До рассвета

- Ты из Сеула или из Пусана? - спросил Минхо, глядя, как Сынмин ставит книгу обратно на полку.

Вопрос был простым. Обычным. Тем, что задают новым знакомым в первый же день.

Сынмин замер на секунду - почти незаметно, если бы Минхо не смотрел так пристально, - а потом повернулся с той же лёгкой улыбкой, что носила на лице всё утро.

- Откуда такой интерес?

- Просто любопытно. У тебя говор странный.

- Странный?

- Ну, - Минхо пожал плечами, - иногда тянешь гласные, как будто из Пусана, а иногда режешь слова, как сеульский.

Сынмин посмотрел на него чуть дольше, чем следовало. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то - не раздражение, скорее усталость от вопроса, на который нельзя ответить правдой.

- Не задавай кучу вопросов, - сказал он тихо, и в голосе впервые не было шутки. - Это утомляет.

Он развернулся и вышел из библиотеки - легко, бесшумно, оставляя за собой только лёгкий запах, который Минхо не мог узнать. И, кажется, тень, которая на секунду легла на пол длиннее, чем позволял свет.

Минхо остался один среди стеллажей, глядя на закрывшуюся дверь.

Странный тип.

Очень странный.

---

В коридоре, у окна, Бан Чан стоял слишком близко к Джисону, и его голос звучал мягко - нарочито мягко, тем тоном, который когда-то заставлял Джисона забывать обо всём на свете.

- Ты всё ещё злишься, - сказал Чан, чуть наклоняясь. - Это мило.

- Я не злюсь, - Джисон не отстранился, но и не приблизился. Стоял с каменным лицом, глядя куда-то сквозь Чана, будто того вообще не существовало. - Мне просто всё равно.

- Ты врёшь.

- Проверь, - Джисон наконец посмотрел ему в глаза - ровно, холодно, без единой искры того, что было когда-то. - Я действительно ничего не чувствую.

Чан усмехнулся - снисходительно, будто знал что-то, чего не знал Джисон, - и поднял руку, чтобы коснуться его плеча.

Джисон перехватил запястье за секунду до прикосновения.

- Не надо, - сказал он тихо. - Я серьёзно.

Он отпустил руку Чана, развернулся и пошёл в сторону библиотеки - туда, где оставил Минхо. Где пахло бумагой и солнечным светом, а не старыми обещаниями и холодными играми.

Чан смотрел ему вслед, и в его глазах впервые за утро мелькнуло что-то настоящее.

Удивление.

И злость.

Джисон шёл быстро, почти бегом, и думал только об одном - чтобы Минхо никуда не ушёл.

Потому что он был единственным, кто всё ещё делал темноту обитаемой.