До рассвета

Квартира Джисона встретила их полумраком - шторы задёрнуты даже сейчас, вечером, будто солнце могло просочиться внутрь по какому-то тайному расписанию, о котором знал только хозяин.

- У тебя тут всегда так темно, - заметил Минхо, стягивая кроссовки. - Как будто живёшь в берлоге.

- Медведи впадают в спячку зимой, а я - круглый год. Логика та же.

Джисон включил телевизор ещё до того, как сел, - привычным жестом, будто пульт был продолжением его руки, - и полез в холодильник. Вынул два стакана: один с чаем для Минхо, второй - с чем-то густым, тёмно-красным, что он налил себе с абсолютно будничным лицом.

Минхо замер, глядя на стакан.

- Это что.

- Гранатовый сок.

- Джисон. Это выглядит как кровь.

- Это гранатовый сок, Минхо, успокойся, - Джисон сделал демонстративный глоток, причмокнул. - Видишь? Не падаю замертво. Не рычу. Не превращаюсь в летучую мышь.

- Пока что.

- У тебя нездоровая фиксация.

- У тебя нездоровая фиксация на напитках цвета крови, а фиксация почему-то у меня, окей.

Джисон закатил глаза, плюхнулся на диван рядом, и на экране, после недолгой возни с пультом, появилась знакомая заставка - блондинистый парик, гитара, вспышка конфетти.

- Ты серьёзно включил Ханну Монтану.

- Это классика. Не обсуждается.

- Тебе семнадцать лет.

- А тебе, значит, сто, раз ты такой сноб.

Минхо фыркнул, устроился поудобнее, подтянул к себе плед - тёплый, пахнущий чем-то знакомо-домашним, - и сделал глоток чая.

Сериал шёл фоном - Майли Сайрус пела про лучшую из обоих миров, а на экране разворачивалась очередная нелепая school-драма про секретную личность, - и они комментировали каждую сцену с той лёгкостью, с какой комментируют вещи, пересмотренные раз двадцать.

- Смотри, - сказал Джисон, тыча пальцем в экран, - вот у неё секретная личность, и никто не может понять, что попсовая звезда и обычная девочка - один человек. Просто парик надела.

- Гениальная маскировка.

- Прямо как у меня, - Джисон повернулся, приподняв бровь. - Надел толстовку - и никто не подозревает вампира.

- Разница в том, что у Ханны хотя бы парик работает.

- На тебе не работает, потому что у тебя глаз намётан. Остальные, - он пожал плечами, - вообще ничего не замечают.

- Остальные не спали с тобой в одной палатке в летнем лагере, когда ты ночью ел печенье при свете фонарика, потому что «в темноте видно лучше».

- Это было один раз.

- Это было по-настоящему жутко, Джисон.

Он засмеялся - тем самым хриплым «кхе-кхе», - толкнул Минхо локтем, и тот толкнул в ответ, чуть расплёскивая чай, и оба на секунду замерли, чтобы удостовериться, что диван не пострадал.

Дальше шли ещё две серии. Ещё шутки - про суперсилу вампира, растраченную на запоминание текстов дурацких песен, про то, что Джисон, будь он настоящим Дракулой, точно выбрал бы себе замок с плазменным телевизором и системой блэкаут-штор, про то, кто из друзей Минхо первым бы пришёл в ужас, узнав правду, а кто спросил бы «а бессмертие вообще ретёрны даёт?».

Голос Минхо становился тише с каждой репликой. Чай в кружке остыл наполовину. Плед сполз ему на плечи как-то криво, и в какой-то момент - Джисон даже не заметил, в какой именно, - реплики перестали быть репликами, а превратились в ровное, сонное дыхание.

Джисон замолчал на середине фразы.

Посмотрел.

Минхо спал, привалившись к подлокотнику, с чуть приоткрытым ртом, с чёлкой, упавшей на глаза, и с тем самым выражением полного, беззащитного доверия, какое бывает только у людей, которые ни на секунду не задумываются, что могут быть рядом с чем-то опасным.

Телевизор бормотал сам себе - очередная песня, очередной смех за кадром, - а Джисон сидел неподвижно, стакан с гранатовым соком забыт в руке, и смотрел так долго, что если бы кто-то спросил его потом, сколько прошло времени, он бы не смог ответить.

Он слышал сердцебиение Минхо. Ровное. Медленное. Спокойное - так спокойно бьётся сердце только у того, кто ни разу не усомнился, что рядом безопасно.

Джисон осторожно наклонился, забрал у него из рук кружку, поставил на стол - без единого звука, отработанным до автоматизма движением, - и стянул плед повыше, укрывая плечи друга.

- Дурак, - прошептал он одними губами, без всякой злости в голосе. - Заснул у вампира дома. Кто так делает.

Минхо не ответил, конечно. Только чуть нахмурился во сне и перевернулся на другой бок, ближе к спинке дивана, - доверчиво, глупо, по-человечески.

Джисон ещё долго не выключал телевизор. Сидел рядом, в темноте, которая была ему домом, и смотрел на единственного человека, при котором темнота вдруг перестала казаться такой уж одинокой.