Шалости куклы | Турбо

За окном волги поплыла Казань. Город, полностью окутанный снежной пургой, был едва виден, и приходилось напрягаться и вглядываться пару секунд, чтобы понять, где они едут. Печка внутри салона работала на максимум, выплевывая в салон сильное тепло, отогревающее замерзшую девушку. Пока Кащей вальяжно постукивал пальцами по рулю, закуривал сигарету и краем глаза поглядывал на девушку, темноволосая только и пялилась на свои сапожки, пытаясь унять неловкость, – красивые, кожаные, на тонком каблучке, с молнией с внутренней стороны, которые стоили как целая пенсия бабы Таси. Катя эти сапожки всей душой любила, потому и разглядывала их каждую свободную минутку.

В первые пару минут нахождения в машине стало даже неловко. Не то, чтобы прям страшно – скорее, тревожно. Как перед контрольной. Тет-а-тет с Кащеем быть, оказывается, не слишком приятно. О нем она таких баек наслушалась за последнее время, что поняла – это не спокойный и добрый Зима, это не Турбо, что, хоть и любит поагрессировать за ничего, но человечность имеет, да и не тот же Маратка с её школы. О Кащее ходили такие слухи, такие были испуганные лица были, стоило брюнетке спросить у кого то про него. Говорили, мол, он и сидел пять лет за хер знает что, и по головам шел, чтобы свое место в Казани занять, и не брезговал самыми страшными способами, чтобы Универсам наверх вытянуть, что уважают его на всех уголках союза по понятным, но негласным причинам. Да и выглядел мужчина пугающе: особенно эти глаза, мертвые, равнодушные, даже когда на губах улыбка зияет.

И вот сейчас девушка добровольно сидит в машине. За окном проплывают серые знакомые хрущевки, знакомая третья больница, парк, в котором малая Катя еще в детстве носилась. По пути едет, прямо по знакомому маршруту, куда она и сказала – значит, переживать не о чем.

Подобие страха испарилось почти мгновенно, сменившись привычной, глупой уверенностью: что, он убить её может? Да конечно! Каждый день таким занимается, ага, прям в этой машине.

Скептическое настроение по поводу опасности присутствовало всегда. Ну не верила Висанова, что убийцы и насильники сплошь и рядом. Да и выглядят они, сто процентов, по другому – вон, по телеку показывают маньяков, и по всем ним видно: глаза безумные, волосы растрепанные, одежда потрепанная и грязная. А этот Кащей – чисто, изысканно одет в свое кожаное пальтецо и черную рубашку, разъезжает на дорогой машине и под юбку ей с первого слова не лезет. Чего бояться?

Она поправила свой пушистый шарф, откинулась на спинку сиденья, и кинула взгляд на мужчину.

Кащей вел машину одной рукой, лениво поглядывающе по сторонам. Брюнетка сразу заметила на его костяшках какие-то кривоватые, уже немного выцветшие, татуировки. Тюремные, видимо, как и у всех таких.

– А ты че, кстати, в такое время по улице ходишь, а? Че, уроки солишь?

– Немного, – она пожала плечами, потянула вниз юбку школьного платья, которое случайно задралось чуть выше.

– Мамка ж наругает. Нельзя так, кукла.

Катька дернула плечом, демонстративно отвернулась к окну, не хотя выслушивать нравоучения. Тем более от такого едва знакомого человека.

Но, блять, к едва знакомым людям в машину не садятся.

– А тебе-то что? Мое дело.

– Ты мне-то зубы свои не показывай, а? – спокойно, без повышения тона, проговорил он. – Я и рассердиться могу.

Нечто похожее на угрозу было в его словах. Но Катя не испугалась, только едва слышно цокнула языком и кивнула – еще чего, ей с каким-то левым спорить и бояться. Она только покачала головой.

– На биологии рассказывали, что нервные клетки не восстанавливаются. Не сердись, а то умрешь раньше времени, – аккуратно съязвила она, пытаясь вернуть свое место.

Мужчина усмехнулся.

– А я смотрю, ты наконец-то перестала ко мне на «вы» говорить? Ну умница, че. Быстро схватываешь.

– Извините, буду снова на вы, – с издевкой и довольной улыбкой.

– Не надо, – он провел глазами по брюнетке, отвлекаясь от дороги. – Я ж не дед какой-то. На «ты» давай.

Катя улыбнулась.

– Дорого такая машина стоит? – решает нарушить тишину спустя пару секунд девушка, указывая подбородком вперед.

Он пожимает плечами.

– Достаточно. Че, бабки мои посчитать решила?

– Просто интересуюсь, – буднично кивнула Катя. – У меня одноклассники сегодня обсуждали, что хотят себе такую машину купить. Вот и спросила.

– Ну, передай своим одноклассникам, что не хватит у них.

Машина затормозила у самого подъезда знакомого дома. Катя схватилась за ручку дверцы мгновенно.

– Спасибо, что подвез, – она толкнула тяжелую дверь, надеясь, что быстро уйдет.

Но Кащей вышел следом.

У брюнетки внутри все сжалось в тугой комок, в голове пронеслось нецензурное слово: сейчас эта чертова любопытная бабка, сидящая на лавке у соседнего подъезда и собирающая по крохам сплетни, увидит внучку Таськи в компании такого мужика и завтра же все расскажет ей, приукрасив втрое! Или соседская девчонка увидит и по всей школе слух разнесет, что Катька продалась и в шлюхи заделалась... Тогда не получится отмазаться, что это просто такси или дядя Дима с работы. Мысли спутались, превращаясь в сплошное недовольство на лице. Ей безумно захотелось просто рвануть с места, добежать эти несчастные пять метров до подъездной двери и шмыгнуть внутрь, взлететь по ступенькам на третий этаж и запереться на все два замка, наплевав на все манеры и нормы приличия. Будь они прокляты, эти приличия, в такой-то ситуации.

Однако мужчина опередил все это желание. Он обошел капот Волги и встал прямо напротив, поправляя свою меховую шапку и смотря четко в глаза. Катя замерла у передней двери машины, вжав голову в плечи и крепче схватила пальцами ремешок своей школьной сумки. Побежать прямо сейчас уже не получится – путь перекрыт. Да и, вроде как, та бабка уже отвернулась, увлеченная проходящей мимо парой с малышом. Да и на этих чертовых шпильках от сапожек она и двух метров по такому гололеду не выбежит. Да и нельзя позволить себе показать, что она забоялась.

С этой мыслью она и расправила плечи, вздернула подбородок и заставила себя посмотреть на него сверху вниз снисходительным взглядом.

– Кащей, спасибо, что подвез, – сказала она чуть настойчивее. – Дальше сама дойду.

Он не ответил. Подошел почти вплотную, так, что Катя почувствовала, как сильно от него пахнет табаком и духами. Мужчина буквально вжал её спиной к холодному боку машины, заставил оказаться зажатой между его фигурой и корпусом Волги.

– Отпусти, я пойду.

Тогда Кащей медленно, даже как-то лениво потянулся к её лицу. Брюнетка затаила дыхание, расширила глаза от внезапного ступора. Она ждала чего-угодно от старшего Универсамовских: наглой хватки, того, что он полезет ей под юбку, даже насмешки. Но явно не того, что тот своими пальцами на удивление нежно заправит прядку волос за ухо. И улыбнется.

– Кащей.

Он наклонился ближе, опаливая дыханием.

В момент показалось, что он прямо сейчас поцелует её – прямо здесь, посреди её собственного двора. Получить нежеланный поцелуй и так неприятно и мерзко, а тут еще и на глазах прохожих! Девушка резко, испуганно вильнула в сторону, выскальзывая из его рук. Тогда казанский гололед и пошутил над ней.

Нога в сапожке мгновенно поехала вперед, Катя взмахнула руками, теряя равновесие, инстинктивно схватилась пальцами за плечо мужчины. Кащей перехватил её другую руку, потягивая на себя. И в этот же момент под левой ногой раздался отчетливый и ужасно громкий хруст. Девушка замерла в полусогнутой позе, держась ладонью за Кащея. Медленно, обреченно повернула голову и посмотрела вниз: новенький, изящный каблук оказался оторван.

Она даже и не обратила внимание на то, насколько близко они встали.

Катя только почувствовала, как к горлу подкатывает удушливая волна обиды. Сапоги! Её лучшие, мать твою, единственные сапоги.

Кащей усмехнулся, расползаясь в широкой ухмылке.

– Даешь, кукла, – ласково протянул он, качая головой. – Че глаза заблестели, а? Нацепила хуйню, а на меня теперь зыркаешь обиженно.

– Сам ты хуйня, – девушка отвернулась в сторону, едва сдерживая всхлип. – Это, вообще-то, дорогие. Польские! Ты вообще понимаешь, что это из-за тебя? Из-за твоей дурацкой машины, блин. А мне в чем теперь ходить?

– Бля, психичка, – ровно сказал он, и бесцеремонно схватил её за локоть, когда она пыталась сделать шаг в сторону. – Кончай орать, в машину садись давай.

Катя упрямо дернулась, пытаясь высвободить руку.

– Отпусти, больно же! – он и не собирался слушаться.

– Я кому сказал? В машину садись, поедем новые покупать, раз уж я виноват.

Все сопротивление мгновенно прошло. Слова о новых сапогах подействовали как успокоительное.

– Не верю.

– Бля, я тебе что, долбоеб пять раз повторять? Сказал куплю – значит куплю, харе выебываться.

– Все равно не верю.

Кащей устало выдохнул, оглянулся по сторонам и отошел на шаг в сторону.

– Вспомни, как мы познакомились и пойми, блять, что деньгами я не бедствую. Садись, ну. Купим.

Катя уткнулась лицом в собственную ладонь уже снова сидя на переднем сидении Волги, недовольно посмотрела на Кащея, проворачивающего ключ зажигания.

Наивная? Само собой. Глупая? Определенно! Но кто ж в здравом рассудке будет отказываться от новых сапог, особенно, когда впереди будет стоять перспектива ходить или босиком, или в бабкиных валенках? Да и раз Кащей в прошлый раз так легко отдал ей пятирублевую купюру, значит и сейчас с такой же легкостью сможет заменить поломанную вещь.

– Ну и че ты насупилась, а? Сказал же, поедем, купим. Трагедия века, бля.

– Мы таких больше не найдем, – зло огрызнулась Катя. – А мне в чем завтра в школу идти? В валенках? Или в носках шерстяных?

Кащей вывернул из её двора на главную дорогу.

– Не ссы, найдем.

– Не найдем. Такие одни были.

Кащей глянул на нее, как на дуру.

– Успокойся, блять. У меня один барыга прикормлен, у него этих сапог хоть жопой жуй. А ты не ной, а? Раздражаешь.

Вскоре машина затормозила в узком проезде между двумя серыми пятиэтажками. Кажется, это была окраина их района, то самое место, где были самые дешевые квартиры, повышенный уровень преступности по сравнению с соседними дворами и самые страшные хрущевки.

– Приехали, – коротко бросил он, глуша мотор.

Катя подняла глаза, полные недоумения, увидев перед собой дверь в какое-то полуподвальное помещение с облезлой лестницей. Она, вообще то, ожидала витрин местного универмага или хотя бы приличного магазинчика в центре, а не этой дыры, где, поди, даже собака бы не села.

– Мы куда приехали? – она сильнее вжалась в сиденье. – Я туда не пойду. Отвези меня домой, я лучше в валенках похожу.

Кащей шумно выдохнул через зубы, с силой сжал пальцами руль. Он искренне ненавидел, когда его благие решения подвергали сомнению. Особенно такие, так сказать, благотворительные.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты пиздец невыносимая, а? – ровно сказал он. – Ноги в руки и вперед, нормальное место.

Брюнетка покачала головой в отрицании, метаясь глазами из стороны в сторону. Снова посмотрела по округе и постаралась отвергнуть свою страшную мысль о том, что, на самом деле, они приехали сюда совсем не сапожки покупать. В такой глуши, наверное, и убить без свидетелей могут.

А в это время Кащей вышел из машины, обошел её и рывком распахнул пассажирскую дверь. Не дожидаясь, пока Катя сама выберется, он бесцеремонно схватил её за локоть и буквально вытащил из машины на морозный воздух. Катя охнула, недовольно попыталась вырваться, но движение оказалось тщетным: мужчина держал так крепко, что на коже даже могут остаться синяки.

Внутри, за тяжелой дверью, оказалось иначе. Стоило им спуститься по крутой лестнице, как в нос ударил густой аромат дорогих сигарет, чего-то приторного и кожаного. Здесь было тепло, горел яркий свет, вдоль стояли стеллажи, полки и коробки, забитые импортной обувью и вешалками с дефицитным шмотьем.

– Раис! Ты там где ходишь? – крикнул Кащей, подталкивая Катерину вперед.

В этот же момент из какой-то двери, прикрытой ярко-красной шторой, вышел маленький, круглый человек в жилетке поверх клетчатой рубашки. Он был на голову ниже Кати, с залысиной на затылке, которую тщетно и безуспешно пытался прикрыть седоватыми волосами, зачесанными набок. На его лице сияла радушная улыбка.

– О-о-о, Кащей, мой дорогой человек! – картавя сказал Раис, улыбаясь во все золотые зубы. – Какими судьбами? Ой, мама дорогая, какая ягодка!

Катя нахмурилась, ловя на себе восхищенный взгляд снизу.

– Что за красота в моей скромной обители? Прямо с обложки журнала «Ригас модес», – неуместно сказал мужик, приваливая руки к груди и причмокивая губами.

– Хватит любезничать, Раис, – поморщился Кащей, хотя комплимент его девчонке явно пришелся ему по душе. – Тут, вот, этой красоте новые сапоги нужны. Че предложить можешь?

– Понял-понял, все сделаем! Иди сюда, нимфочка, садись, – татарин засуетился, указал брюнетке на кресло, обитое бархатом, и убежал куда-то за стеллаж.

Раис закидал коробки, шуршал бумагой, что-то бормотал себе под нос по-татарски, бегал по подвалу со скоростью заведенной машинки, пытаясь угодить Кащею. Катя осторожно присела на указанное место, глянула на Кащея, что абсолютно невозмутимо закурил сигарету и прижался спиной к подоконнику, наблюдая за этим представлением.

Вскоре развернулась настоящая комичность: Раис буквально падал на колени перед девушкой, кряхтел и пыхтел, помогал ей застегнуть то одни, то третьи сапоги, постоянно приносил еще и еще пар, но сам скептично комментировал все, будто читая мысли Кати.

– Не то, да? Так, у меня есть еще один вариант, – он скрылся снова.

Мужик бегал кругами, принося новые и новые варианты: и замшевые, и кожаные, блестящие, и вычурные, и на шпильке, и на толстом каблуке, и на платформе, всех цветов и размеров. Катя, полностью забыв про все плохие мысли, с азартом выбирала, вертела ногами, капризно кривила губы, проходила до зеркала, как на подиуме, и постоянно ловила на себе насмешливый взгляд Кащея, который явно наслаждался этим зрелищем. В конечном итоге, спустя минут двадцать пять, они втроем остановились на потрясающих сапожках из черной кожи на тоненькой шпильке, сидящих на ногах как влитые.

Кащей молча вытащил из кармана деньги, отсчитал сказанную сумму и уже двинулся к выходу, подгоняя темноволосую.

– Кащей, погоди, погоди, дорогой, – Раис вдруг замер, подняв вверх палец. – Я тут одну вещицу знаю, берег для жены, клянусь, но этой красотке она нужнее, будто сам бог велел. Бомба вещь! Таких больше не найдешь.

– Неси, – увидев заинтересованные глазища Кати, мужчина и не думал отказываться. Проснулся интерес.

Раис метнулся в свою каморку и вынес какую-то вещь в чехле. Как только он расстегнул молнию, Катя ахнула. Аж дыхание перехватило. Это была шуба.

Настоящая норковая шуба, с глубоким цветом настоящего густого меха.

– Накинь, – скомандовал Кащей.

Катя сняла свою куртку, небрежно кинула её на кресло и позволила Раису набросить шубу на её плечи. Подошла к большому зеркалу в раме.

На нее смотрела совсем другая Катя. В новых дорогих сапогах, в черных капроновых колготках, в дорогущей шикарной шубе и с горящими глазами. Она крутанулась, чувствуя приятную тяжесть, и улыбнулась – легко, счастливо, искренне любуясь своим отражением.

Кащей стоял подальше, прислонившись спиной к косяку и скрестив руки на груди. Смотрел на девушку, не отрываясь. В его глазах будто заплясали чертики: смесь первобытного желания и искреннего восхищения. Он увидел, как она сияет, как хорошо она смотрится в таком выгляде, и в голове уже рисовалась четкая картинка: он, Кащей, и рядом она, самая красивая его девушка. Мужчина представил, как хорошо они будут смотреться вместе. Внутри разлилось настоящее тепло.

– Сколько? – коротко спросила Катя. Но как только Раис шепотом назвал неподъемную сумму, она мгновенно побледнела.

Столько денег она в жизни в руках не держала. Что уж там! Даже не слышала о такой сумме.

– Ой, нет, – она быстро стянула с себя шубу. – Слишком, извините.

Брюнетка протянула шубу мужику, убирая улыбку с лица. И услышала, как за спиной хлопнула дверь: Кащей молча вышел из помещения, ничего не сказав.

– Э-э-э... – Раис почесал затылок, недоумевая, что и происходит.

Прошло минуты полторы, как дверь снова скрипнула и в пороге показался Кащей. В его руке была толстая стопка купюр, перетянутая канцелярской резинкой. Он подошел к Раису, равнодушно кинул деньги на кресло.

– Берем, упакуй нам.

– Кащей, ты... – попыталась возникнуть девушка, расширяя глаза от шока.

– Я сказал берем, ага.

Он взял пакет из рук мужика, кивнул ему на прощание, властно обхватил её за талию, прижимая к себе, и повел к выходу.

***

Катя буквально влетела в квартиру, громко хлопая дверью, разнося звук по всему подъезду. Сердце колотилось в самых висках, адреналин бушевал внутри, не давая прийти в себя.

– Ба, ты дома? – крикнула она, но ответа не пришло.

Катя на цыпочках заглянула в зал, потом на кухню, в спальню бабушки и даже на балкон. Никого. Наверное, ушла к соседке на чай, косточки всем перемывать. Катя шумно выдохнула и прислонилась спиной к стене с цветастыми обоями с узором из роз в коридоре.

Пронесло.

Если бы баба Тася увидела её в шубе и новых сапогах после школы, у нее бы инфаркт случился прямо с порога.

Катерина расстегнула свою куртку, стащила её с плеч и кинула на пол возле двери, как самую ненужную обертку. Глянула на себя в зеркало, перевела сияющий взгляд на пакет с шубкой и ярко, почти по-детски улыбнулась. Это и есть настоящее счастье! Девушка мгновенно подлетела к домашнему телефону, что стоял на тумбочке возле трюмо. Схватила трубку, прижала её к уху и набрала выученный наизусть номер Юльки.

– Алё? – раздался в трубке звонкий голос.

– Юль, привет! – Катя подавилась мыслями. – Ты, блин, сейчас офигеешь. Знаешь, что сейчас было? Я просто в шоке!

– Не томи уже, что у тебя там стряслось?

– Меня Кащей подвез со школы.. Ну этот, старший Универсамовских. И, прикинь, шубу и сапоги мне подарил.

– Чего? Какую шубу? – подруга на том конце провода ошарашено вздохнула.

– Обычную! Норковую, блин, – Катя замотала головой, пытаясь передать свой восторг, и размахнула рукой. – Мы в какой-то подвал поехали, я думала всё, меня там прирежут-зарежут, а он просто подарки мне подарил там. Вот так!

Юлька на секунду замолчала, пытаясь переварить услышанное, а потом ка-а-ак расхохоталась. Громко, заливисто.

– Ну ты даешь! Дурочка, – сквозь смех сказала подруга. – Че, ты у нас мажорка теперь, получается? Пипец девчонкам в школе, обзавидуются и лопнут. Слушай, а шубу дашь померять? Разочек.

Катя улыбнулась, приглаживая ладонью выбившуюся прядь волос.

– Дам, конечно, – легкомысленно протянула. – Он еще это так легко сделал. Мне этот мужик, ну, продавец что-ли, назвал цену, так я сразу хотела отказаться, у меня глаза на лоб полезли. А Кащей спокойно сказал: «берем». И реально взяли! А еще...

– Кать, подожди, – вдруг резко перебила девушка с нетипичной для нее серьезностью. – Слушай, а если серьезно. Ты поаккуратнее с ним, ладно? Мне Зима рассказывал, что Кащей вообще отмороженный на голову. Мало ли что, Катюш.

Катя досадно поморщилась, накручивая на палец прядку волос. Ну вот, опять начинается. Эти постоянные нравоучения настолько осточертели, что все веселье опять вмиг пропало. И Юлька теперь туда же, из той же оперы.

– Тц, Юль, не начинай, а? – фыркнула, дернув плечом. – Что он мне сделает? Ой всё, ладно, давай, пойду делами заниматься. Пока!

Она бросила трубку обратно, даже не дожидаясь ответа. Сразу стало легче. Ну не хотелось никак сейчас слушать эту душную серьезность, и нравоучения сейчас были ни к чему. Катя была уверена: с ней ничегошеньки не может произойти.

Настроение снова взлетело до небес, стоило примерить новую шмотку заново. Катя аккуратно засунула её в самый дальний угол своего шкафа, подальше от бабушкиных глаз, завязала небрежный хвост и направилась на кухню. Открыла холодильник и глянула на негустое содержимое: полбанки соленых огурцов, пучок лука, помидоры. Отлично, будет салат.

Катерина достала тяжелую деревянную доску и принялась за дело. Нарезала все нужное ровными кубиками, напевая под нос любимую песню. Из головы никак не выходил хит группы Мираж, который крутили на всех дискотеках.

Следующий час пролетел незаметно. Катя уже сидела на диване, лениво бубнила под нос стихотворение по литературе. Учебник лежал на коленях, а мысли были совсем о другом: как же девчонки со школы будут завидовать, увидев Катю в таком наряде! Она так ясно представляла себя в этом образе, что даже скучные строчки Есенина казались не такими уж и унылыми.

В замке провернулся ключ. Катя тут же взяла в руки книгу, притворившись, что читает, делая вид бурной учебной деятельности. Баба Тася заглянула в гостиную, поздоровалась с внучкой, похвалила за работу и пошла в свою комнату, чтобы, наконец, отдохнуть.

Через минут десять стих был выучен наизусть. Катерина решила заглянуть к бабушке, поболтать о насущном и, может, попить вместе чай с печеньем. Тогда она заглянула в её комнату и замерла.

– Ба, ты чего?

Бабушка лежала на кровати, бледная, взявшись за голову.

– Давление, Катюш, опять, как на зло, – едва шевеля губами пожаловалась баба Тася.

Катя кивнула и заметалась по квартире. Достала из аптечки корвалол и еще какую то коробочку с неизвестным названием, быстро налила воды в граненый стакан. Отнесла бабушке. Поставила чайник, заварила чай с лимоном, и принесла бабушке прохладное полотенце ко лбу.

Азы медицинской подготовки у нее были на удивление крепкие. Баба Тася, будучи бывшим главврачом районной больницы, еще с самого детства вкладывала в голову внучки все свои знания и умения, надеясь, что когда то и она продолжит её благородное дело, станет врачом и будет людей лечить.

Когда бабушке стало чуть легче, она поудобнее устроилась на подушке. Брюнетка села рядом на низкой стульчик, подвинув его ближе, и начала рассказывать ей какие-то глупые, отвлекающие истории. То про то, как ее пыталась унизить учительница физики, то про одноклассниц, то про Юльку. Она старалась готовить весело, размахивать руками, чтобы поразвлечь бабушку.

Баба Тася слушала, чуть заметно улыбаясь уголками губ.

– Молодец, Катюша, – она кивнула и сразу перевела тему. – Ты знаешь, мне сегодня тетя Равиля звонила. Говорит, видела тебя, Кать, как ты садилась в какую-то машину дорогущую.

Катя сглотнула.

– Ой, бабуль, – она неловко рассмеялась. – Тетя Равиля, наверное, опять очки свои не надела, вот и видит черт знает что. Что, мало девчонок, похожих на меня? Я после школы сразу домой пошла одна, вот, даже села уроки учить.

Она улыбнулась, пытаясь убедить бабушку в своей правдивости.

– Все, ба, отдыхай, я пойду доучу.

***

Два дня пролетели быстро. Катя за эти сорок восемь часов успела перемерить весь свой шкаф с новыми вещами, тщательно подбирая новые сочетания, и поднимая свою самооценку еще выше.

Она чувствовала себя такой особенной.

Сегодня они с Юлей решили прогуляться, людям себя, красавиц, показать. Температура на улице слегка поднялась, мороз не настолько сильно уже кусал за щеки, хоть руки все еще мерзли. Катя чувствовала себя королевой: на ней была та самая шуба, плотные колготки, джинсовая короткая юбка и толстый свитер нежно розового цвета. Холодно было жуть, ноги ниже колена уже давно промерзли, но Катя упрямо цокала каблуками дальше.

Юлька от нее не отставала. Она была в своем любимом пальто, с шарфом розового цвета, дважды обмотанным вокруг шеи, с густо накрашенными ресницами, в самой модной одежде и вечной улыбке до ушей. И все время щебетала без умолку.

Подруги только что вышли из кафе на улице Декабристов, где умудрились, несмотря на мороз, слопать по порции сливочного мороженого. А теперь они возвращались в сторону своего района, неторопливо беседовали на какую-то глупую девичью тему, перебирая знакомые сплетни. Только время от времени оглядывались по сторонам, боясь нарваться на еще одних отморозков, которые захотят поприставать. Начинало уже темнеть, становится по-настоящему холодно и неуютно – нормальные то люди в это время дома чаи гоняют, а не ходят по Казанским улицам.

Юля и Катя свернули во дворы за кинотеатром. Брюнетка сунула руки в карманы.

– Слушай, а прикинь, если ты этому Кащею понравилась? – весело заговорила Юля, пихая подругу локтем в бок. – Будешь тогда вообще крутой ходить, как там девушек криминальных авторитетов называют? Матрешка? Еще нос задерешь и перестанешь с простыми смертными здороваться.

– Не говори чепухи, а? – Катя фыркнула. – Он меня на лет десять старше, наверное. Просто... Щедрый человек, так сказать.

– О-ой, кому ты тут рассказываешь, – светловолосая скептично помотала головой. – Вот прям таки, у нас половина союза такие щедрые. Люди, вон, на хлеб копейки собирают, от получки до получки живут, а тут тебе по доброте душевной шубу дарят. Сколько она стоит? Наверное, как жигули, какие-нибудь.

– Юлечка, ты вот бред бредом несешь, конечно. Лишь бы сказать что-то. Ну я откуда знаю? Может, у него денег сильно много, вот и разбрасывается ими..

– Ага, – она кивнула, хватая подругу за руку. – Слушай, а он то деньги точно нечестным трудом зарабатывает. Интересно, скольких людей он обманул за такую шубку. Это вообще как-то стремно..

Бредни подруги перебили громкие звуки, доносящиеся спереди.

– На меня смотри, Ералаш, блять, – донесся откуда-то голос Турбо.

Девчонки мгновенно замерли.

– Это Валера? – тихонько спросила блондинка.

– Ага.

Они осторожно, стараясь не привлечь внимания, сделали несколько шагов в сторону и встали около большого раскидистого дерева, скрываясь от глаз недалеко стоящих. С этого места было видно абсолютно все, что происходит там.

Выстроившись в неровную шеренгу, стояли семеро мелких пацанов. Скорлупа – ребята по четырнадцать-пятнадцать лет. Все они стояли, опустив головы и пряча руки в карманы от холода, перешептываясь. Перед ними лениво шагали Зима и Турбо.

– Подходите по одному, мы пробиваем вам фанеру, вы закрываете ебальники и уходите. Понятна схема? – объяснял правила лысый, разглядывая пацанов оценивающим взглядом.

Валера стоял молча, потирал кулаки и разглядывал скорлупу. Он был без шапки, его темные кудри трепались из-за ветра, его кожаная куртка была расстегнута. Лицо сосредоточенное, злое. Как только к нему подошел какой-то низкий рыженький мальчишка, он безжалостно, без колебаний, ударил его кулаком прямо по лицу. Сплюнул в сторону и позвал движением руки к себе следующего, парнишку в пальто.

– Офигеть... – на одном дыхании сказала Юля, дергая Катю за руку. – Это они их, типо, наказывают так? Давай посмотрим, а?

Катя согласилась мгновенно, прищурила глаза, наблюдая за дальнейшей картиной. Это выглядело страшно. Но и невероятно притягательно.

Следующим к Турбо подошел Марат – мальчишка со школы Кати, на два класса младше её. Валера медленно выдохнул, и коротким, резким движением впечатал кулак прямо в челюсть пацана. Марат упал на землю, не издавая ни звука, схватил ртом воздух и плотно сжал губы, чтобы не застонать.

– Следующий.

Как только Маратка встал, Зима, не теряя времени, ударил на добивание ровно в то же место, чтобы урок усилился точно надолго: Марат получал за курево в тайне от старших.

Девчонки из своего место видели, как пацаны один за другим принимали удары от суперов. Это выглядело жутко, страшно, и до одури захватывающе. Юля смотрела на это, не моргая, прикусив губу от азарта. И приговаривала:

– Вот это да!

Как только Турбо закончил с последним, кажется, Фантиком, он повернулся на Вахита и достал из кармана пачку сигарет, чтобы закурить и перевести дух. И в этот же момент Марат, вытирая тыльной стороной ладони кровь с губы, вдруг поднял голову и повел взглядом по двору. Его глаза остановились четко на девчонках.

– Это че, Юля и Катя?

Турбо и Зима мгновенно развернулись. В их глазах, в которых еще недавно горела злость, сразу появилась какая-то радость. Они заметно расслабились, убирая все напряжение. Валера сделал несколько шагов вперед, щурясь в темноту.

– Эу! – крикнул кудрявый. – Вы че тут забыли?

Юлька, ни капли не смутившись, выпорхнула первой.

– Привет, мальчики, – она звонко поздоровалась. – А мы гуляли вот, наткнулись на вашу воспитательную работу. Вахит, привет, – она подошла ближе и обняла лысого за плечи, на что тот, улыбаясь во все зубы, в ответ обхватил её талию. Ему явно было приятно внимание блондинки.

Катя встала следом, сохраняя невозмутимый вид. Почувствовала на себе пристальный взгляд Турбо.

– Хорошо выглядишь, – буркнул Валера, подходя ближе. – Дорогая шуба наверное. Кто подарил?

Катя проигнорировала этот глупый вопрос.

Вскоре они разговорились и двинулись вперед.

Парни, забыв о недавней воспитательной работе, весело обменивались шутками с девушками. Медленно, несмешно, прогуливаясь по вечернему проспекту, они через пять минут вышли к развилке: дорога влево уходила к Юлькиному подъезду, вправо – к Катиному. Вахит мгновенно сделал шаг к блондинке, отделяясь от остальных.

– Юль, давай я тебя провожу.

– Тебе же с Катей в одну сторону, – улыбнувшись, спросил Турбо.

Зима едва заметно улыбнулся и отвел взгляд.

– Да мне там, ну, – он замялся. – В ту сторону надо мне, короче.

До подъезда Кати они шли в тяжелой, давящей тишине, слышно было только, как под ногами хрустит снег и как завывает ветер вокруг. Девушка шла, уткнув нос в пушистый воротник шубы, пряча руки в карманы от холода. Она чувствовала, как тело ломит от мороза, как каждая мышца, казалось бы, уже заморожена до каждой клетки. Турбо шел рядом, засунув руки в карманы штанов. Он и не думал что-либо говорить, максимально погруженный в собственные смутные, неясные мысли.

В голове только и крутилась мысль: как эта девчонка, с которой они еще пару лет назад вместе лазали по крышам гаражей, делили одно мороженое на двоих, обменивались неловкими, но крепкими объятиями на прощание, скидывались по паре копеек на вкусный шипучий лимонад и вместе смеялись с самых глупых, детских шуток, вдруг могла превратиться во что-то настолько чужое, недосягаемое и такое прагматичное. Парень чувствовал, как внутри него ворочается глухая злость и ностальгия по безвозвратно ушедшему прошлому – он ведь помнил тепло её рук и объятий, помнил тот искренний смех и яркость глаз, когда она была по-настоящему живой. А теперь она идет рядом, такая уверенная в себе недотрога, до которой даже, сука, притронуться нельзя, не говоря уже о том, чтобы обнять. Это было так несправедливо.

Турбо скучал по той милой девчонке, которая умела радоваться мелочам и не строила из себя бог знает кого. Эту Катю он всей душой не понимал.

Они остановились у подъезда.

– Спасибо, что довел. Пока, – она натянуто улыбнулась, и уже двинулась дальше. Но Турбо взял её за локоть, удерживая её на месте.

– Катя, – глухо выдохнул он. – Это тебе Кащей шубу подарил?

Девушка замерла. Сердце на секунду остановилось: как он так угадал? Но Катя мгновенно включила свою привычную защиту. Напустила на свое лицо самый ошарашенный вид, захлопала длинными накрашенными ресницами, изображая невинность, и недовольно дернула плечом, пытаясь освободить руку.

– Турбо, о чем ты? – она картинно округлила глаза. – Какой еще Кащей? Почему ты меня вечно к нему приписываешь?

Валера ничего не ответил сначала. Он медленно полез в карман куртки, достал оттуда сигарету. Затянулся, выпустив струю дыма и прямо посмотрел на девушку.

– Я видел твою фотку у Кащея в каморке. Вы же явно знакомы, не просто так он твою фотку хранит, блять. Скажи честно, это он тебе это подарил? Шубу эту? Она же дорогущая пиздец, у кого еще такие деньги могут быть.

Внутри все похолодело. Фотка? Откуда у него её фотка? Как она туда попала?

Ей в момент стало по-настоящему жутко, по спине пробежал ледяной пот, а дыхание перехватило, но показывать свой страх перед Валерой было нельзя. Тогда он может понять, что она и вправду довольно близко знакома с Кащеем и это и вправду его подарок. Тогда и мало никому не покажется... Валера же отбитый, страх у человека отсутствует. А Кащей его в порошок за это сотрет.

Но почему у него лежит ее фотография? Может, сомнения насчет него были правдивые?

– Какую фотку? – Катя нервно усмехнулась, пытаясь отогнать внимание со своего замешательства. – Ну я откуда могу знать, что у него делает моя фотография? Мало ли что.

Катя судорожно соображала, как выкрутиться, как сочинить правдоподобную историю, которая в момент спасет её.

– Да господи, Валер! Ну ты и дурак, честное слово, – затараторила она, на ходу придумывая историю. – Какой Кащей? Эту шубу бабушке моей её подруга отдала. У нее там дефект какой-то на подкладке, вот она по дешевке и уступила. А я, вообще-то, уже полгода копила на нее.

Турбо внимательно вгляделся в ее лицо. Хоть разум и кричал в голове, что брешет Катя и верить ей вообще не стоит, упрямое сердце до боли хотело верить что она– та самая чистая, беззаботная девчонка – не имеет никакого отношения к грязным делам его старшего. Не хотелось верить, что Катя стала очередной подстилкой Кащея.

Поэтому Валера и кивнул, натянул на губы слабую, облегченную улыбку и смягчился.

– Долго копила. – повторил он, качая головой. – Ладно, верю. Просто... ты это...

Турбо сделал шаг ближе, едва ощутимо коснулся своими пальцами ладони Кати.

– По возможности не водись ты с Кащеем, Кать. И вообще в его сторону не смотри, ладно? Он опасный. Не пара тебе.

Катя почувствовала, как внутри разлилось тепло. Валера все таки был хорошим – своим, безопасным, почти родным, несмотря на все эти заморочки. Он был тем, кто всегда придет на помощь. Был тем, кто всегда беспокоился о ней.

– Да я и не собиралась с ним водиться, Валер, – просто бросила она, отмахиваясь от предъявлений. – Нужен он мне? Не переживай.

– Да я не...

– Всё я пошла, холодно уже, – перебила его брюнетка, не давая закончить фразу и быстро шмыгнула в подъезд, напоследок стреляя прямо в самое сердце Валеры милой улыбкой.

Турбо простоял еще несколько минут, глупо пялясь на дверь и улыбаясь, как последний дурак.

__________

Не забывайте ставить звездочки и писать комментарии, мотивация будет обязательно расти и главы будут выходить чаще.

Тгк: шалости висанички
(можно найти по ссылке в профиле или по нику vissanichka)
Тикток: vissanichka

Как вам?

Эта история заставит вас переосмыслить отношение к собственному легкомыслию.