юность.

пятница тянулась как жвачка на подошве. последний урок — биология — валя не слушал вообще. смотрел в окно, где мартовское небо наливалось свинцом, и думал о том, что миша сегодня утром кивнул ему в коридоре. просто кивнул. а валя потом всю перемену ходил как придурок, с глупой улыбкой, которую приходилось прятать за воротником.

домой он пришёл, бросил рюкзак, рухнул на кровать. телефон положил на живот и смотрел в потолок. на экране ничего не происходило. он уже привык, что миша не пишет первым — или пишет, но редко. может, так у всех? или это только валя сидит и ждёт, как собака у двери.

он уже начал клевать носом, когда телефон завибрировал. не уведомление — звонок. на экране горело: «миша».

валя подскочил, чуть не уронил телефон на пол. взял дрожащими пальцами, провёл по экрану. голос сел ещё до того, как он сказал «алло».

— да? — выдавил он.

— бледный, привет, — голос миши звучал расслабленно, чуть хрипловато, будто он только проснулся или долго молчал. — чё делаешь?

— ничё, — валя сел на кровати, прижал телефон к уху. — дома.

— отлично. слушай, лизка звонила только что. сказала, сегодня вписка у каких-то её друзей, она уходит и до ночи не вернётся. родители мои вообще на даче с пятницы. типа, все выходные там будут.

миша замолчал. валя ждал, чувствуя, как сердце начинает отбивать ритм быстрее обычного.

— ну, — продолжил миша, — я подумал, если ты не занят... может, зайдёшь? как договаривались. доту посмотрим, и всё такое. я дома один буду, скучно просто.

— да, — сказал валя слишком быстро. — да, конечно. я приду.

— отлично, — миша, кажется, улыбнулся — валя уловил это по голосу. — приходи часам к шести. я адрес скину в вк, хотя ты был уже, запомнил?

— запомнил, — соврал валя. он не запомнил адрес, но найдёт. придумает.  главное — не спросить сейчас, чтобы не выглядеть идиотом.

— ну, тогда до вечера, бледный, — сказал миша.

— до вечера, — ответил валя.

миша сбросил. валя сидел с телефоном в руке, смотрел на экран, где диалог с мишей теперь украшал значок исходящего вызова. внутри всё кипело: страх, радость, предвкушение, желание одновременно бежать и спрятаться под одеяло.

он посмотрел на время — четыре часа. у него есть два часа, чтобы не сойти с ума и собраться.

он выбирал одежду, как на первое свидание. чёрные джинсы — самые чистые. серую кофту с чужого плеча, ту самую. кеды новые — нет, старые, в старых нога увереннее. волосы он пытался уложить, но они торчали в разные стороны, и он плюнул. всё равно миша видел его и таким. в пять он уже сидел на подоконнике и смотрел на улицу. в пять тридцать вышел из дома. мартовский ветер дул в лицо, но валя почти не чувствовал холода — внутри горел какой-то внутренний огонь, который согревал лучше любой куртки. он шёл быстрым шагом, переходил дороги, сворачивал во дворы. адрес он всё-таки вспомнил — или ноги сами запомнили дорогу.

подъезд был тот же. серая панельная пятиэтажка, облезлая дверь, кнопки домофона, стёртые до блеска. он набрал код — миша скинул в вк, пока валя шёл. дверь щёлкнула, он вошёл, поднялся на третий этаж. сердце колотилось так, что, наверное, соседи слышали.

позвонил. дверь открылась почти сразу.

миша стоял на пороге в той самой растянутой серой футболке и спортивных штанах. босиком, кудри влажные — видимо, только из душа. пахло от него гелем для душа, чем-то свежим, мужским. валя сглотнул.

— заходи, бледный, — миша отступил, пропуская его. — разувайся, тапки вон там.

валя зашёл. в прихожей было темно, только из комнаты миши лился знакомый синий свет. он разулся, поставил кеды рядом с мишиными кроссовками. его старые, потрёпанные, рядом с почти новыми — смотрелось смешно.

— проходи на кухню, чай будешь? — спросил миша, уже шлёпая босыми ногами по линолеуму.

— давай, — кивнул валя.

на кухне было чисто — непривычно, не как в прошлый раз, когда валя видел только горы посуды и пепельницу, полную бычков. сейчас всё блестело, будто миша специально прибрался. чайник кипел, на столе стояли две кружки — одна с надписью «boss», вторая просто белая, без рисунка.

— садись, — миша указал на табуретку.

валя сел. миша заварил чай — пакетики, сахар, ложки — обычный вечерний ритуал, который вдруг показался вале невероятно интимным. будто они уже не просто знакомые, а что-то большее.

— ты голодный? — спросил миша, открывая холодильник. — у нас пельмени есть. лизка налепила, хрен знает когда, но вроде нормальные.

— не откажусь, — сказал валя. на самом деле он не хотел есть, но отказываться было глупо.

миша поставил кастрюлю с водой на плиту, включил газ. достал пачку пельменей из морозилки — замороженных, магазинных, никаких лизкиных. валя усмехнулся про себя.

— чё смешного? — спросил миша, заметив его улыбку.

— ничего, — валя покачал головой. — просто... ты сказал «лизка налепила», а они магазинные.

— блин, — миша тоже усмехнулся. — попался. ну лизка нихера не лепит, это я так, для пафоса.

вода закипела, миша бросил пельмени, они плюхнулись, обдав паром. он помешал ложкой, закрыл крышку, повернулся к вале.

— ну, — сказал он, присаживаясь на соседнюю табуретку. — рассказывай, чё нового. ты всё мимо вписок ходишь? мне лизка жаловалась, что ты совсем забросил компанию.

— да так, — пожал плечами валя. — не хочется. шумно там, душно. и пить не хочется.

— а что хочется? — спросил миша, глядя на него в упор. в свете кухонной лампы его глаза были тёмными, почти чёрными, без золотых крапинок, которые валя видел на улице.

валя замялся. хотелось сказать «с тобой хочется». или «тебя хочется». но он просто пожал плечами снова.

— не знаю. тишины, наверное.

миша кивнул, будто понял что-то своё. встал, помешал пельмени, убавил огонь.

— пельмени будут минут через десять. пока можешь в комнату пройти, посмотреть, где я играю. комп включать не буду, просто... ну, визуально.

валя встал. прошёл в коридор, к той самой двери, за которой в прошлый раз увидел синий свет и кудри, падающие на глаза. сейчас дверь была открыта, комната выглядела иначе — обычной подростковой берлогой. он вошёл. стены те же: mortal kombat, аниме тян, ещё какой-то плакат с группой, которую валя не знал. стол завален шнурами, наушниками, пустыми пачками от чипсов. кровать не заправлена, на подушке вмятина. ноутбук — серебристый, с наклейкой в виде черепа — лежал на столе, закрытый.

валя подошёл, провёл пальцем по крышке. внутри теплилась надежда, что когда-нибудь он будет сидеть за этим столом рядом с мишей и смотреть, как тот играет.

— нравится? — спросил миша, заходя следом.

— уютно, — ответил валя.

миша сел на кровать, похлопал рядом.

— садись, не стесняйся. пока пельмени варятся, поболтаем.

валя сел. пружины кровати скрипнули, он почти коснулся миши плечом, но вовремя отодвинулся на пару сантиметров.

— слушай, бледный, — сказал миша, глядя в сторону. — я тебя зачем позвал. ну, не только доту смотреть. просто... с тобой не надо притворяться. помнишь, я говорил?

— помню, — тихо ответил валя.

— так вот, — миша потер переносицу. — я хочу, чтобы ты знал: если тебе когда-нибудь станет плохо, или ещё что... можешь прийти. хоть в три ночи. я не выгоню.

валя посмотрел на него. профиль миши в тусклом свете из коридора был резким,  острым. кадык двигался, когда он сглатывал.

— спасибо, — сказал валя. — я тоже, если что. хотя у меня там отец... но если надо, я приду.

миша повернулся к нему. их лица были близко — слишком близко. валя видел каждую родинку, каждую пору на бледной коже.

— договорились, — сказал миша и вдруг усмехнулся. — а теперь пойдём пельмени есть, а то разварятся к херам.

он встал, потянул валю за рукав. валя встал, чувствуя лёгкое головокружение. пошёл за мишей на кухню, где пахло варёным тестом и фаршем. самые обычные пельмени. самые обычные тарелки. самый обычный вечер пятницы.

но для вали он был необычным.

самым необычным в его жизни.

пельмени уже остывали на тарелках, когда миша вдруг поднялся, полез в карман спортивных штанов и достал свой айфон. шестой. серебристый, в прозрачном силиконовом чехле, который уже пожелтел по краям. он возился с экраном, что-то листал, а валя тем временем рассматривал свой телефон, который лежал на столе рядом с тарелкой. пятый айфон. чёрный, в царапинах, без чехла — потому что чехлы он считал бесполезными. кнопка иногда западала, и валя злился, но терпел. денег на новый всё равно не было.

миша что-то нажал, и из динамика телефона полилась музыка, с хрипотцой, потому что динамик у шестого айфона был так себе, особенно когда лежал на столе.

— любишь такое? — спросил валя, узнавая голос пошлой молли.

— ага, — миша кивнул, отправил в рот пельмень. — норм тема. под настроение.

«кирюша, не тупи, ты ближе подойди», — запел телефон, и миша вдруг начал подпевать, не открывая рта, просто губами, как будто проверял, помнит ли текст. валя смотрел на это и чувствовал, как внутри снова разгорается то самое чувство — тёплое, тягучее, запретное.

— «я не туплю, я просто не хочу в тебя войти», — пропел миша вслух, потом хмыкнул, запил чаем. — прикинь, бледный, а я вот хочу. ну, в смысле, не в кого-то конкретно, а вообще. но как-то всё не с кем.

валя поперхнулся пельменем, закашлялся. миша хлопнул его по спине, не глядя, просто машинально.

— ты чё, хлебнул не туда?

— нет, — прохрипел валя. — подавился просто.

он не знал, куда девать глаза. миша говорил о сексе так же просто, как о доте или погоде. для него это было обыденностью, а для вали — запретной территорией, куда он боялся даже заглядывать.

«моя новая подружка лучше тебе раза в три, слышь» — голос из динамика звучал нахально. миша снова подпевал, теперь громче, будто забыл, что он не один. он откинулся на спинку стула, запрокинул голову, и его кадык снова задвигался — вверх-вниз, вверх-вниз.

валя смотрел на этот кадык, на родинку на шее, на то, как футболка натянулась на груди. внутри у него горело. он сжал вилку.

— а у тебя какой плейлист? — спросил миша неожиданно, возвращаясь к реальности. — чего слушаешь?

— разное, — ответил валя.

миша потянулся к телефону, взял его со стола. экран загорелся — там была открыта какая-то соцсеть, но миша быстро смахнул, открыл плейлист. валя заметил, как у него на экране — много иконок, много уведомлений, всё какое-то живое. у вали было скромнее — папки, минимум приложений, потому что память забивалась фотками и скетчами.

— давай я тебе скину пару треков, — сказал миша. — через эйрплей, у тебя же айфон?

— ага, — валя кивнул. — но старый. пятый.

— ничё, работает — и ладно, — миша пожал плечами. — у моего батарейка уже дохнет, зато камера нормальная. иногда снимаю что-то.

он подвинул свой телефон к валиному, что-то нажал. на экране пятого айфона появилось уведомление — валя подтвердил. через секунду в его плейлисте поселились три трека: «райские цветы» и пара треков вышел покурить.

— спасибо, — сказал валя, пряча улыбку. — послушаю.

— зацени, — кивнул миша. — может, не всё твоё, но пару треков оставь.

музыка играла дальше. пельмени кончились. валя допил чай, миша тоже. они сидели на кухне, залитой тусклым светом лампы, и молчали. телефон миши лежал на столе, динамик хрипел, и в этой хрипоте было что-то домашнее, настоящее.

— «клянусь богом, её пусси — это райские цветы», — пропел миша в очередной раз и вдруг рассмеялся. — смешные они. тупые, но смешные.

валя улыбнулся. не из-за песни. из-за того, как миша смеётся. как морщинки появляются у глаз. как он откидывает кудри со лба привычным жестом.

— пойдём в комнату? — предложил миша, вставая. — покажу видосы. там приколы есть.

— пошли, — согласился валя.

в комнате было тепло, почти жарко — батареи палили на всю, и мартовский холод не пробивался сквозь старые рамы. миша плюхнулся на кровать, похлопал рядом, но валя застеснялся, сел на край, почти на пол. тогда миша схватил его за рукав и потянул:

— ты чё, как неродной. садись нормально, не сломаешься.

валя подвинулся ближе. пружины скрипнули, и он почти коснулся мишиного плеча. телефон миши уже лежал между ними на одеяле.

— смотри, — миша взял телефон, открыл паблик с мемами. — это классика.

он показывал картинки: дота-мемы с надписями. валя не всегда понимал, но смеялся — потому что миша смеялся. тот тыкал пальцем в экран, иногда комментировал:

— вот этот в точку, я каждый день так.

— а тут про пуджа, прикинь, чел полчаса стоял в лесу и не пофидил — легенда.

валя смотрел не столько на мемы, сколько на лицо миши. как он улыбается — открыто, как его глаза становятся чуть уже, когда смеётся. как он иногда кусает губу, когда читает что-то особенно смешное.

после десятого мема миша отложил телефон, потянулся к ноутбуку. открыл крышку — экран засветился синим, загрузилась дота. карта, герои, всё, что валя видел только на ютубе.

— ну чё, бледный, — миша встал, взял валю за руку, потянул вверх. — хочешь попробовать? садись сюда. я постою рядом, покажу.

валя сел в кресло. оно было продавленное, обитое кожзамом, который треснул на углах. но внутри — мягкое, тёплое, согретое мишиным телом. валя чувствовал запах: сигареты, гель для душа, что-то сладкое, может, энергетик. он положил руки на стол, но не знал, куда девать пальцы. миша встал справа, наклонился, положил руку на мышь — не на руку вали, просто рядом, показывая.

— смотри, это главное меню. вот тут выбор героя. я сейчас зайду в тренировку с ботами, чтобы тебя никто не затроллил.

он кликнул несколько раз, и экран загрузился. карта была зелёной, с тропинками, лесом, рекой посередине. посредине — фонтан, откуда выбегали герои.

— это наши, — миша указал на синюю сторону. — это враги, красные. задача — вынести их трон, но сначала нужно убить их героев и сломать вышки.

— много, — выдохнул валя.

— ничего, сейчас разберёмся, — миша сказал это спокойно, даже ласково. — я возьму простого героя, чтобы тебе было легче. например, снайпера. у него дальняя атака, можно стоять сзади и не умирать.

он выбрал героя, поставил на линию. потом отстранился:

— давай, теперь ты. просто кликай правой кнопкой, куда идти.

валя взял мышь. ладонь вспотела. он повёл курсором — неуклюже, дёргано. герой пошёл не туда, упёрся в дерево.

— не туда, — миша усмехнулся, и его рука легла поверх валиной на мышь. пальцы миши были горячими, уверенными. он накрыл ладонь вали полностью, повёл, подсказывая.

— смотри, сюда надо. на линию. вот тут — крипы, это наши солдаты. ты должен последним ударом забирать золото. видишь, у них полоска здоровья? когда она почти на нуле — бей.

рука миши лежала на его руке. валя почти не дышал. он чувствовал каждое движение — как миша чуть надавливает, чтобы направить мышь, как его пальцы ложатся между валиных пальцев.

— понял? — спросил миша у самого уха. голос низкий, чуть хриплый.

— ага, — выдавил валя.

миша убрал руку. стало холодно. валя сглотнул и попытался сам. ударил по крипу — промазал. ударил ещё — тоже не добил.

— не торопись, — сказал миша, не насмешливо, а терпеливо. — смотри на полоску. когда она почти белая — жми.

валя попробовал ещё раз. на этот раз получилось. крип рассыпался, и в углу экрана появились цифры: +40 золота.

— о, молодец, — миша хлопнул его по плечу. — поехали.

игра продолжилась. валя учился ходить, атаковать, покупать предметы. миша подсказывал сзади, иногда снова накрывал его руку на мышке, когда валя ошибался. от этих касаний внутри всё переворачивалось. он забывал про игру, помнил только тепло мишиных пальцев, его дыхание у виска, лёгкий запах табака.

— бледный, ты где? — спросил миша, когда герой вали умер в третий раз подряд. — ты отвлёкся?

— нет, — соврал валя. — я просто... не привык.

— ничё, привыкнешь, — миша подвинулся ближе, почти прижался бедром к плечу вали. — давай ещё раз. ты главное не умирай часто. лучше отойти, чем умереть.

миша сам взял мышь, вернул героя на базу. потом отдал управление обратно.

— пробуй.

валя пробовал. у него получалось всё хуже, потому что миша стоял слишком близко, и мысли разбегались, как тараканы. но он делал вид, что сосредоточен. нажимал на кнопки, двигал героя, убивал крипов, иногда даже добивал вражеских ботов, когда миша кричал «бей, бей, бей!».

— неплохо для первого раза, — похвалил миша после получаса игры. — некоторые вон с нуля вообще не могут на линии стоять.

— спасибо, — сказал валя, убирая руки от мыши. они дрожали — от напряжения, от близости, от всего сразу.

миша потянулся, зевнул, сел на кровать.

— давай передохнём. я чайник поставлю.

валя кивнул. он сидел в мишином кресле, смотрел на экран, где боты продолжали бессмысленно бегать по линии, и чувствовал, как щёки горят. он только что полчаса играл в доту. плохо, криво, но играл. и миша его не высмеивал. миша терпеливо учил, поправлял, хвалил.

миша вернулся с двумя кружками. поставил одну перед валей на стол. его рука снова коснулась валиного плеча — случайно или нет, валя не понял.

— ну чё, бледный, — сказал миша, присаживаясь на край кровати. — задонатишь мне когда-нибудь на скин?

— может быть, — валя улыбнулся.

— а серьёзно, — миша посмотрел на него. — ты молодец. правда. не каждый первый раз так держится.

в груди у вали разлилось что-то тёплое, как чай в кружке. он опустил глаза, чтобы миша не увидел, как они блестят.

— давай ещё немного? — попросил он.

— давай, — миша кивнул. — только теперь я рядом сяду, чтобы видеть твои руки. а то ты что-то странно мышь держишь.

миша придвинул стул, сел вплотную к креслу. их колени почти соприкасались. валя чувствовал тепло его тела через джинсы. миша положил руку на подлокотник, близко-близко, но не касаясь.

— давай, бледный. покажи, чему научился.

валя взял мышь. герой на экране дёрнулся, пошёл в атаку. миша смотрел на экран, иногда подсказывал. а валя смотрел только краем глаза, боясь повернуть голову и оказаться слишком близко к его лицу.

он играл ещё час. плохо, но с каждым разом чуть лучше. а когда миша сказал «на сегодня хватит, а то ты задолбаешься», валя почувствовал, что не хочет уходить. не хочет отпускать этот вечер, это кресло, этот синий свет и мишино тепло рядом.

— провод — спросил миша, когда валя уже зашнуровывал кеды.

— далеко, — сказал валя. — холодно. не надо.

— я сказал — провожу, — миша уже натягивал ветровку. — не спорь.

и валя не спорил.

они вышли в ночь. мартовский ветер дул в спину, подталкивая вперёд. миша шёл рядом, сунув руки в карманы. и валя чувствовал: что-то изменилось. не в мире, а внутри. будто дверь, которая была закрыта, приоткрылась ещё чуть-чуть. и теперь он знал, что зайдёт туда снова. они шли молча. март навалился всей своей сырой тяжестью — ветер дул с реки, забирался под куртки, выстужал спины. фонарей в частном секторе не было, только редкие окна светились жёлтым, да где-то вдалеке лаяла собака. дорогу освещали лужи — они отражали небо, серое даже ночью. миша шёл справа, сунув руки в карманы ветровки, капюшон натянут до бровей. валя смотрел под ноги, чтобы не наступить в грязь, но краем глаза всё равно ловил его фигуру. высокий, чуть сутулый, шаг широкий — валя едва поспевал.

— замёрз? — спросил миша, когда они свернули на знакомую улицу.

— немного, — признался валя. — но уже почти пришли.

вон тот дом с покосившимся забором, где старуха кормит котов. вон тот, синий, где мужик орет на жену по утрам. и вот — калитка, крашеная зелёной краской, которая облезла ещё лет десять назад. валя остановился, развернулся к мише.

— спасибо, что проводил.

— не за что, — миша тоже остановился. вытащил руку из кармана, поправил капюшон. — ты завтра... будешь дома?

— да, наверное, — валя пожал плечами. — а что?

— да нет, просто. — миша замолчал. посмотрел куда-то в сторону, на забор, на небо, на лужу под ногами. потом снова на валю.

наступила тишина. только ветер шуршал в голых ветках тополя, да где-то далеко проехала машина. валя ждал. он не знал, чего ждать — может, миша скажет «пока» и уйдёт. может, хлопнет по плечу. может, ещё что-то. миша сделал шаг вперёд. не к калитке — к вале. сократил расстояние так, что между ними осталось меньше вытянутой руки. валя почувствовал запах — ветровка, табак, морозный воздух. и тепло, которое исходило от миши, хотя на улице было холодно.

миша поднял руку. валя не понял — зачем? ударить? обнять? поправить воротник? он замер, не дыша. сердце колотилось где-то в горле, и он боялся, что миша услышит этот стук в тишине частного сектора. рука миши повисла в воздухе. он как будто хотел что-то сделать, но передумал в последнюю секунду. пальцы чуть дрогнули, сжались в кулак, потом снова разжались. миша опустил руку, но не убрал — она так и осталась висеть между ними, на уровне валиной груди.

— слушай, бледный, — сказал миша тихо, почти шёпотом. — я это... ну, в общем.

он не договорил. валя смотрел на его лицо в темноте — фонарей не было, но глаза миши привыкли к темноте, и он видел растерянность. ту самую, которую никогда не замечал раньше. миша всегда был уверенным, наглым, спокойным. а сейчас стоял и мямлил, как нашкодивший школьник.

— что? — спросил валя. голос сел, получилось почти неслышно.

миша вдруг резко шагнул вперёд — так, что их груди почти соприкоснулись. валя инстинктивно отступил на шаг, упёрся спиной в калитку. холодная краска вдавилась в лопатки. миша навис сверху — он был выше, шире в плечах, и в темноте его фигура казалась огромной. валя не знал, что делать. внутри всё кричало: «беги» или «останься» — он не различал. миша смотрел на него сверху вниз, и его глаза блестели.

— я пойду, — сказал миша неожиданно. голос прозвучал глухо, будто он сам себе приказал.

он резко развернулся, сунул руки обратно в карманы и зашагал прочь, не оглядываясь. его шаги быстро затихли в темноте, только ветровка шуршала на ветру.

валя остался стоять, прижавшись спиной к калитке. он не мог пошевелиться. внутри всё тряслось, а в голове была пустота. что это было? он не знал. миша хотел его ударить? обнять? поцеловать? или просто хотел сказать что-то важное, но не решился? валя стоял и смотрел в ту сторону, где исчез миша, пока не замёрз окончательно. потом открыл калитку, зашёл во двор, проковылял к крыльцу. в доме было темно. он прокрался в свою комнату, упал на кровать, не раздеваясь. телефон зажужжал в кармане. валя достал его, посмотрел на экран.

«миша вишневский: спокойной ночи»

всё.

валя смотрел на эти два слова и пытался расшифровать. может, это значило «прости, я струсил». может, «я хотел тебя поцеловать, но не смог». может, «забудь, это была случайность». он не знал.

он написал в ответ:

«валентин тимошенко: споки»

и лёг на спину, глядя в потолок. в ушах всё ещё стучало сердце. он закрыл глаза и снова увидел лицо миши в темноте — растерянное, близкое-близкое, с дрожащими пальцами, которые так и не коснулись его.

что это было? валя не знал. но он знал, что будет думать об этом всю ночь. и завтра. и послезавтра. пока не получит ответ. или пока не перестанет бояться спросить.