5 глава. Жди и слушай.
5 глава. Жди и слушай.
Сегодня было не так жарко. Солнце скрывалось за облаками и палило не так ярко, как в прошлые три дня. Ян шагал по рынку, осматриваясь вокруг. Все здесь было также, как и во всех других торгашках. Толстые женщины-продавщицы громко кричали, продвигая свой товар попутно щелкая черт знает какую пачку семечек и арахиса, это видно было по тому, как много шелухи семечек валялось вокруг них. Покупатели медленно проплывали возле стоек и изредка щупали товар.
Морозов делал вид, что щупает помидоры, а на деле искал, искал того дядю Юру, быть может он здесь, также толкает свою рыбу? Ведь может?
От своего “выщипывания” и без того уже усталых корнеплодов его отвлек грубый и одновременно звонкий голос полной женщины у прилавка:
— Парень! Ты брать будешь или так, просто мараешь?
— Я смотрю — ровно ответил тот. Он и вправду смотрел, но не на редьку, а вокруг.
— ХА! Я уж вижу, но это ж не просто товар, это дайкон*, хлопец. Ты если брать не будешь, то шуруй отсюда! Он дороже обычной редьки и марать его вот так я не позволю!
Ян, униженный и обиженный ушел дальше.
Мелькая вдоль рыбного ряда вдалеке, он заметил знакомую фигуру мужчины. Он сидел на перевёрнутом ящике и чистил какую-то мелкую рыбу, да так, что пластинки чешуек подлетали невысоко вверх и ловили редкие лучи, тем самым переливаясь.
“Вот он” — Сердце у него пропустило удар. Ян сам не понял, как уже зашагал к нему. В голове сразу начали появляться вопросы: “Вы знаете про Лену и Артёма?”, “Какие у них были отношения?” и самый главный — “Что произошло в момент убийства? Говорят, Лена в тот день была с ним”. Каждый новый шаг отдавался внутри эхом, все его тело окутал такой трепет, который он прежде не чувствовал.
Вскоре фигура стала отчётливее, он приближался.
— Стой, куда так бежишь, перепутал?
— А..?
Ян обернулся на знакомый голос — это был Кирилл.
Морозов качнулся на пятках и остановился окончательно. Вот это да, он настолько увлекся поиском дяди Юры, что совсем забыл о том, что сегодняшний поход на рынок был не для этого, а для того, чтобы встретиться с Кириллом. Ян качнул головой, как бы возвращаясь сюда.
— Нет, я просто увидел там...— но блондин не договорил
— Так увидел, что прямо-таки побежал к нему? У тебя все нормально? — Кирилл хмыкнул и сложил руки на груди — аккуратнее надо, он уже нас увидел — Ян обернулся к тому месту, где сидел дядя Юра и тот взаправду глядел на них из-под козырька кепки все также чистя рыбу, но уже не так яро. Морозов перевёл свой взгляд на Сомова.
— И что делать?
— Идти к нему — он пожал плечами — уже увидел, так что дуй туда. Сначала поздоровайся, как дела спроси, а потом и про Ле-е-ну... — Кира особенно протянул имя девушки, только вот к чему, Морозов не понял, но отметил в голове, что обязательно спросит об этом.
— Пойдёшь со мной? — он вопросительно склонил голову к плечу.
— Нет — Ян приоткрыл рот от резкого отказа, чего-чего, а этого он никак не ожидал.
— Погоди! Но я ведь чужой! Меня могут даже и близко не подпустить, не то, что об этом поговорить! Тем более нам же это обоим нужно, мы в одной лодке, Кир! — Морозов сам не понял как от его стальной решимости остался умоляющий взгляд и подрагивающий от нервов глаз. Сейчас он был напуган, хотя Яну это было максимально не естественно, раньше он бы плюнул и пошёл сам, но здесь всё было иначе.
— Ты прав — он задумчиво прищурился — но идти вдвоем — значит все похерить. Помнишь, я говорил о давлении? Два человека это уже давление...— Кирилл снова притих, но буквально через пять секунд он продолжил — Иди один, я буду недалеко наблюдать, если что — подлечу, в остальном же не смотри на меня.
Ян сглотнул, поправил футболку, провёл рукой по волосам, прокашлялся, а после всего этого кивнул и пошёл.
Шаги были медленными и аккуратными, будто он охотник, а сгорбившийся силуэт вдали — пугливая добыча, которая готова юркнуть в кусты от любого шороха. В голове у него была вата, мысли медленно перетекали от одного полушария к другому, все вокруг замедлилось и стало вязким, словно мёд. Ещё пару шагов и вот — он стоит напротив дяди Юры и смотрит прямо ему на макушку, а тот хоть бы хны, даже головы от своей рыбы не поднял... Ян снова проглотил ком в горле.
— Здравствуйте — сказал Морозов неестественно низко от нервов.
Тишина.
— Дядя Юра? — его голос на секунду дрогнул, неужели его будут игнорировать?
Рука, чистящая рыбу, замерла, а голова мужчины медленно поднялась и озарилась солнечными лучами, позволяя заглянуть в тусклые глаза, которые, кстати, смотрели на него так, будто выдели впервые, хотя Ян отчётливо помнил их разговор на лавке.
— А...— выдохнул он — Городской. Скучно?
— Я по делу пришёл — максимально мягко сказал Морозов и добавил — к вам, дядя Юра
— Дело? У всех дела, у тебя какое? — усмехнулся тот и положил нож в ведро
Ян растерялся. Спросить прямо — было страшно. Сказать правду — ещё страшнее.
— Я хочу узнать про Артёма, — выдохнул он. — И про Лену.
Дядя Юра смотрел на него долго, прищурившись. Потом сплюнул в сторону и вытер руки о тряпку.
— Сядь, — сказал он.
Ян опустился на перевёрнутый ящик напротив. В груди колотилось так, что, казалось, это слышно всему рынку.
Дядя Юра помолчал. Достал пачку сигарет, закурил. Дым поплыл в сторону, растворяясь в утреннем воздухе.
— Лена, — сказал он наконец. — Она хорошая девочка. Слишком хорошая для этого города. И для Артёма тоже.
— Они были вместе?
Дядя Юра усмехнулся — горько, без веселья.
— Вместе — громко сказано. Он к ней ходил, она его ждала. Никто не знал, что там у них было на самом деле. Даже я.
— А вы были с ним близки?
— Был, — дядя Юра выпустил дым, посмотрел сквозь него куда-то вдаль. — Артём приходил сюда каждый день. Помогал мне рыбу чистить, слушал байки. Говорил, что я ему как отец. — Он помолчал. — У него своих не было, понимаешь? Мать умерла, отец сгинул. Вот он и прибился.
Ян молчал, боясь перебить.
— А потом случилось то, что случилось, — дядя Юра потушил сигарету о край ящика и спрятал окурок в карман. — Он пришёл ко мне за день до смерти. Был сам не свой. Сказал, что узнал что-то про брата Кирилла. Что тот влез в какие-то тёмные дела, задолжал кому-то.
— Арсений? — Ян почувствовал, как внутри всё оборвалось.
— А ты знаешь? — дядя Юра прищурился.
— Кирилл говорил, — тихо ответил Ян. — Что он задолжал. Что это не специально. Что…
— Что это не специально, — перебил рыбак. — А с чего ты взял, что убийство было специально?
Ян замер.
Дядя Юра поднялся, поправил куртку.
— Ты иди, парень, — сказал он уже мягче. — Иди и думай. Ты слишком многого не знаешь. Если хочешь что-то найти, то точно не на рынке, тут сплетни только
Он развернулся и медленно пошёл в сторону склада.
Ян остался сидеть на ящике, глядя ему вслед. В голове шумело. В груди горело.
«Не специально».
Он не заметил, как рядом появился Кирилл. Тот стоял и смотрел на удаляющуюся фигуру рыбака.
— Ну?
— Сказал, что убийство было не специально, что Артём приходил за день до убийства, был сам не свой, узнал что-то про твоего брата... — Ян провёл рукой по лицу, снова трудности, снова недосказанности. Кирилл закусил большой палец, а после раздумий сказал:
— Если он знал про Арсения, то мог сказать ему что-то не то и...
Сомов положил руку ко рту и громко сел рядом с Яном, касаясь плечом. Его взгляд метался по тротуарной плитке, он был потерян и, возможно, напуган, но Морозов не мог узнать точно, так как полного лица не видел, но одно он знал точно, Кирилл явно нервничает, и нервничает сильно, его брат, как никак, семья. Но видеть его такого было ему в новинку — обычно хитрый и амбициозный брюнет сейчас был сгорблен и подавлен. Ян захотел его поддержать, хотя не совсем понимал как, не обнимать же, в конце концов.
— Мы всё узнаем, Сомов, всё
Кирилл поднял голову, и они встретились взглядами, долгими, задумчивыми и оба напуганными правдой до чертиков.
Ян хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Он просто сидел рядом, чувствуя тепло чужого плеча через тонкую ткань футболки, и не знал, что делать. Сказать «всё будет хорошо»? Слишком глупо. Сказать «я рядом»? Слишком лично.
— Я не знаю, что там было на самом деле, — сказал Кирилл тихо, почти шёпотом. — Но если Артём узнал что-то про Арсения и сказал ему… А тот не выдержал…
Он замолчал.
— Не выдержал — и что? — спросил Ян.
Кирилл поднял на него глаза. В них не было обычной лисьей усмешки. Только усталость и страх.
— Я не знаю, Ян. Я не знаю, что он мог сделать. Я знаю только, что Арсений — дурак. Он всегда был дураком. Влезал в истории, из которых не мог вылезти. А теперь…
Он провёл рукой по лицу, устало, по-взрослому.
— Я не хочу верить, что он способен на убийство. Даже если он был пьян. Даже если он испугался. Даже если… — Кирилл не договорил.
Ян смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое, почти защитное. Он хотел обнять его. Сказать, что всё будет хорошо. Но не мог. Не умел.
— Мы узнаем, — сказал он вместо этого. — Правду. Какую бы она ни была.
Кирилл усмехнулся — горько, без веселья.
— Ты всегда такой уверенный?
— Нет, — честно ответил Ян. — Но я не умею сдаваться.
Кирилл посмотрел на него. Долго. Потом сказал:
— Я заметил.
Они сидели на ящиках в конце рыбного ряда, и рынок жил своей жизнью вокруг них — кричали продавцы, шуршали пакетами покупатели, где-то лаяла собака. Но они будто были в другом мире. В своём.
— Что теперь? — спросил Ян.
— Теперь, — Кирилл встал, отряхнул джинсы, — теперь надо найти того, кто знает больше, чем дядя Юра.
— И кто это?
Кирилл посмотрел на него и сказал:
— Лена.
Кирилл встал и протянул Яну руку.
— Вставай, городской. Хватит сидеть.
Ян посмотрел на его ладонь — широкую, с длинными пальцами, с той самой царапиной на костяшке. Пожалуй, он уже мог узнать эту руку в темноте. И это знание почему-то не пугало, а успокаивало.
— Надо найти Лену, — сказал Ян, принимая руку и поднимаясь. — Сегодня же.
— Сегодня, — Кирилл кивнул и посмотрел на небо. — Вечером. У старого пирса, когда стемнеет. Она выходит одна. Мать её отпускает только поздно.
— Откуда ты знаешь?
— Я много чего знаю про этот город, — Кирилл усмехнулся — но уже теплее, почти по-настоящему. — Ты ещё не всё вытянул.
Они пошли по рынку, лавируя между прилавками. Ян чувствовал, как внутри всё ещё вибрирует напряжение, но теперь оно было другим — не страшным, а почти привычным. Как шум моря, который перестаёшь замечать, но он всё равно есть.
— Ты как? — спросил Кирилл, когда они вышли на улицу.
— Нормально, — ответил Ян.
— Врёшь.
— Ну немного, — Ян выдохнул. — Но это пройдёт.
Кирилл остановился, повернулся к нему.
— Слушай, Ян, — сказал он, глядя прямо в глаза. — То, что я сказал там… насчёт Арсения…
— Я помню.
— Я не хочу, чтобы ты думал, что я его защищаю, — Кирилл поморщился. — Если он виноват, то виноват. Просто…
— Просто он твой брат, — закончил Ян. — Я понимаю.
— Ты не должен понимать.
— А я понимаю, — Ян посмотрел на него. — Потому что, если бы мой брат был в беде, я бы тоже хотел ему помочь. Даже если бы он был не прав.
Кирилл смотрел на него долго, пристально. В глазах мелькнуло что-то неуловимое — удивление? благодарность? Ян не мог разобрать.
— Ты странный, — сказал Кирилл наконец.
— Это комплимент?
— Не знаю, — Кирилл развернулся и пошёл дальше. — Я ещё не решил.
Они разошлись у выхода с рынка. Кирилл свернул в сторону «Абисса», Ян — к дому.тПо дороге он не думал ни о чём конкретном. Мысли текли сами, как вода, и не задерживались. Он чувствовал усталость, но не ту, что высасывает силы, а ту, что приходит после сделанного дела.
«Лена», — всплыло в голове. — «Вечером. Старый пирс».
Ян запомнил. На автомате, как запоминают адрес или время встречи. Это уже стало привычкой — записывать в блокнот, запоминать, держать в голове.
Дома бабушка встретила его завтраком. На столе стояла тарелка с остывшими блинами, накрытая полотенцем.
— Ты где был? — спросила она, не поворачиваясь, но Ян чувствовал в голосе тревогу.
— На рынке. С Кириллом.
Бабушка помолчала. Потом сказала:
— Ты весь день сегодня дома? Или опять куда-то собираешься?
Ян посмотрел на неё. На её сгорбленные плечи, на руки, которые уже не так быстро управлялись с посудой. Он почувствовал, как внутри что-то сжалось.
— Вечером, может быть, выйду, — сказал он мягко. — Но недалеко.
Бабушка ничего не ответила. Просто налила ему чай, поставила перед ним кружку и села напротив. Они сидели молча, и Ян чувствовал, что слова не нужны. Она всё равно не поймёт. И не должна. Он посмотрел в окно. За стеклом начинался дождь — мелкий, морозный, тот самый, что предвещал вечернюю прохладу. Капли стекали по стеклу, размывая очертания города за ним, делая его размытым и чужим. Как будто это был не город, а акварель, которую смывает невидимая рука, оставляя только дрожащий контур.
«Лена, — подумал он. — Что ты знаешь? И почему молчишь?»