До рассвета

- Ты о чём? - спросил Джисон, и голос его прозвучал слишком высоко, слишком наигранно. - Минхо, я правда не понимаю.

Минхо усмехнулся - горько, коротко, без тени веселья.

- Не надо, - сказал он. - Ты знаешь, о чём я. Не притворяйся идиотом.

Джисон замер.

Он стоял на крыше, ветер трепал его волосы, и в этом ветре, в этом холоде, в этом сером октябрьском небе было что-то такое, что делало его лицо бледнее обычного. Бледнее, чем даже всегда.

- Минхо, я серьёзно. Я не знаю, что ты имеешь в виду.

- Ты знаешь. - Минхо шагнул ближе. Не агрессивно - просто ближе, так, чтобы между ними почти не осталось расстояния. - Три года, Джисон. Ты думал, я не замечаю? Что я слепой?

- Что ты не замечаешь?

- Всё! - Минхо развёл руками, и голос его дрогнул. - Твои руки. Твои глаза. Твой сок. Как ты смотришь на солнце. Как ты никогда не болеешь. Как ты избегаешь людей. Как ты не ешь нормально.

- Я ем, - слабо возразил Джисон.

- Ты двигаешь еду по тарелке, и она остаётся полной, я вижу это каждый день. Каждый, блин, день!

Джисон молчал. Смотрел в сторону, на серый горизонт, где небо смешивалось с крышами домов, и ничего не говорил.

А Минхо продолжал - его голос стал тише, но не мягче.

- Я думал, что ты просто такой. Особенный. Что ты просто не любишь утро, потому что ты сова, и что у тебя всегда холодные руки, потому что ты плохо питаешься. Я списывал на всё, что угодно. На осень, на усталость, на характер.

Он замолчал на секунду.

- Но сегодня, когда я увидел тех парней... и ты смотрел на них так, будто они - часть твоего мира, а не моего. Я понял, что это не просто странности. Это что-то настоящее.

Джисон поднял на него глаза.

В них было что-то, чего Минхо никогда раньше не видел.

Страх? Или облегчение?

- Минхо, - сказал он тихо. - Пожалуйста.

- Что «пожалуйста»? - Минхо смотрел на него так пронзительно, так открыто, что Джисону захотелось провалиться сквозь бетон крыши. - Скажи мне правду. Что бы это ни было. Я выдержу.

Ветер стих совсем.

Джисон смотрел на Минхо - на его тёплые глаза, на его открытое лицо, на его руки, которые он держал в карманах, но хотел сжать чужие ладони.

- Я не могу, - выдохнул он.

- Можешь, - сказал Минхо. - Ты просто не хочешь.

Он развернулся и пошёл к двери, оставляя Джисона одного на крыше.

Джисон стоял неподвижно, глядя ему вслед.

Сердце - если бы оно у него билось - разрывалось на части.