другая вселенная✈️

Свет не ослепил. Он стер.

На секунду не стало ни верха, ни низа. Ни реки, ни берега, ни колодца. Только белая пустота, в которой парили две фигуры, держащиеся друг за друга - не из силы. Из упрямства.

Феликс первым почувствовал, как пустота кончается. Она не гасла. Ее что-то вытесняло. Тяжелое.

- Джи! - крикнул он, но голоса не было. Звук тонул в вате.

Хан уже видел. Свет не взорвал колодец. Он его открыл.

И теперь они падали. Вниз.

В то, что было под реками.

Это не было пещерой. Не бездной. Это было изнанкой мира. Огромное пространство без горизонта, где вместо земли была натянутая, полупрозрачная мембрана, а под ней - двигалось. Бесконечное, живое, спящее на боку. Семь толстых цепей, толщиной с реку, уходили от мембраны в разные стороны. Семь замков. Семь рек. Они пульсировали в такт его дыханию.

А прямо под ними, в центре мембраны, была прореха. Маленькая. Свежая. Ее и запечатывал Хан. Царапина на коже бога.

И они падали прямо в нее.

- Феликс! - Хан рванул его к себе, разворачивая. Одной рукой вцепился в край мембраны. Пальцы заскользили по субстанции, похожей на холодное стекло и теплую кожу одновременно. - Держись!

Феликс вцепился в его предплечье обеими руками. Кинжал пришлось бросить - он улетел вниз, в темноту прорехи, и там растворился с шипением.

Цепи натянулись. Существо под мембраной дернулось во сне. По всему пространству прошла волна.

И тут сверху, из света, который они оставили позади, раздался голос Минхо. Чистый. Веселый. Абсолютно человеческий.

- Ну наконец-то, - он стоял на краю той реальности, которую они только что покинули, и смотрел вниз. Его силуэт вырисовывался в белом. - Я уж думал, мне придется самому вас туда толкать. Спасибо, что сэкономили мне силы.

Он был не один. За ним стояли другие. Силуэты. Много. Те самые люди из видений в реке. Чужие города. Все, кто когда-либо пытался закрыть замки - и стал частью замка.

- Ты знал, что под ними, - прохрипел Хан. Кровь из его ладоней стекала по мембране и тут же впитывалась. Мембрана дрожала от нее. - С самого начала.

- Конечно, знал, - Минхо присел на корточки у края света, как у пруда. - Я единственный, кто удосужился нырнуть поглубже. Семь рек - не замки, Хан. Это швы. А под швами всегда остается шрам. А в шраме всегда остается... что-то. - Он улыбнулся. - Вы называете это «Оно». Я называю это «началом». Первой рекой. Той, из которой вытекают все остальные.

Феликс посмотрел вниз. В прореху. И понял, что ошибся в храме.

Там, в глубине, был не глаз.

Там была пасть.

Она медленно открывалась, чувствуя кровь ключа.

- И что ты хочешь? Разбудить его? - выплюнул Феликс. - Станет легче, когда весь мир смоет?

- Смоет? - Минхо засмеялся. - Феликс, ты до сих пор думаешь в категориях берега и воды. Оно не смоет. Оно перепишет. Сотрет ваши маленькие истории про ключи и приманки и напишет одну. Свою. Где не будет никаких семи рек. Только одна. Бесконечная.

Он наклонился ниже.
- Я просто хочу, чтобы вы перестали держать крышку. Устали же.

Мембрана под пальцами Хана треснула. Еще одна линия.

- Ликс, - прошептал Хан. Быстро, тихо, только для него. - Слушай меня. Я сейчас отпущу.

- Ты охренел?!

- Я прыгну вниз. В прореху. Если ключ войдет внутрь до пробуждения - цепь замкнется изнутри. Навсегда.

- Ты сдохнешь!

- А если не прыгну - мы все. - В глазах Хана снова карта из семи огней, но теперь один из них, самый темный, горел прямо в зрачке. - Минхо прав в одном. Крышку нельзя держать вечно. Ее надо стать.

Феликс сжал его руку так, что побелели костяшки.
- Нет. Мы вместе - точка притяжения, помнишь? Ты сам сказал.

- Я соврал, - выдохнул Хан. - Я соврал, чтобы ты выжил.

- Плохо врешь!

Феликс рванулся и сделал то, чего не ожидал никто - ни Хан, ни Минхо, ни спящее под ними.

Он оттолкнулся от Хана. И упал.

Но не вниз. Вбок.

Прямо на одну из семи цепей-рек. На ту, что была самой тонкой. Самой светлой. Той, на берегу которой они впервые встретились.

Цепь вздрогнула от его прикосновения и взвыла. Как живая.

- ФЕЛИКС!

Мир дернулся. Существо под мембраной открыло второй глаз.

Минхо вскочил на ноги, впервые перестав улыбаться.

- Что ты делаешь, идиот?!

Феликс вцепился в цепь, и она начала гореть под его ладонями. Не обжигая. Принимая. Его золотистый свет, его упрямый, яростный свет, потек по ней, к центру, к мембране, к прорехе.

- Ты сказал, я приманка! - заорал он, и голос его разнесся по изнанке, и цепи отозвались гулом. - Так смотри, кого я приманю!

Свет побежал по семи цепям одновременно.

И все семь замков - вспыхнули.