Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Сны и явь
POV — Джон Доу
Я сидел рядом со спящей Алекс. В руках была книга, но я её не читал. Буквы плыли, танцевали вприсядку, превращаясь в рыжие пряди и изумрудные глаза. Она лежала на моём диване — в моей старой кофте, с мятным запахом, въевшимся в подушки, — и я не мог отвести взгляд. Я смотрел на неё и не мог насмотреться. Я считал её дыхание, запоминал каждую морщинку на её лице, каждую родинку на шее. Боялся, что она исчезнет. Что я проснусь, а её не будет.
Она шевельнулась. Открыла глаза.
— Ты не спал? — голос был сонным, тёплым, и я почувствовал, как тентакли вздрогнули, услышав его.
Она смотрела на меня. И в этом взгляде было что-то, что заставило меня замереть. Не просто вопрос. Не просто усталость. Она знала. Или чувствовала. Или просто догадывалась о том, что я делал прошлой ночью.
— Нет. Немного вздремнул, — соврал я, но она не поверила. Я видел это по её глазам. Она просто не стала спрашивать.
Она смотрела на меня, я — на неё. В комнате повисла тишина — тёплая, густая, как её дыхание. Я хотел сказать ей что-то важное, но язык не слушался. Слова застревали в горле. Вместо них я просто протянул руку. Медленно, боясь спугнуть.
Она не отстранилась. Она не вздрогнула.
Мои тентакли потянулись к ней сами — без моего приказа, будто у них было собственное сознание, собственное желание. Они мягко обвили её плечи, талию, коснулись щеки. Я притянул её к себе и обнял всеми шестью конечностями сразу. Я чувствовал её тепло, её сердце, которое билось рядом с моим холодным телом.
Она не дрожала. Не боялась. Она просто лежала в моих объятиях, и я понял: я хочу, чтобы этот момент длился вечно.
— Укуси меня, — прошептала она. — Прошу.
Я не стал спрашивать. Не стал искать причин. Я просто припал к её шее, впился клыками — мягко, почти нежно, как будто боялся сделать больно. Крови взял совсем чуть-чуть — только чтобы почувствовать её вкус, только чтобы запомнить его. Мята. Кофе. Тёплое что-то, чего я не мог назвать.
Она выдохнула, прикрыла глаза, откинула голову назад. Я чувствовал, как её пульс замедляется, как она расслабляется — не от боли, а от доверия. От того, что она позволила мне быть рядом.
Мы лежали так минут двадцать. Обнимались. Дышали. Молчали. И я впервые за тысячи лет не хотел, чтобы это заканчивалось.
---
POV — Алекс (Дневник)
Привет, дневник.
Я схожу с ума. Я знаю это. Я чувствую, как реальность трещит по швам, и я уже не понимаю, где сон, а где явь. Он приходит ко мне по ночам. Он пахнет кофе и старой бумагой. У него холодные руки и фиолетовые глаза, которые светятся в темноте. Он обнимает меня тентаклями, и я чувствую себя в безопасности, хотя должна бы бояться.
Но я не боюсь. Почему?
Может быть, потому что он — единственный, кто смотрит на меня так, будто я существую. Будто я не просто рыжая бариста с проблемами. Будто я — смысл. Я — что-то важное.
Я описываю его в каждой странице. Каждую деталь: его голос, его запах, его холодные руки, которые не греют, но я всё равно тянусь к ним. Иногда я просыпаюсь ночью и чувствую, что он рядом. Я открываю глаза, но никого нет. Только тени на стене.
Может быть, я выдумала его. Может быть, я настолько одинока, что мой мозг создал идеального мужчину — монстра, который не сделает мне больно. Может быть, это защитная реакция. Или сумасшествие.
Но я не хочу, чтобы он исчезал. Я не хочу возвращаться в мир, где нет никого, кто назвал бы меня «моя».
Джон Доу.
Я не знаю, кто ты. Я не знаю, откуда ты. И я не знаю, настоящий ли ты.
Но я люблю тебя. Мне всё равно, сон ты или нет, — если я должна сойти с ума, я лучше буду сходить с ума рядом с тобой, чем быть «нормальной» и одной.
Прошу. Докажи, что ты настоящий. Приди не во сне. Приди в жизни.
Я жду тебя.
---
POV — Джон Доу (Крыша)
Я сидел на крыше её дома. Ночь.
Ветки деревьев шумели под лёгким ветром. Где-то далеко лаяла собака. Где-то играла музыка. Город жил своей жизнью, а я сидел на холодном бетоне, смотрел на её окно и пытался понять, зачем я здесь на самом деле.
Её окно светилось тусклым жёлтым светом. Я видел её силуэт. Она сидела за столом, писала что-то в своём дневнике. Я не читал её мысли — я просто чувствовал её боль.
Она думала, что сходит с ума.
Я хотел войти. Хотел сказать ей, что я реальный. Что я пришёл не из сна. Что все эти ночи — правда. Но я боялся. Боялся, что если она увидит меня при дневном свете, без тумана ночи, без паралича, она испугается. И тогда я потеряю её навсегда.
Своё детство я помню плохо. Обрывками. Клочьями.
Камни. Холод. Дождь, который лил так, что я не видел собственных рук. Я спал. Я не видел их лиц. Я не знаю, кто они были. Я не знаю, как они выглядели. Я только помню, как проснулся от боли — нож в груди, руки, которые держали меня, холодный камень под спиной. Я кричал, но никто не слышал. Я молил о пощаде, но они не остановились.
А потом я увидел её. Женщину. Она лежала рядом. Мёртвая. Её глаза были открыты, и в них застыл тот же вопрос, который мучил меня: «За что?». Она не кричала. Она просто ушла. Я даже не знаю, как её звали. Я помню только её молчание.
Они убили её. Потому что она была моей.
Я выжил. Но я перестал быть человеком. Я стал тенью — сгустком боли, ярости и пустоты. У меня не было имени. Я не знал, кто я. Но когда я увидел список пропавших без вести, я нашёл там строчку: «Джон Доу». Неизвестный мужчина. Без имени. Без прошлого.
Я взял его. Я стал им. Потому что пустота внутри меня требовала хотя бы названия. Это была моя новая жизнь — тень, выдуманное имя, работа, от которой меня тошнило, и пустота, которая росла с каждым десятилетием.
Я убивал тех, кто заслуживал. И тех, кто просто попадался под руку. Потому что я не умел по-другому. Потому что боль внутри была сильнее любого страха снаружи.
Так почему Алекс? Почему именно она?
Я не знал ответа. Я просто чувствовал, что она — та, ради кого я готов перестать быть монстром. Ради кого я готов попытаться стать человеком. Снова.
---
POV — Алекс (Встреча в реальности)
Я вышла на улицу. Не могла сидеть в квартире. Мне нужно было пройтись, проветриться, убедиться, что мир вокруг меня не рухнул. Я шла по тёмной улице, сжимая в руке телефон, хотя на нём не было ни одного сообщения. Я просто смотрела под ноги и дышала холодным воздухом.
А потом я подняла голову. И увидела его.
Он стоял в трёх метрах от меня — под тусклым светом фонаря, в старой кофте, с фиолетовыми глазами, которые горели как угли. Я видела его раньше — но всегда в темноте, в полумраке, в его квартире, где свет не проникал в углы. Сейчас он стоял под фонарём, и я видела его чётко: высокий, сутулый, бледный, с лёгкой щетиной и тентаклями за спиной, которые на свету казались почти прозрачными, но всё равно реальными.
Я не могла дышать.
— Джон? — прошептала я, и голос сорвался.
Он не ответил. Он просто шагнул вперёд, и я увидела его тени — тентакли, которые медленно шевелились за его спиной. Они были реальными. Они были здесь.
Я сделала шаг к нему. Он ждал. Я подошла и дотронулась до его руки — холодной, живой. И тогда я поняла, что он не исчезнет. Он не растает, как сон.
— Ты настоящий, — сказала я, и слёзы потекли по щекам. — Я знала, что ты настоящий. Но я боялась, что это был только сон.
— Я всегда был настоящим, — ответил он. — Просто ты не могла увидеть меня при свете. Я не люблю свет.
Он протянул руку и провёл костяшками пальцев по моей щеке. Я не отстранилась. Я прижалась к его холодной ладони, как к единственному теплу в этом городе.
— Не уходи, — прошептала я.
— Я не уйду, — сказал он. — Никогда.
Он обнял меня — всеми шестью конечностями, и я почувствовала, как тентакли сомкнулись вокруг меня, укрывая от ветра, от холода, от всего мира. Я закрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала, что могу дышать.
Комментарии