Тень и цветы

POV — Джон Доу (утро)

Я проснулся от запаха кофе. Он доносился с кухни, где Алекс уже хозяйничала в моей старой кофте. Я лежал на диване и слушал, как она напевает что-то себе под нос, как звякает кружками, как шумит вода. Это было так просто. Так человечно. Так… тепло.

— Доброе утро, соня, — сказала она, не оборачиваясь. — Я сварила тебе кофе. Много кофе. Без сахара. Как ты любишь.

Я сел. Тентакли лениво потянулись, касаясь стен.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, — сказал я.

— Я просто наблюдательная, — ответила она с улыбкой.

Мы сидели за столом и молчали. Она пила свой латте, я — чёрный кофе. За окном светило солнце, и город казался мирным. Я смотрел на неё, и мне хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался.

Она была моей утренней тишиной.

Я даже забыл, что за мной охотятся. Что есть ночи. Что есть тени.

Но они помнили.

---

POV — Джон Доу (ночь)

Всё началось в 23:47.

Я сидел на крыше её дома и слушал ночь. Город дышал ровно, как спящий зверь. Где-то лаяла собака, где-то играла музыка, где-то смеялись люди. Я смотрел на её окно — там горел ночник, она читала книгу.

И в этой тишине я услышал то, что не должно было быть здесь.

Гул. Сначала далёкий, потом — нарастающий. Много двигателей. Без света. Без номеров. Я встал. Тентакли расправились сами — без моего приказа, как будто они уже знали, что приближается опасность. Я чувствовал, как воздух вокруг меня густеет, как масло перед пожаром.

Они появились из темноты. Одна за другой — чёрные машины. Четырнадцать. Потом ещё три. Все — без опознавательных знаков, с тонированными стёклами. От них пахло порохом, металлом и холодным расчётом.

Они остановились в радиусе двух кварталов, перекрывая улицы. Я видел, как открываются двери, как выходят люди — в бронежилетах, с автоматами, с тепловизорами. Они двигались как единый организм: чётко, слаженно, без единого лишнего звука.

Эти ребята не были полицией. Они не были армией. Это был отряд наёмников, специально обученный для уничтожения. Для охоты на то, чего не должно существовать. Мой профиль.

Я стоял на крыше и смотрел, как они оцепляют дом. Они не знали, что я вижу их в темноте лучше, чем они меня. Я слышал их дыхание, биение сердец, скрип обуви по асфальту. Я знал, где каждый из них стоит. Я знал, что они планируют.

Они перекрыли все выходы. Установили периметр в пятьдесят метров. Взяли под контроль чердаки и подвалы. Они думали, что окружили меня.

Человек в чёрном костюме — командир — вышел в центр двора, поднял руку. На мгновение всё замерло.

— Мы знаем, что ты здесь, — сказал он, и его голос, усиленный динамиком, разнёсся по пустому двору. — Ты — Джон Доу. Ты обвиняешься в убийствах тридцати семи человек. У тебя есть один шанс сдаться без боя.

Я не двинулся. Я смотрел на него сверху, и в моей голове проносились тысячи вариантов. Но я выбрал тот, который хотел.

Я спустился вниз. Не через дверь — через стену. Я вышел прямо перед ними, посреди двора, и встал, как памятник. Тентакли взметнулись за спиной, закрывая свет фонарей. Я не скрывался. Я пришёл к ним сам.

— Объект обнаружен! — крикнул кто-то в рацию. — Ты можешь сдаться и уйти без боя.

Я посмотрел на него. На всех них. На их оружие, их броню, их страх.

— Хмм... — протянул я. — Отказано.

Секунда тишины. Сорок человек одновременно сделали вдох. А потом они начали стрелять.

Мир разорвался на куски. Свет фар, дым, грохот, свист пуль. Они били очередями, держа линию огня. Первая очередь прошла сквозь меня — я был быстрее, чем их пули. Вторая отскочила от тентакля, как от желейной стены. Третья ударила в асфальт рядом с моей ногой.

Я побежал.

Первый тентакль взметнулся вверх и обрушился на трёх человек. Они не успели даже закричать — он просто разорвал их напополам, как спелые помидоры. Кровь брызнула на асфальт, на машины, на лица их товарищей. Второй тентакль вырвал автомат из рук четвёртого и сломал его пополам об его же голову. Хруст черепа смешался с визгом металла.

Третий обвил ногу пятого и дёрнул так сильно, что та оторвалась с мясом, оставив на асфальте красный след. Он не умер — он лежал и смотрел на свою ногу, которая осталась в моём тентакле. И только тогда закричал.

Но я уже летел дальше.

Они начали паниковать. Команды смешивались с криками. Кто-то орал в рацию: «Мы не можем его остановить!», кто-то просто молился вслух. Один из них упал на колени, закрыл глаза и начал читать «Отче наш». Я прошёл мимо него. Он был не опасен. Он уже сломлен.

Я схватил за горло здорового мужика в бронежилете, приподнял его над землёй и свернул ему шею одним движением. Хруст был таким громким, что его услышали даже те, кто был в машинах. Следующим движением я вырвал руль из машины и запустил его в толпу. Трое упали без голов.

Тентакли работали как единый механизм. Один разбил фару, ослепив их светом — я видел, как они закрывают глаза, как их руки дрожат. Второй разорвал воздух перед ними — звук был такой, что у одного из них лопнули барабанные перепонки. Он упал на колени, зажал уши, из них потекла кровь. Я подошёл к нему, склонился и тихо сказал:

— Ты ещё живой. Иди и расскажи своим: здесь нельзя стрелять. Здесь — только кровь и тени.

Он смотрел на меня глазами, полными ужаса. Я отпустил его.

Остальные пытались перегруппироваться. Я стоял в центре всего этого хаоса — горящие машины, разбитые стёкла, тела, дым, запах горелого пороха и свежей крови. Я был в центре, но не двигался. Тентакли сомкнулись вокруг меня, защищая от осколков и пуль.

Кто-то из них поднял автомат, но тентакль уже был у него за спиной. Двое попытались сесть в машину и уехать. Я вырвал у них дверь и просто оставил там. Они не умерли. Они просто больше не могли двигаться.

— Мы уходим, — сказал командир, его голос дрожал. — Мы вернёмся.

Я промолчал. Я просто исчез в темноте, оставляя их в аду, который они сами создали.

---

POV — Алекс

Я проснулась от шума. Сначала я подумала, что это сон. Гул, крики, выстрелы. Потом я подбежала к окну и увидела вдали полыхающие машины.

Его не было рядом.

Я в панике набрала его номер, но он не отвечал. Я выбежала на улицу, не одевшись, и побежала в сторону дыма. Я не знала, что найду там. Я просто знала, что он нужен мне.

Когда я подбежала к месту, я увидела его. Он стоял в центре двора, окружённый дымом, с тентаклями, которые медленно сворачивались. Он не был ранен. Он был… спокоен.

— Джон! — крикнула я.

Он обернулся. Его пылающие фиолетовые глаза встретились с моими.

— Всё кончено, — сказал он. — Но они вернутся.

Я ничего не сказала. Я просто бросилась ему на шею, обняла так крепко, как только могла. Он обнял меня в ответ — холодный, но такой родной.

— Я боялась, что ты не вернёшься, — прошептала я.

— Я всегда возвращаюсь обратно, Алекс, — прошептал он.