До рассвета

Джисон вышел на балкон тихо - привычка, въевшаяся за годы, - и не удивился, увидев там силуэт, облокотившийся на перила спиной к свету.

- Долго же ты, - сказал Сынмин, не оборачиваясь.

- Я не приглашал тебя в гости.

- Дверь и приглашать не пришлось. Замок у тебя всё такой же - детский.

Джисон закрыл за собой балконную дверь плотнее, бросив взгляд назад, в комнату, где на диване всё ещё спал Минхо, укрытый пледом, с лицом, повёрнутым к спинке. Сердце у Джисона - если бы оно ещё умело так делать - сжалось бы.

- Говори тихо, - сказал он. - Он спит.

- Я в курсе, кто он и что он делает в твоей квартире, - Сынмин наконец повернулся, и в лунном свете его глаза блеснули тем самым знакомым нечеловеческим блеском, который сам Джисон научился прятать за годы тренировки. - Пахнет им весь этаж, Джисон. Даже с лестницы слышно.

- Это не твоё дело.

- Было бы не моё, - Сынмин пожал плечами, - если бы это не касалось решения, которое уже приняли без тебя.

Джисон напрягся.

- Какого решения.

- Школы, - Сынмин произнёс это слово так буднично, будто говорил о погоде. - Твоей школы. С понедельника там будет учиться несколько новых лиц.

- Что.

- Хёнджин. Феликс. Чонин. Чанбин, - Сынмин загибал пальцы, скучающим тоном, как будто зачитывал список покупок. - Я, разумеется, тоже. И Бан Чан.

Последнее имя повисло в воздухе дольше остальных.

Джисон почувствовал, как что-то холодное - холоднее, чем обычно бывает в его венах, - прокатилось по позвоночнику.

- Бан Чан не появится в этой школе.

- Появится. Он сам так решил.

- Это было сто лет назад, Сынмин. В буквальном смысле - сто. У нас с ним всё закончилось ещё тогда.

- Для тебя, может, и закончилось, - Сынмин наклонил голову, разглядывая его с тем выражением, которое Джисон помнил ещё со времён, когда Сынмин был просто младшим братом Чана, путающимся под ногами, а не полноценным членом клана. - Для него - не уверен. Но дело не в этом. Совет решил, что городу нужна точка присутствия. Школа - самое логичное место. Много молодой крови, минимум подозрений, удобный доступ.

- Это моя школа, - тихо сказал Джисон. - Мой единственный кусок нормальной жизни за последние три года. И вы просто... приходите и забираете это?

- Никто ничего не забирает. Мы просто будем учиться рядом.

- Вы будете охотиться рядом.

- Осторожно питаться рядом, - поправил Сынмин с холодной улыбкой. - Разница есть, поверь.

Джисон отвернулся, вцепившись пальцами в перила балкона так, что металл жалобно скрипнул под хваткой. Внизу спал город - обычный, человеческий, ни о чём не подозревающий, - и где-то там, в этом самом здании, за стеклянной дверью у него за спиной, спал Минхо. Обычный. Тёплый. Живой.

- Я против, - сказал он наконец.

- Твоё мнение приняли к сведению, - ответил Сынмин без всякой издёвки, но и без капли сочувствия. - И отклонили. Решение принято старейшинами, Джисон, не мной и не тобой. Мы приходим в понедельник. Все шестеро.

- А если я скажу директору, что...

- Что? - Сынмин впервые за разговор усмехнулся по-настоящему. - Что шесть новых учеников на самом деле вампиры? Замечательный план. Особенно с учётом того, что ты сам три года притворяешься обычным школьником у всех на виду.

Джисон промолчал. Крыть было нечем.

Сынмин подошёл ближе, понизив голос - не из вежливости, а потому что действительно не хотел, чтобы услышали за пределами балкона.

- И вот что, Джисон. Это важно, - тон его стал серьёзнее, почти деловым. - Твой человек. Минхо.

- Не впутывай его.

- Именно поэтому я и говорю, - Сынмин посмотрел прямо ему в глаза. - Следи за ним. Внимательно. Он не должен ничего узнать - ни про нас, ни про тебя, ни про то, что происходит в этой школе с понедельника. Ни намёка, ни догадки, ничего.

- Он и так ничего не знает.

- Он спит в твоей гостиной, пропитанный твоим запахом, с твоим пледом на плечах, - сухо сказал Сынмин. - Он либо слепее, чем кажется, либо куда ближе к правде, чем ты думаешь. В любом случае - теперь, когда нас будет шестеро в одном здании, риск вырастает многократно. Один запах путает следы. Шесть - привлекают внимание даже у самых недогадливых людей.

Джисон обернулся, посмотрел сквозь стекло балконной двери на Минхо - на то, как ровно вздымается и опускается его грудь, как чёлка упала на закрытые глаза, - и почувствовал, как внутри что-то сжимается в тугой, холодный узел.

- Если с ним что-то случится, - сказал он тихо, не оборачиваясь к Сынмину, - я не посмотрю ни на какой совет, ни на какое решение старейшин.

- Никто не собирается трогать твоего мальчика, Джисон, - Сынмин вздохнул, и в этом вздохе, кажется, впервые за весь разговор прозвучало что-то похожее на человеческую усталость. - Если, конечно, ты сам всё сделаешь правильно. Следи за ним. Держи на расстоянии от нас. И молись, чтобы он и дальше оставался таким же слепым, как сейчас.

Он шагнул на перила балкона, лёгкий, почти невесомый, как будто гравитация была для него скорее рекомендацией, чем законом.

- Увидимся в понедельник, - бросил он напоследок. - Все увидимся.

И спрыгнул вниз - беззвучно, без единого шороха, растворяясь в темноте city-парка внизу.

Джисон остался один на балконе, глядя в ночь, где ещё секунду назад стоял Сынмин, а теперь не было ничего, кроме ветра и далёких огней города.

За стеклом, в тёплой комнате, Минхо повернулся во сне и пробормотал что-то невнятное - имя, может быть, а может, просто набор звуков, - и Джисон, услышав это даже сквозь закрытую дверь своим слишком острым слухом, вдруг понял, что впервые за очень долгое время по-настоящему боится.

Не за себя.

За него.