Черногорская кровь

Радомир и Сара переглянулись. Родители Мелании, Адриано и Бьянка, встретили их очень тепло, и в прихожей сразу воцарилась атмосфера старой доброй дружбы. Пока дети — нарядная Мелания и сияющий Давид со своим тщательно выбранным подарком — уже убежали вглубь дома к остальным гостям, взрослые остались обсудить предложение.

Сара почувствовала, как внутри разливается приятное тепло от воспоминаний. Те времена, когда Мелания совсем маленькой девочкой засыпала у них в гостях под сказки, казались теперь чем-то из другой, очень мирной жизни.

— Ох, я и забыла, как быстро летит время! — улыбнулась Сара, придерживая рукой поясницу. — Кажется, это было только вчера.

Радомир, который обычно очень настороженно относился к безопасности сына, посмотрел на спокойную и счастливую Сару, а затем на Адриано, в надежности которого не сомневался. Он понимал, что после всего пережитого им всем нужно немного «нормальности».

— Мы совсем не против, — ответил Радомир, слегка приобнимая жену. — Если Давид сам хочет и Мелания так просила, то почему бы и нет? Им полезно провести время вместе.

— Давид будет в восторге! — добавила Сара. — У него с собой как раз есть всё необходимое в рюкзаке, мы подготовились на случай, если праздник затянется.

Бьянка радостно всплеснула руками:
— Вот и отлично! Мы устроим им настоящий вечер с мультиками и попкорном. А вы двое... — она многозначительно посмотрела на округлившийся животик Сары, — поезжайте домой и как следует отдохните. Вам сейчас тишина и покой нужнее всего.

Радомир кивнул, благодаря друзей. Он подозвал Давида на минутку, чтобы сообщить новость. Мальчик буквально запрыгал от радости, обнял родителей и, пообещав «вести себя как настоящий мужчина», умчался обратно к друзьям.

Когда они вышли из дома и сели в машину, в салоне воцарилась необычная тишина.

— Ну вот, — тихо сказала Сара, откидываясь на сиденье. — Впервые за долгое время мы дома будем совсем одни.
— Это звучит как идеальный план, — Радомир завел мотор и накрыл её руку своей. — Заедем за чем-нибудь полезным и вкусным, что тебе сейчас можно, и устроим себе тихий вечер. Тебе нужно отдохнуть, пока наш малыш внутри дает нам передышку.

Машина плавно тронулась с места, оставляя позади шум детского праздника и унося их в тишину их собственного безопасного мира.

Дом встретил их уютным светом фонарей, но стоило им переступить порог, как идиллия вечера мгновенно рассыпалась. В гостиной их ждал Стефан. По его напряженной позе и тому, как он комкал в руках какие-то бумаги, Радомир сразу понял: новости плохие.

— Что случилось? — голос Радомира прозвучал как удар хлыста. Он инстинктивно задвинул Сару себе за спину.

Стефан поднял тяжелый взгляд на Сару, затем на её округлившийся живот.

— Лазар подал апелляцию, — коротко бросил он. — Его адвокаты цепляются за процессуальные нарушения. Но это не всё...

Он замялся, переводя дыхание, и протянул Саре официальный бланк.

— Он требует личной встречи. Лазар заявил, что у него есть информация, которую он передаст только тебе. Он хочет, чтобы ты приехала к нему в колонию. Без этого он обещает превратить процесс апелляции в бесконечный цирк и вытащить на свет детали, которые... ну, ты понимаешь.

Сара почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Воздуха вдруг стало не хватать, а ребенок внутри тревожно толкнулся. Жажда, этот верный спутник её болезни, вспыхнула с новой силой.

— Он не оставит меня в покое, — прошептала она, опираясь на плечо Радомира. — Даже оттуда, из-за решетки, он тянет свои руки.

Радомир буквально закипел. Его лицо превратилось в маску из застывшего гранита. Он выхватил бумаги из рук Стефана и в мгновение ока превратил их в рваные клочья.

— Никуда она не поедет! — рявкнул он так, что зазвенели бокалы в баре. — Передай его адвокатам, передай судье, передай самому дьяволу: Сара больше никогда не посмотрит в сторону этого ублюдка.

— Радомир, подожди... — Сара коснулась его руки. Её пальцы дрожали, но в глазах появилось странное, холодное спокойствие. — Если он подал апелляцию, он может затянуть это на годы. Он будет мучить нас, Давида... малыша. Может быть, если я выслушаю его один раз, всё закончится?

Радомир резко обернулся к ней, его глаза горели яростью и страхом за неё.

— Ты на четвертом месяце, у тебя диабет, тебя тошнит от каждого шороха! Ты хочешь войти в клетку к зверю, который тебя почти сломал? Сара, это исключено. Я решу это по-другому. Стефан, готовь машину, мы едем к прокурору.

Но Стефан не шелохнулся.
— Радомир, он официально вписал это в условия сотрудничества по другому делу. Если Сара не придет, он откажется давать показания против своих подельников, и тогда апелляция может сработать.

В комнате повисла тяжелая, удушливая тишина. Сара посмотрела на свои руки, на которых всё еще виднелись следы от датчика, и поняла: прошлое не хочет отпускать её без последнего боя.

Радомир замер, его челюсти были плотно сжаты, а вены на шее напряглись. Он хотел закричать, запретить, запереть все двери в этом доме, чтобы ни одна тень прошлого не коснулась Сары. Но он посмотрел в её глаза — в них не было страха, только железная решимость женщины, которая защищает своих детей.

— Ты не понимаешь, о чем просишь, — глухо произнес Радомир, подходя к ней вплотную. — Одно его слово, один его взгляд — и всё, что мы так долго строили, все твои кошмары могут вернуться.

— Нет, Радомир, — Сара твердо положила руку на его грудь, прямо над бьющимся сердцем. — Кошмары возвращаются, когда от них бежишь. А я больше не бегу. Если я не поставлю точку сейчас, он будет преследовать нас в каждом судебном иске, в каждой апелляции. Я сделаю это ради Давида и ради того, кто у меня под сердцем.

Она сделала глубокий вдох, борясь с подступившим приступом тошноты, и добавила:
— Ты поедешь со мной. Ты будешь рядом, за стеклом или у двери. Но говорить с ним буду я. Он должен увидеть, что я его больше не боюсь.

Стефан, всё это время стоявший в тени, коротко кивнул. Он знал, что спорить с Сарой в таком состоянии бесполезно.

— Я подготовлю визит на завтрашнее утро, — тихо сказал Стефан. — Сделаем всё максимально быстро. Усиленная охрана, никаких прямых контактов, только через стекло. Радомир, я договорюсь, чтобы ты был в комнате наблюдения.

Радомир долго молчал, глядя куда-то поверх головы Сары. Наконец он тяжело выдохнул и прижал её к себе, уткнувшись лицом в её волосы.

— Ладно. Но если я увижу, что тебе становится плохо, если твой датчик хотя бы пискнет от стресса — я выведу тебя оттуда в ту же секунду, плевать на все правила и апелляции.

Сара прижалась к нему, чувствуя его силу и поддержку. Она знала, что эта ночь будет долгой, а завтрашний день — самым тяжелым испытанием с момента её пробуждения.

— Принеси мне еще воды, — попросила она тихим, но уверенным голосом. — И нужно проверить сахар. Мне нужны силы, чтобы завтра выйти из этой тюрьмы по-настоящему свободной.

Той ночью в доме Драгановичей никто не спал. Пока Радомир проверял отчеты охраны, Сара сидела у окна, глядя на темные очертания черногорских гор, и мысленно повторяла слова, которые она копила в себе долгие месяцы.