнулся.

— что? — спросил миша, заметив его улыбку.

— ничего. просто... ты другим кажешься сейчас.

— каким?

— мягче, что ли, — сказал валя и тут же испугался, что ляпнул лишнее.

но миша не обиделся. он молча посмотрел на свой рисунок, потом на валю.

— с тобой почему-то легко, — признался он тихо. — не знаю, в чём дело. обычно я со всеми держу дистанцию. а ты... сам лезешь, и мне не противно.

— это комплимент? — спросил валя с надеждой.

— не знаю, — миша пожал плечами. — просто факт.

он отбросил палку, и она упала в мокрый песок, оставив маленький след. с реки дунул ветер, и миша поёжился, натянул капюшон.

— замёрз? — спросил валя.

— немного, — признался миша. — но не хочу уходить. тут хорошо. спокойно.

и они сидели дальше, плечом к плечу, почти касаясь друг друга. валя смотрел на серую воду, на треснувший лёд, на облака, которые ползли по небу как старые ватные одеяла. внутри у него было тепло, хотя снаружи холодно. и он знал, что эту минуту запомнит навсегда — так же, как запомнил синий свет в комнате миши. может, даже ярче.

— слушай, бледный, — сказал миша через несколько минут молчания. — а ты не хочешь ко мне в гости как-нибудь? когда не будет никого? просто... ну, доте научу, или ещё чему.

валя повернул голову, встретился с ним взглядом. глаза миши были серьёзными, без привычной насмешки. просто ждали ответа.

— хочу, — сказал валя, и голос не дрогнул. — очень хочу.

— тогда решено, — миша кивнул. — на неделе, после школы. я позвоню.

он встал, отряхнул джинсы, которые всё равно уже были мокрыми. протянул вале руку, помогая подняться. валя взял её — тёплую, сухую, с сильными пальцами. и совсем не хотел её отпускать.

но миша отпустил первым. убрал руку в карман, повернулся к тропинке.

— веди обратно, бледный. а то я заблужусь в твоих дебрях.

они пошли назад, и валя старался запомнить каждую секунду — как миша идёт рядом, как пахнет его ветровка, как иногда их плечи почти соприкасаются. и как на душе становится легко, будто кто-то открыл форточку и выпустил весь тот угар, что копился годами.

неделя прошла как под копирку. серая, мокрая, с утрами, когда не хочется вылезать из-под одеяла, и вечерами, когда не хочется ложиться. школа, дом, школа, дом. но внутри всё изменилось, хотя снаружи никто бы не заметил.

валя просыпался и первым делом хватался за телефон. проверял, не написал ли миша. иногда миша писал: «привет, чё делаешь?», иногда не писал вообще. тогда валя сидел и тупо смотрел в диалог, перечитывая старые сообщения, будто они могли породить новые.

в компании его замечали реже. он ходил на общие тусовки у ларька, стоял, курил, слушал, как девчонки обсуждают свои разборки, а пацаны меряются, кто больше выпил на прошлой вписке. но сам он на вписки не ходил. когда звали — отмазывался: «дела», «родителям помочь надо», «голова болит». лизка косилась, но ничего не говорила. она вообще стала с ним холоднее, будто после того разговора что-то сломалось. или, может, просто забила.

— бледный, ты чё пропал? — спросил кто-то из пацанов, когда валя в пятый раз отказался.

— да так, — пожал плечами валя. — нет настроения.

— нюня, — усмехнулись в ответ.

валя не обиделся. ему было всё равно. он знал, что вечером, когда все разойдутся, он сядет за комп и будет делать то, чего никогда раньше не делал. история поиска в гугле выглядела жалко, если бы кто-то заглянул в его телефон. он сам это понимал, но ничего не мог с собой поделать.

«дота 2 как установить»

«дота 2 системные требования»

«можно ли играть в доту на слабом пк»

«дота 2 гайд для новичков»

«как выбрать героя в доте»

«кто такой лесоруб дота 2»

«мидер дота 2 что это»

«дота 2 обучение с нуля»

он втыкал в эти запросы по ночам, когда отец уже храпел за стенкой, а мать смотрела сериалы в наушниках. экран телефона светил в лицо, отражался в темных окнах. валя читал форумы, смотрел видосы на ютубе с кривыми переводами, где парень с квакающим голосом объяснял, как фармить лес и не фидить. половина терминов пролетала мимо, но он цеплялся за каждое слово, как за спасательный круг.

«дота — это сложно. новички обычно бесят всех. не беси, учись на ботах».

он запоминал. записывал в заметки на телефоне. потом перечитывал на переменах между алгеброй и русским, пряча телефон под партой.

на третий день он решился. скачал стим. старая учётка, которую он создал года три назад, чтобы играть в какую-то бесплатную хрень, ещё существовала. пароль он вспомнил с третьей попытки. нашёл дота 2, нажал «установить».

компьютер у вали был древним. мать подарила его на четырнадцатилетие — б/у, с царапинами на корпусе и вентилятором, который гудел как взлетающий самолёт. процессор — непонятно что, оперативки — четыре гига, видео — встроенная. валя смотрел на индикатор загрузки, который полз со скоростью улитки, и молился всем богам, которым никогда не молился.

«осталось 2 часа»

«осталось 1 час 47 минут»

«осталось 1 час 23 минуты»

он сидел и смотрел, как ползёт зелёная полоска. комната погружалась во тьму, только экран монитора светил в лицо, делая его бледным ещё сильнее. вентилятор гудел, и иногда вале казалось, что компьютер вот-вот взорвётся. но он не выключал.

наконец установка завершилась. он запустил игру. заставка — логотип, красивая картинка, музыка. сердце забилось чаще. валя нажал «обучение» — там были боты, простые противники. игра загружалась долго, экран моргал, чёрный экран сменялся серым, потом всё-таки показалась карта.

и тут начался ад.

фпс — наверное, пять, может, семь. картинка дёргалась, каждое движение персонажа происходило с задержкой в полсекунды. валя попытался переместить героя — отклик пришёл через вечность. он кликнул на врага — персонаж дёрнулся, замер, потом побежал в стену.

— твою мать, — прошептал валя в темноту.

он пытался ещё полчаса. снизил настройки до минимума, выключил звук, закрыл все программы в фоне. ничего не помогло. комп просто не тянул. картинка превращалась в слайд-шоу, боты ходили рывками, и после третьего слива валя просто закрыл игру и уставился в стену.

внутри было пусто. как будто он готовился к экзамену, а его не пустили в аудиторию.

он достал телефон, написал мише:

«валентин тимошенко: слушай... а в доту можно с телефона?»

ответ пришёл не сразу. валя уже начал жалеть, что написал, но потом появились три точки.

«миша вишневский: ЛОЛ нет. ты чё, серьёзно?»

«валентин тимошенко: просто комп у меня слабый. скачал, она не тянет. фпс 5»

«миша вишневский: ну бывает. не парься. у меня тоже раньше говно был. терпел, пока мать новый не подарила. короче, не ссы»

валя выдохнул. миша не засмеялся. миша понял.

«валентин тимошенко: хотел научиться. чтобы с тобой играть»

он отправил и замер. слишком честно. слишком откровенно. но стирать было поздно. «печатает...» появлялось, пропадало, появлялось снова. миша явно что-то набирал, стирал, перечитывал.

«миша вишневский: бледный... слушай. ты ваще дурак, да? я научу тебя, когда встретимся. я покажу на своём компе. базар?»

«валентин тимошенко: базар»

«миша вишневский: спать иди. завтра в школу. не выспишься»

«валентин тимошенко: ладно. спокойной ночи»

«миша вишневский: споки»

валя лёг на кровать, уставился в потолок. компьютер позади него остывал, вентилятор стих. в комнате пахло пылью и старыми книгами. он закрыл глаза и представил, как сидит рядом с мишей перед его компом. как тот кладёт руку ему на плечо, объясняя, какую кнопку жать. как их пальцы почти касаются на клавиатуре. он не заметил, как уснул. а когда проснулся утром, телефон показывал «миша вишневский был в сети в 3:47». валя улыбнулся, потому что миша тоже не спал. может, думал о нём. может, просто играл. но хотелось верить, что хотя бы чуть-чуть — о нём.

на шестой день недели, в пятницу, перед последним уроком, валя увидел мишу в школьном коридоре. не в компании, не на улице, а здесь, в родных стенах, где все друг друга знают, но они никогда не пересекались. миша стоял у окна на втором этаже, в компании двух парней, и ржал над чем-то. кудри падали на глаза, он отбрасывал их назад привычным движением. валя шёл мимо, замедлил шаг. сердце стучало где-то в горле. поднял взгляд. увидел его. не окликнул, не улыбнулся даже. просто кивнул — коротко, незаметно. но валя всё видел. он кивнул в ответ и пошёл дальше, чувствуя, как внутри распускается что-то тёплое, как та самая зеленая полоска загрузки, которая наконец дошла до конца.