До рассвета

В школьном туалете пахло дешёвым мылом и сыростью - тот самый запах, который сопровождает каждый день в любом учебном заведении.

Феликс стоял у раковины, смотрел на своё отражение в мутноватом зеркале, и медленно, почти задумчиво, проводил пальцем по губам.

- Она была сладкой, - сказал он тихо. - Немного приторной, как старый сок.

Хёнджин, прислонившийся спиной к кафельной стене, закатил глаза.

- Ты опять говоришь о еде в общественном месте, - он понизил голос до едва слышного шёпота. - Тише, вдруг услышат.

- Кто? - Феликс поднял бровь, глядя на него в зеркале. - Уборщица?

- Не знаю. Люди.

Феликс фыркнул, повернул кран, и вода пошла - громко, шумно, заглушая слова.

- Еда не слышит, - сказал он с лёгкой улыбкой, в которой не было ни капли жестокости, только констатация факта. - Они не знают, о чём мы говорим. Даже если услышат - не поймут.

Хёнджин тяжело вздохнул.

- Ты слишком расслаблен. Чан говорил, что здесь есть кто-то, кого нужно держать на расстоянии.

- Джисон?

- Нет, - Хёнджин шагнул ближе, голос стал почти беззвучным, - его человек. Минхо. Он слишком близко. Сынмин уже столкнулся с ним.

Феликс выключил воду.

- И что?

- Ничего. Пока. Но если он что-то заподозрит...

Дверь кабинки в самом конце туалета чуть скрипнула.

Феликс и Хёнджин замерли одновременно - как два хищника, учуявшие движение в кустах.

Из кабинки вышел Минхо, поправляя рюкзак на плече, сонный, слегка растерянный - он явно сидел там дольше, чем планировал, и выглядел так, будто только что проснулся.

Он зевнул, посмотрел на Феликса и Хёнджина, и слабо улыбнулся.

- О, новенькие, - он кивнул им, подходя к раковине. - Привет.

- Привет, - ответил Феликс первым, его голос был идеально ровным.

Минхо не заметил, как Хёнджин молча, одними глазами, спросил у Феликса: «Что он слышал?»

Феликс чуть качнул головой - не беспокойся.

Минхо вымыл руки, глядя на своё отражение.

«Еда», - пронеслось в его голове.

Какую еду они обсуждали? Почему боялись, что кто-то услышит?

Он вытер руки бумажным полотенцем и вышел из туалета, оставляя двоих новеньких за спиной.

Он не понял ничего.

Но почему-то по спине всё равно пробежал холодок.