Шалости куклы | Турбо

– Ты видела, как этот лысый, – светловолосая, то и дело спотыкаясь на своих каблуках, заливисто смеялась, хватая Катю за руку. – Прям кинулся на того, в кепке... Я думала, они там сейчас все друг друга поубивают. Ха-ха-ха...

Субботний вечер клонился к своему завершению. Ночь была черной, безлюдной, окутанной в мороз. Дискотека в Доме Культуры закончилась, как это частенько бывало, неожиданно и шумно, с потасовкой всех группировок, сцепившихся между собой по какой-то ерунде. Катя с Юлей, не дожидаясь приезда милиции, выскользнули из здания через черный выход, держась за руки и громко хихикая. Адреналин бушевал в крови, бил в виски, заставляя чувствовать себя по-настоящему живыми. И хоть мороз кусал за щеки, девчонки его не замечали.

– Да что, пускай! – брюнетка махнула рукой. – Не каждый день за тебя парни дерутся, правильно? Главное, что мы вовремя ноги сделали.

Катя перепрыгнула через лужу.

Дорога до дома предстояла недлинная. Дом Юльки находился всего в десяти минутах размеренного шага, потому девушки могли спокойно позволить себе рассказывать друг другу истории, вспоминать какие-то общие моменты, болтать и напевать мотивы песен. Так они и прошли несколько кварталов, сворачивая на более темную, узкую улочку, которая вела прямо к центральной дороге. Света здесь меньше, фонарь стоит всего один, и то где-то далеко – но идти через это всё всего пару минут.

Пока Юля пыталась вспомнить имя одноклассницы, из темноты вынырнули двое парней. Их незнакомые силуэты постепенно приблизились, открывая глазам широкие плечи, спортивные куртки и самодовольные лица. Вскоре они остановились прямо напротив девчонок.

– Опа-а, а кто это у нас такой красивый один по ночам гуляет? – протянул один из них, поднимаясь глазами по открытым ногам. – Совсем одни, красавицы?

Второй парень лишь ухмыльнулся и сделал шаг вперед, нарушая все негласные границы.

– Не дело это, куколки, – рука потянулась к руке блондинки. – Айда с нами, проводим?

– А может, и не только проводим, – добавил второй.

Юля вздрогнула, вмиг убирая все веселье с лица. Прижалась ближе к подруге. Катя, в свою очередь, наоборот, мгновенно ощетинилась. Глаза сузила, губы сжала в тонкую линию.

– Руки убери, а? – прошипела.– Проведите кого-нибудь другого, мы и сами дойдем.

Она попыталась оттолкнуть руку парня, которая уже нагло легла на плечо. Парень улыбнулся, чувствуя свое превосходство, но ни на шаг не отступил, не чувствуя должного сопротивления.

– О-о-о, какие мы дерзкие! Ну давай, зубки покажи. Я люблю таких, – с издевательством.

Катя оглянулась на подругу, чувствуя, как тело напрягалось до предела. Захотелось не просто убежать отсюда, но и дать этим самоуверенным рожам по зубам.

– Блять, – выдохнула она, и резко подалась вперед, скидывая с себя руку. На мгновение это помогло, но уже в следующее парень сильной хваткой положил свои руки на её талию, притягивая ближе. – Отпусти!

– Да хватит ломаться, ну, – опускает руки ниже, вызывая на лице еще большее недовольство. – Не хочешь по-хорошему, будет по-моему. Так даже интереснее, да?

Друг, зажимающий подругу, гадко усмехнулся.

Из темноты, из-за угла вышел мужчина. Длинное кожаное пальто, меховая шапка, самоуверенное лицо. Парни, только полные наглости и уверенности, мгновенно замерли, наглые ухмылки сползли с лиц, уступив растерянности. Даже глаза, доселе горевшие похотью, расширились. Возможно, надеялись на то, что это абсолютно левый мужик, который просто пройдет мимо, давая на самосуд судьбы девчонок, решивших, что они слишком хороши для сидения дома в столь поздний час. Но не тут то было. Видимо, как только мужчина приблизился, они его узнали.

– Кащей, мы... – шагнул вперед первый.

– Че тут? – он остановился рядом, насмешливым взглядом окидывая толпу. – Вы че, пацаны, к девчонкам лезете, а?

Один из парней, тот самый, что держал Катю, мгновенно отпустил её. Попятился, открыл рот, пытаясь найти оправдание.

– Мы тут...

Он не успел договорить. Мужчина быстро подошел ближе. Отработанное движение, без предупреждения, пришлось по лицу. Жесткий, короткий удар кулаком в челюсть и паренек с глухим стоном рухнул на землю, не успевая понять, что и произошло. Но получил еще один удар куда-то в область ребер, на сей раз уже ногой. Второй, ошарашенный с ног до головы, попытался юркнуть в сторону и уйти под шумок, но мужчина и его не оставил без ничего. Еще один удар, более жесткий, прицельный, ровно в то же место. Паренек согнулся пополам, искажая лицо от боли.

– Сьебались бы вы, по-хорошему, пока кровью плеваться не начали. Щеглы, блять. А я с вами потом лично беседу проведу.

Вскоре они послушно скрылись в темноте, не собираясь нарываться на еще парочку ударов. Мужчина не стал преследовать их, только проследил взглядом за исчезающими силуэтами и несуетливо перевел внимание на девушек. Он был абсолютно спокоен, невозмутим настолько, будто только что не избил двух человек.

Юля уткнулась в плечо подруги, хватая её за руку до белеющих пальцев. Она тяжело дышала, тело била мелкая дрожь. Катя, напротив, выпрямила плечи, сплела их пальцы, пытаясь поддержать подругу, и встретилась взглядом со спасителем.

На его губах появилась медленная улыбка. Не добрая, а какая-то, скорее, снисходительная.

– Опа, – усмехнулся он. – Неужто опять ты, кукла? Че, преследуешь меня? Чем я счастье такое заслужил?

Тогда-то Катя и узнала стоящего перед ней. В голове, возможно, выругалась бы, но смогла только кивнуть, отвлекая от покрасневших щек. Перед ней стоял тот самый мужчина, у которого она нагло стрельнула пять рублей неделю назад.

– Здравствуйте, – пожимая плечами, проговорила брюнетка, возвращая голосу невозмутимость.

– Привет, – насмешливо поднял брови. – А че по ночам одни ходите? Мама не рассказала, что опасно? Пошлите, провожу уж, расскажу про опасности мира Казанского, как в сказке, вместо мамки.

Юля подняла на него удивленные глаза.

– Спасибо.

Всю дорогу до дома девушки постоянно обменивались испуганными взглядами, полными кучи вопросов, дарили друг другу еле-еле успокаивающие улыбки, и крепко сжимали руки, сцепленные в замок. Будто пытались сказать друг другу, что не стоит рассыпаться от всей ситуации. Мужчина же шел чуть впереди, не говоря ни слова. Время от времени искоса поглядывал на Катю, сверкая своими черными глазами.

И почему они только согласились? Может, это Катерина такая доверчивая? Мол, выручил один раз, значит и сейчас не обидит. А может, чуйка подсказала.

Тем не менее, он и вправду подвел их к самому подъезду дома Юли, остановился, вынул из кармана пачку сигарет и достал одну.

– Будешь? – кивнул он брюнетке. – Компания приятная, как-никак.

– Нет, – она неловко переступила с ноги на ногу и вдохнула побольше воздуха, пытаясь собрать мысли в кучу. – Спасибо, что проводили, э-э-э.... Как вас зовут?

Катерина, скорее, решила заполнить эту давящую неловкость. Нарушить тупое молчание, выдавливая из себя хоть что-то, лишь бы не оставаться в тишине. Мужчина сделал первую затяжку, нарочито медленно выпустил дым изо рта, задерживая его во рту. И четко смотрел на нее.

– Кащей.

– Спасибо, что проводили, Кащей.

Он улыбнулся.

***

На экране старенького телевизора мелькали кадры фильма, где герои под несуразную музыку бегали по садовому кольцу Москвы.  За окном кружились снежинки, падая на землю. Ночь опустилась на Казань, опуская градусы на уличном термометре еще ниже. В квартире Кати было тепло и тихо, бабушка давно спала, закрывшись в своей комнате.

Катерина сидела на диване в гостиной, поджав под себя ноги и обхватив колени руками. Темные пряди волос рассыпались по спинке дивана. Девушка едва ли следила за сюжетом, мыслями витая где-то далеко, на дискотеке, с подружкой или в магазине одежды. Учебники аккуратно стопкой лежали рядом, но так и остались нетронутыми.  Домашнее задание было последним о чем она сейчас хотела думать. Ей было глубоко наплевать на завтрашнюю контрольную работу по русскому языку, и на это глупое правило, которое никак не могло уложиться в голове. Рука медленно скользила по собственной ноге, глаза медленно прикрылись, наслаждаясь этим недолгим моментом покоя.

Она потянулась за пледом, сдвинутым чуть в сторону. Только успела укрыться, устраиваясь поудобнее, погружаясь в дремоту, как вдруг раздался настойчивый звонок в дверь. Долгий и совершенно неуместный.

Катя вздрогнула, распахивая глаза. Сердце ёкнуло. Кто там может быть среди ночи? Подруги никогда не приходили без звонка, тем более по такой ночи, бабушкины знакомые бы не стали приходить, зная, что Таисия Таировна уже давным-давно десятый сон видит.

Она цокнула языком, проклиная всё на свете и с неохотой, заставляя себя, опустила ноги с дивана. Всунула их в мягкие тапочки и осторожно пошла к двери, стараясь не тревожить скрипучие половицы. Осторожно выглянула в дверной глазок и тяжело вздохнула.

На пороге стояли Зима и Турбо. Избитые, помятые, едва державшиеся на ногах. Опирались друг на друга, смотря четко на дверь.

– Дебилы, – пронеслась в голове последнее, перед тем, как она провернула замок.

– Ребят, ну вы совсем обнаглели? – раздраженно прозвучали первые слова, вместо приветствия. – Как можно среди ночи врываться? Да еще и в таком виде... И что с вами вообще случилось?

Несмотря на свое показное
недовольство, она все же отступила на шаг и распахнула дверь шире, пропуская непрошеных гостей. Парни перешагнули через порог, пошатываясь.

– Прости, Катюш, – слабо улыбнулся Зима разбитой губой. – Помощь нужна твоя пиздец.

Катерина закатила глаза, всем видом показывая, как ей надоели их вечные бессмысленные разборки и глупые разбитые лица, заглядывающие к ней стабильно раз в неделю. Без приключений не живется.

– Подрались опять?

– Не видно? – Турбо прислонился рукой к стене, прикрывая глаза, стараясь справиться с нахлынувшей тошнотой. Его лицо было все в кровоподтеках, кое-где красовались раны, из носа текла кровь.

– Проходите, – она махнула рукой, указывая на кухню. – Только тихо и шепотом, бабушка спит. Не дай бог разбудите..

Они, с трудом переставляя ноги, прошли вглубь квартиры, оставляя на чистом полу грязные следы от ботинок. Катя закрыла дверь на замок, глубоко шумно вздохнула и пошла следом.

Зима опустился на стул, мгновенно приваливаясь спиной к холодной стене. Откинул голову назад, прикрыл глаза, пытаясь справиться с головной болью. Турбо, окончательно выдыхаясь без сил, рухнул на стул чуть дальше, взъерошившая волосы.

– Сейчас, – девушка открыла аптечку, достала оттуда все необходимое, разложила это на кухонном столе и встала напротив Вахита.

Сначала она взяла вату, смочила его перекисью и аккуратно промакнула все раны на лице. Перекись зашипела, разъедая кровь и грязь, парень болезненно поморщился, опустил голову ниже. Девушка раздражено цокнула языком и взяла его за подбородок, поднимая выше, чтобы видеть все повреждения.

– Потерпи. Чего ты как дитя малое? Меньше драться нужно, Вахит.

– Да, блять, – хрипло, с трудом выдохнул он. – Это на кинопленку мы налетели... Там рыл сорок было, не меньше, и все ебанутые! Кащей говорил, что они нам что-то типа войны объявили... За хуйню какую-то, прикинь?

– Обиженки эта Кинопленка, – добавил Турбо с неприкрытой злобой. – Расхреначить их под корень надо, блять. Слишком много думают о себе.

Катя внимательно слушала эти пацанские возмущения, аккуратно обрабатывая раны. Сосредоточенно смотрела на свои действия, стараясь впитать услышанное.

– А на что обиделись?

– Хуй знает, – Зима почесал затылок, пытаясь подумать. – Там наши пацаны поцапались с их, вроде хуйня ссора, из-за девчонки какой-то наши отмудохали того... Ну, этот пацан в больничку попал с черепно-мозговым, а старшие Кинопленки сразу побежали Кащею плакаться.

– Как они дожили вообще до восемьдесят девятого с такими-то мозгами? – Турбо откинулся назад, мотая головой, сжал руку в кулак. – Сука, один раз уебали, а они уже плачутся и идут к Кащею про инцидент с нашей стороны рассказывать. Тряпки.

– А Кащей... – Катя запнулась, замирая с ватой в руке, пару секунд обдумывая, стоит ли ей вообще спрашивать про него. – А это кто?

Зима и Турбо переглянулись.

– Старший наш. А что?

Катя кинула взгляд на Валеру, который вмиг уткнулся в окно, разглядывая ночной двор. Она обязательно спросит потом, наедине, почему он тогда решил, что Катя с какого-то перепугу ходит с Кащеем. Но не сейчас.

– Понятно, – спустя пару секунд она отстранилась от Вахита и похлопала его по плечу. – Жить будешь... Но тебе бы, лучше, прилечь. Головой пришелся нормально, как я вижу.

Зима кивнул, в знак благодарности улыбнулся.

– Катюш, я у тебя там полежу пока, лады? Ты Турбо подлечи и мы к себе пойдем.

Катя кивнула. Снова взяла в руки вату, смоченную перекисью, и встала уже перед Валерой. Пальцы потянулись к разбитой, кровоточащей губе. Парень дернулся, будто только что получил новый удар, скорчил недовольную рожу. Мгновенно отстранился, всем видом показывая нежелание поддаваться её пыткам.

– Аккуратнее, – проворчал сквозь зубы, демонстративно отворачиваясь.

– Драться нужно аккуратнее, – шипит в ответ, не желая слышать обесценивания своей работы.

– Не твое дело.

– Мое дело тебя лечить тут? – она недовольно прищурилась. – Вату тебе в руки и делай все сам, если такой гордый и самостоятельный.

Валера не ответил, просто снисходительно фыркнул. А Катино терпение лопнуло с щелчком.

– Деловой самый. Как драться, как кулаки чешутся, так мы первые и самые неравнодушные, а как посидеть спокойно и не ворчать, когда тебе помогают, так нет, конечно...

– Истеричка ты, – перебил он.

К лицу брюнетки мгновенно прилила кровь, щеки вспыхнули от негодования. И это он еще будет упрекать её? Он, сидя у нее на кухне, весь побитый?

– На себя посмотри! – она специально сильнее надавила на рану, заставляя того вздрогнуть. – Дельного ничего сказать не можешь, только грубить и огрызаться. Что с тобой? Такое чувство, будто в последнее время ты меня ненавидишь. Только предъявы от тебя и слышу, а нормальных слов нет.

– А что тебе говорить? – Турбо презрительно посмотрел четко в глаза напротив, выплевывая обвинения. – Ты все равно ни хрена не поймешь. Ты же, Катя, дальше своего носа ничего не видишь. Ты ж у нас самая умная, да? Пуп земли, блять.

Катя мгновенно отстранилась, будто её только что оттолкнули. Слова Валеры попали в самое сердце, задевая больные точки. Швырнув вату на стол, возмущено забегала глазами по лицу Валеры. А тот был спокоен. Ни один мускул не дрогнул на этом самодовольном, хоть и разбитом, лице. Ее грудь вздымалась от злости, но произнести еще хоть слово ей уже не хотелось. Брюнетка так и смотрела на него, с глазами, горящими возмущением, яростью и, возможно, обидой. Турбо только тяжело дышал, не отводя глаз первым. Разглядывал и нахмуренные брови, и плотно сжатые губы, и сцепленные руки. Минута, две, три...

– Уходи, Валер, – она сделала шаг назад. – Я тебе и так помогаю за «спасибо», а ты только ворчать и умеешь.

Злость ослабла.

– Ладно, – он выдохнул, разводя руки в сторону. – Лечи, обрабатывай, я буду молчать.

– Извиниться не хочешь?

– Пацаны не извиняются.

Катя закатила глаза, понимая, что дальше спорить бесполезно. Нехотя, она все же снова взяла в руки аптечные средства и подошла к парню. Потянулась рукой к его ссадине на щеке.

Он поднял взгляд. Глаза скользнули по её лицу. Без косметики, без этой напыщенной самоуверенности, со спокойным лицом, она выглядит совсем по другому. Кожа бледная, под глазами едва заметные синяки от недосыпа, на переносице рассыпались совсем немного веснушек, пухлые губы, наконец не капризно надутые, большие глаза без этой туши, растрепанные волосы, рассыпанные по плечам, обычная домашняя одежда; короткие шорты, едва прикрывающие стройные ноги и поношенная футболка. И без этой мишуры, без яркой одежды и боевого макияжа, Катя кажется ему невыносимо, до ужаса красивой. Не той дерзкой, самоуверенной дурой, которую он знал и на которую злился, а совсем другой.

Милой, почти беззащитной.

Как тогда, в его шестнадцать лет, будучи по уши влюбленным в неё.

– Готово, – Катя отстранилась.

– Спасибо.

***

Катя сидела за партой, скучающе стучала ногтями по ней и разглядывала унылые лица одноклассников. За окном было серо, мрачно, а в кабинете резал глаза яркий свет.

Впереди был еще один урок и самый невыносимый из всех – русский язык. Во главе со стервозной Ниной Равильевной, которая так и норовила за счет Кати поднять свою низкую самооценку и сыграть на том, что, видите ли, девчонке не дана учеба и будущее её в местном пту. Да и все эти причастные-деепричастные обороты, все эти скучные правила, никак не могли понравиться брюнетке..

Девушка с трудом сдерживала зевоту, то и дело подкатывающую к горлу, все время смотрела на настенные часы и думала о том, что, вообще-то, сейчас дома её ждет любимый вишневый пирог, испеченный бабушкой, стоит нетронутый.

– Висанова, – прозвучал суровый голос учительницы физики, вырывая Катю из сладких грез. – Что-то вы летаете в облаках. Повторите-ка, о чём я только что сказала?

Девушка выпрямила спину и подняла подбородок, глядя прямо в глаза учительнице.

– Вы сказали, что я летаю в облаках, – легко спарировала девушка с издевкой.

– Очень хорошо, что вы умеете откликаться на свою фамилию, – она отвернулась спиной к классу, и написала на доске большими, размашистыми буквами «домашнее задание». – Младенцы в девять месяцев так умеют, а вы только к семнадцати годам созрели.

Катя закатила глаза, глубоко вздохнула и снова глянула на часы. Осталось семь минут до конца этого ненавистного урока.

– Висанова, – учительница все не унималась. – Вообще-то, когда с вами разговаривает учитель, нужно встать. Никакого воспитания.

Катя недовольно, нарочито медленно, встала.

– Может быть, если вы так расслабленно чувствуете себя на моем уроке, – учительница сделала паузу, чтобы насладиться моментом унижения. – вы можете сформулировать закон сохранения импульса? А? Может, покажите хоть какие-то отблески ума?

Брюнетка отвела взгляд в сторону. Стало неприятно больно от факта, что её пытаются вставить дурой перед всем классом.

– Вот! Закон сохранения импульса вам был сегодня в качестве домашнего задания. А вы, Висанова, видимо считаете, что и домашнее задание не подстать вашему самомнению?

– Векторная сумма импульсов всех тел замкнутой системы остается неизменной при любых взаимодействиях тел между собой, – буднично, без единой запинки проговорила девушка. – Домашнее задание я учила.

Учительница лишь слегка кивнула, убирая с лица победоносную улыбку, сказала ученице садиться и продолжила урок, будто ничего и не произошло. Но этот инцидент стал для Катерины последней каплей: оставаться здесь больше она не может. Не хотелось вытерпеть еще одну нотацию от еще более ненавистной учительницы.

Как только прозвенел звонок на перемену, брюнетка мгновенно собрала свои вещи: схватила свою школьную сумку, запихала кое-как туда тетрадки и учебник, и выскользнула из кабинета под шумок. Слилась с толпой школьников и, маневрируя между ними, направилась прямиком к выходу.

Рука коснулась холодной ручки входной двери в школу. Но все не могло решиться так быстро.

– Э-э-э... – женщина на вахте подняла руку, заставляя девушку остановиться. – Девочка, ты куда? Уроки не закончились еще, живо марш на урок.

Катя выругнулась себе под нос, так, чтобы этого больше никто не услышал, натянула на губы фальшивую улыбку, и обернулась.

– А я в медпункт ходила, – начала она, сочиняя на ходу. – У меня температура 38.3, сказали срочно домой идти и детей не заражать. Грипп же ходит. Аж вспышка, вроде бы! Слышали, вчера на телеканале «Время» Кириллов объявил, что по данным министерства здравоохранения в последние недели отмечается сезонный подъем заболеваемости.

Катя находу соображала бессмыслицу, стараясь заговорить эту ворчливую вахтершу. На мгновение это даже получилось.

– Четко и ясно там сказали, что при первых проявлениях симптомов необходимо оставаться дома и немедленно вызывать врача.

– Слышала-слышала..

Катя кивнула, шире улыбнулась и потянула дверную ручку вниз.

– Куда собралась, негодная! Записку-то покажи! Что, я тебя просто так отпустить должна? Наглая какая, – женщина вышла из-за своего стола и возмущено сложила руки на груди, совсем не веря этой отговорке.

Катя засунула руку в карман куртке, пытаясь найти того, чего там и не было. В медицинский пункт она, конечно, не ходила и записки никакой априори быть не могло. Потому, пока вахтерша отвернулась, намереваясь что-то сказать проходящей мимо учительнице, видимо, про саму Катю и её наглость, девчонка мигом шмыгнула на улицу.

Побежала прочь со школьного двора, слыша, как вслед ей кричит вахтерша с крыльца.

– Куда побежала, дура малолетняя! Завтра же к директору пойдешь!

В считанные секунды мир вокруг превратился в завывающее месиво белого цвета. Ветер порывами швырял вокруг снег, закидывая его под воротник куртки, в лицо, в волосы, заставляя мерзнуть до самых костей. Снегопад был настолько сильным, что видимость округи падала с каждой секундой и город растворялся. Катя поспешно куталась в куртку, пытаясь хоть как-то защититься от пронизывающего холода. Она спрятала подбородок в воротнике, засунула руки поглубже в карманы, тщетно пытаясь согреть пальцы, и спрятала волосы внутрь куртки, чтобы их не трепал ветер. Раздраженно топая каблуками по снегу, она старалась как можно скорее преодолеть расстояние до дома длинной в целых двадцать пять минут, которые обещали удвоиться из-за непогоды.

Снег под ногами противно хрустел, ветер норовил сбить с ног, и Катерина всеми силами слалась отвлечься от этого дискомфорта. Думала о том, что делать сегодня, чтобы не сойти с ума от скуки: может, позвать Юльку прогуляться? Да кто ж в такую погоду согласиться? Сходить в видеосалон и глянуть фильм про кота? Смертельно скучно. Дома сидеть? Да сколько ж можно уже!

Звонкие, девичьи голоса нарушили завывающую пургу. Брюнетка подняла голову: рядом, пригнувшись от ветра, показались три знакомые фигуры. Те самые девчонки, с которыми она виделась исключительно на каких нибудь дискотеках или тусовках.

– Катька? Привет, – крикнула одна из них в ярко-фиолетовой куртке. – Ты со школы?

Три девушки поравнялись с Катей.

– Светка сегодня квартирник устраивает, – продолжила другая, рыжая. – Родителей нет, а музыка и алкоголь есть. Будет весело, отвечаю! Пойдешь?

Катя пожала плечами. Квартирник у Светки – это, безусловно, всегда весело, шумно, и всегда полно приключений. Вот, кажется, и нарисовались планы на вечер, куда более заманчивые, чем сидеть дома и учить чертову физику.

– Конечно! Во сколько?

– В шесть, ждем тебя! – громко, перекрикивая ветер, сказала какая-то низкая темноволосая девочка, с которой Катя была едва знакома. – Юлю бери с собой.

Спустя пару минут девушкам пришлось свернуть в другую сторону и их пути разошлись. Катя осталась одна со своими мыслями о том, что надеть к вечеру, чтобы произвести впечатление на всех присутствующих.

Внезапно, возле нее с визгом тормозов остановилась машина. Смутно знакомая, но не настолько, чтобы она смогла мгновенно её узнать. Катя оглянулась. Кажется, это была белая Волга.

Стекло водительской двери опустилось, из салона выглянул улыбающийся Кащей.

– Садись в машину, подвезу! – громко, чтобы девушка точно услышала, сказал он. – Не мерзни, кукла.

Катя сглотнула слюну. И почему этот Кащей, так называемый, старший Универсамовских, так прицепился к ней?

– Спасибо, я и сама дойду, – и пошла дальше.

Машина отставать не собиралась. Она медленно проехала следом, из открытого окна снова донесся голос Кащея.

– Одна она, блять. Замерзнешь, заболеешь. Садись, говорю, не обижу.

Катя резко остановилась. Скользнула взглядом по мужчине, по его машине, перевела взгляд на усиливающуюся пургу в округе. Она и действительно могла заболеть. Да и до дома идти еще добрых минут двадцать, а то и больше. А губы-то скоро синеть начнут...

Она кивнула.

Обошла машину с другой стороны, открыла дверь и села на пассажирское сидение спереди. Кащей одобрительно улыбнулся и набрал скорость.

– Привет, Катя.

Катерина обернулась на него. Если он старший Универсамовских, если Зима и Турбо так хорошо о нем отзывается, значит он действительно не может её обидеть.

Ведь так?

__________

Не забывайте ставить звездочки и писать комментарии, мотивация будет обязательно расти и главы будут выходить чаще.

Тгк: шалости висанички
(можно найти по ссылке в профиле или по нику vissanichka)
Тикток: vissanichka

Как вам?

Эта история заставит вас переосмыслить отношение к собственному легкомыслию.