До рассвета

После урока Джисон вылетел из кабинета первым, не дожидаясь Минхо. Но тот догнал его у поворота к туалету, схватив за локоть.

- Стой, - сказал Минхо. - Что с тобой сегодня?

- Ничего, - Джисон дёрнул рукой, но не сильно. - Отстань.

- Не отстану. Ты весь день как на иголках. Сначала этот Чан, потом Сынмин со стихом, потом ты пил этот дурацкий сок и смотрел в стену. Я не слепой.

Джисон резко развернулся, и в его глазах мелькнуло что-то дикое, почти звериное, чего Минхо никогда раньше не видел.

- Я сказал, отстань! - голос сорвался, гулко ударился о кафельные стены пустого коридора.

Минхо отшатнулся. На секунду. А потом его лицо окаменело.

- Знаешь что, - сказал он тихо, ровно, - делай что хочешь.

Он развернулся и пошёл в сторону лестницы, ведущей наверх. На крышу. Туда, где они сидели сотню раз, где говорили о всякой ерунде, смеялись, молчали. Куда Джисон обычно приходил, когда хотел спрятаться.

Сегодня Минхо шёл туда один.

Джисон смотрел ему вслед, и внутри что-то оборвалось. Он догнал его уже на лестничном пролёте, на полпути к выходу на крышу.

- Минхо, подожди!

- Не надо, - Минхо не обернулся. - Ты сказал отстать. Я отстаю.

- Я не имел в виду...

- Нет, имел. - Минхо толкнул дверь и вышел на крышу. Ветер ударил в лицо, растрепал волосы, и он зажмурился на мгновение, а когда открыл глаза, Джисон уже стоял рядом.

- Ты ведёшь себя странно, - сказал Минхо, глядя на горизонт. - Не как обычно. Ты что-то скрываешь.

- Я ничего не скрываю! - крикнул Джисон. - Почему ты всегда лезешь в мои дела?!

- Потому что я твой друг! - Минхо развернулся к нему, и в его глазах была злость - настоящая, горькая. - Три года, Джисон. Три года я молчал про всё. Про твои холодные руки, про то, что ты не ешь нормально, про то, что ты просыпаешься только к вечеру. Но сегодня я не могу молчать. Ты ведёшь себя так, будто я тебе никто.

Джисон открыл рот, чтобы ответить - что-то резкое, колкое, чтобы защититься, чтобы оттолкнуть его подальше, чтобы спасти, наконец, от всего этого.

Но вместо этого он просто замолчал.

Потому что Минхо стоял напротив, смотрел прямо ему в глаза, и в его взгляде не было страха. Только боль. И вопрос, который Джисон боялся услышать.

- Джисон, - сказал Минхо тихо, почти беззвучно, - кто ты на самом деле?

Ветер стих. Где-то внизу залаяла собака.

Джисон не ответил.

Но впервые за три года он подумал: а если сказать правду? Если просто взять и сказать, не боясь, что Минхо уйдёт?

Он посмотрел на него - на того, кто спал на его диване, кто пил его чай, кто смеялся над Ханной Монтаной и даже не думал бояться.

И понял, что боится не того, что Минхо уйдёт.

А того, что останется.