Родители поневоле

Австрийский полдень дышал расплавленным зноем. Воздух над грунтовыми кортами, окруженными вековыми альпийскими соснами, дрожал и шевелился, словно прозрачное желе. Этот день должен был стать глотком свежего воздуха между изнуряющими гоночными уик-эндами, но для мужчин, собравшихся под палящим солнцем, он обещал превратиться в очередную арену для негласных сражений.

Джордж Расселл стоял у кромки корта, затягивая белоснежный напульсник на правом запястье. После той кошмарной, благословенной и одновременно отвратительной ночи он спал от силы часа три. Каждый раз, закрывая глаза, он чувствовал вкус чужих губ и фантомную тяжесть на своем теле, отчего просыпался с колотящимся сердцем. Чтобы заглушить внутренний голос, Джордж выкрутил свой перфекционизм на максимум: его теннисная форма, белоснежное поло, идеально отглаженные шорты и безукоризненно чистые кроссовки, выглядела так, словно он сошел со страниц глянцевого журнала о жизни аристократии.

Макс Ферстаппен, напротив, относился к дресс коду с привычным голландским пофигизмом. Его белая футболка сидела свободно, на лбу красовалась простая белая повязка, сдерживающая отросшие пряди, а в руках он небрежно крутил ракетку, словно это была обычная мухобойка. Однако взгляд его голубых глаз, устремленный на Джорджа, был далек от безразличия. Макс помнил свой сон до мельчайших деталей и теперь, видя Расселла вживую в этом ослепительном белом цвете, едва сдерживал дрожь.

- Привет всем! Извините, что мы чуть не опоздали, трафик возле отеля был просто сумасшедшим! - звонкий голос Кими разрезал напряженную тишину.

Юный итальянец практически прибежал со стороны парковки, а за ним, чуть более сдержанно, шел Изак Хаджар, действующий напарник Макса по команде «Ред Булл» в этом сезоне. Включение Изака в их тесную компанию произошло спонтанно: Макс упомянул о планах на теннис на командном брифинге, и Хаджар, обычно чувствовавший себя скованно рядом с грозным чемпионом, неожиданно ухватился за эту возможность. Между Изаком и Кими была совсем небольшая разница в возрасте, они отлично ладили еще со времен молодежных серий, постоянно перешучиваясь и делясь мемами в соцсетях.

Все четверо, согласно уговору, были в светлом. Изак выбрал легкую серую майку и белые шорты, а Кими пришел в оверсайз-футболке кремового оттенка, которая смешно болталась на его худощавой фигуре при каждом движении.

- Так, народ, - Кими задорно потер ладони, его глаза хитро блеснули. Он уже всё распланировал. Его внутренний шиппер ликовал от одной мысли о том, что сейчас произойдет. - Раз уж мы играем пара на пару, делимся сразу. Изак, ты со мной! Мы, молодое поколение, будущее этого паддока. А вы, дедушки, - он комично указал ракеткой на Макса и Джорджа, - играете вместе. Возражения не принимаются!

Джордж замер. Сердце пропустило удар. Играть в одной команде с Максом? Стоять с ним плечом к плечу, делить одну половину корта, координировать движения? После того, как он сам провел полночи под холодным душем, пытаясь смыть наваждение?

Он быстро взглянул на Ферстаппена, надеясь, что тот откажется, проявит свой характер. Но Макс лишь хмыкнул, поправил повязку на голове и спокойно шагнул на заднюю линию корта.

- Ладно, детишки, - лениво отозвался голландец, но в его голосе проскользнула опасная сталь. - Посмотрим, как вы запоете, когда мяч полетит со скоростью. Джордж, ты у сетки или на подаче?

- Я подаю первым, - сухо ответил Расселл, проходя на свою позицию. В его груди разгоралось упрямое, яростное желание победить. Он не собирался уступать этим «молокососам». И уж точно он не собирался выглядеть слабым в глазах Макса.

Теннис, игра обманчивая. Со стороны парный разряд кажется менее изнуряющим, чем одиночный, но когда против тебя играют двое голодных до побед двадцатилетних парней, корт превращается в поле боя. Правила были просты: играем один полноценный сет до шести геймов. Кто завоюет больше геймов, тот и победил. Каждая подача, это шанс захватить инициативу.

Джордж встал у базовой линии. Он подбросил желтый пушистый мяч над головой, его тело вытянулось в идеальную струну, струны ракетки с хрустом встретились с резиной. Мяч пулей полетел на сторону Кими. Антонелли едва успел подставить ракетку, отбивая «свечой», высокой, неудобной дугой.

- Мой! - крикнул Макс, срываясь с места. Он прыгнул, перехватывая мяч в воздухе мощным ударом сверху вниз «смэшем». Мяч намертво впился в грунт на стороне Хаджара.

- Пятнадцать, ноль! - победно объявил Джордж. Он обернулся к Максу и коротко кивнул ему. Это был профессиональный, четкий обмен жестами, но внутри у Расселла всё пело.

Однако Кими и Изак не собирались сдаваться. Они были моложе, резче и, что самое главное, они двигались на чистом энтузиазме. Хаджар оказался невероятно цепким на задней линии. Каждую сложную крученую подачу Джорджа он возвращал обратно, заставляя британца бегать от угла к углу.

- Макс, держи коридор! - кричал Джордж, тяжело дыша. Его безупречная прическа уже растрепалась, капли пота блестели на шее. - Они бьют под лево, перекрывай сетку! Не расслабляйся, Макс, мы не можем проиграть этим детям!

- Я держу, Джордж, успокойся, - ворчал Макс, но его собственная концентрация стремительно таяла. И виной тому был вовсе не коварный крученый мяч Хаджара.

Каждый раз, когда Джордж Расселл вкладывал всю свою силу в удар, совершая глубокий форхенд или резкий бэкхенд, из его горла вырывался непроизвольный, глубокий, хриплый стон. Это был естественный звук максимального физического усилия, так теннисисты выдыхают воздух, чтобы придать удару импульс. Но для Макса, чей мозг все еще был отравлен ночными эротическими фантазиями, этот звук действовал как чистый, неразбавленный афродизиак.

«Ха-ах...» - срывалось с губ Джорджа, когда он вытягивался в низком приседе.

«М-м-ах!» - хрипел он, посылая мяч по линии.

У Макса внутри всё переворачивалось. Этот приглушенный, гортанный звук с точностью до интонации повторял те стоны, которые Джордж издавал в его сне, когда Макс властно целовал его и сжимал его бедра. Каждый хрип Расселла отзывался внизу живота Ферстаппена тягучей, горячей волной. Фантазия Макса взрывалась: он перестал видеть корт. Вместо зеленой сетки и желтого мяча он видел белую ткань шорт Джорджа, натянувшуюся на его крепких бедрах, как влажная от пота футболка облепила его широкую спину, розовый язык, на секунду мелькавший между приоткрытыми губами британца.

- Макс! Мяч! - яростно закричал Джордж.

Ферстаппен очнулся слишком поздно. Мяч, пущенный Кими прямо в центр корта, пролетел мимо его замершей ракетки.

- Гейм! - радостно завопил Кими, подпрыгивая на месте и ударяя Хаджара по ладони. - Мы ведем четыре/три! Старшее поколение сдает позиции!

- Ты где летаешь, Ферстаппен?! - Джордж подбежал к напарнику, его лицо раскраснелось от жары и злости, глаза полыхали искренним негодованием. Он тяжело вздымал грудь, и этот вид заставил Макса сглотнуть. - Ты пропустил простейший мяч! Мы же договаривались играть на сто процентов! Они нас делают как мальчиков!

- Извини, - глухо выдавленный голос Макса прозвучал непривычно хрипло. Он вытер пот со лба ладонью, стараясь не смотреть Джорджу прямо в губы. - Жара. Голова немного кружится.

Джордж на секунду осекся, его ярость мгновенно сменилась легким беспокойством. Он придирчиво осмотрел Макса.

- Если тебе плохо, мы можем остановиться...

- Нет. Играем дальше, - отрезал Макс, сжимая рукоятку ракетки так, что побелели костяшки.

Но его внутреннее состояние уже невозможно было исправить. В следующем гейме Джордж снова носился по корту как раненый лев, ругался на судейство (которое они вели сами), спорил с Максом из-за каждого аута, требовал переподачи и всячески показывал свой несносный, упрямый характер лидера. Он требовал от Макса безупречности, кричал: «Вперед, Макс! Нажимай! Мы должны отыграться!», а затем снова издавал этот сводящий с ума хриплый стон при ударе с лета.

Макс окончательно поплыл. Его движения стали тяжелыми, он опаздывал на доли секунды, завороженный движениями чужого тела. Изак, поймав кураж, выдал серию великолепных укороченных ударов под самую сетку, которые уставший Джордж уже физически не мог достать.
Счет сравнялся до 5-5, начался тай-брейк, игра до семи очков, чтобы выявить победителя сета. Борьба шла за каждое очко. Джордж буквально выгрызал землю, его белая форма уже была покрыта рыжеватой пылью от грунта, он спорил с Кими, доказывая, что мяч попал в линию:

- Кими, там был чистый аут! Я видел!

- Нет, Джордж, мяч задел линию, честно! Изак, подтверди! - смеялся Антонелли, подмигивая Хаджару.

- Да, Джордж, всё было чисто, - смущенно улыбался Изак, которому безумно нравилось эта непринужденная, пускай и горячая атмосфера.

В итоге, при счете 6-5 в пользу молодежи, Макс совершил двойную ошибку на подаче, запустив мяч далеко за пределы корта.

- Да-а-а! Мы выиграли! - Кими бросился на шею Изаку, и они оба покатились со смеху. Юность победила опыт.

Джордж устало опустил ракетку, его плечи опали. Он проиграл, двум новичкам. Это задевало его эго, но, взглянув на прыгающего от счастья Кими, он не смог сдержать мягкой, снисходительной улыбки.

Все четверо потянулись к скамейкам, где в сумках-холодильниках стояли бутылки с водой. Жара была поистине испепеляющей. Джордж схватил литровую бутылку и начал жадно, огромными глотками заливать воду в пересохшее горло. Вода тонкими струйками стекала по его подбородку, падая на грудь, пропитывая белую ткань поло, которая стала почти прозрачной, обнажая рельефные контуры пресса.

Макс сидел рядом, тяжело отдуваясь, и не мог оторвать взгляда от этой картины. Его собственная бутылка была наполовину пуста, но жажда внутри него только росла.

- Фух, это было мощно, - выдохнул Кими, вытирая лицо полотенцем. Его план сработал идеально: Макс и Джордж провели бок о бок больше часа, они спорили, соприкасались плечами, обменивались взглядами. Теперь нужно было закрепить успех. - Слушайте, я после такой битвы готов съесть целого быка. Давайте съездим куда-нибудь пообедать? Здесь недалеко есть одно классное место. На этот раз никакого пафоса, просто хорошая еда.

- Я только за, - отозвался Изак, потирая уставшее плечо. - У меня желудок уже урчит на весь корт.

Джордж посмотрел на Макса, тот едва заметно кивнул.

- Ладно, - согласился Расселл, натягивая сухую футболку вместо взмокшей. - Поехали. Но чур меню выбираем мы с Максом. Я больше не доверю твоему желудку выбор блюд, Антонелли.

- Договорились! - Кими лучезарно улыбнулся. - Вы идите к машинам, я вас догоню через пару минут, мне нужно... э-э-э... зайти в сувенирный магазин при кортах, купить новые обмотки для ракетки!

Как только Макс, Джордж и Изак направились в сторону раздевалок, оживленно обсуждая самые яркие моменты игры, Кими резко изменил траекторию движения. Он обогнул главное здание клуба и юркнул в густые заросли декоративных кустарников, росших вдоль забора.

Там, в тени раскидистой туи, его уже ждал человек в неброской темной одежде, с огромным профессиональным фотоаппаратом с длиннофокусным объективом наперевес. Это был профессиональный спортивный папарацци, которого Кими нанял сегодня утром через свои скрытые каналы, заплатив ему внушительную сумму наличными из личного кармана.

- Ну что? Получилось? - шепотом спросил Кими, оглядываясь по сторонам.

Фотограф молча повернул к нему цифровой экран камеры и начал пролистывать кадры. Кими чуть не задохнулся от восторга. Снимки были шедевральными. Вот Джордж кричит на Макса, их лица находятся в каких-то сантиметрах друг от друга, в глазах обоих, ярость и скрытая страсть. Вот Макс смотрит на спину Джорджа с таким выражением лица, будто готов сожрать его прямо здесь. Вот они вместе держатся за одну ракетку, обсуждая спорный мяч. А вот кадр, где Джордж пьет воду, и капли блестят на его шее, а Макс на заднем плане смотрит на него взглядом, полным пожирающего голода.

- Боже, это невероятно... - прошептал Кими, его глаза горели фанатским огнем. - Ты лучший. Слушай сюда: сейчас мы едем в ресторан «У белого моста», это в пяти километрах отсюда. Там открытая терраса, много света. Твоя задача, следовать за нами. Сядешь за дальний столик или делай снимки через окна. Мне нужны четкие, живые фото. Оплату я уже перевел тебе на карту, за вторую часть работы накину еще сверху. Главное, будь незаметным!

Фотограф понимающе кивнул, убрал камеру в рюкзак и растворился среди деревьев. Кими победно сжал кулак. Его личный архив «Russtappen» пополнялся эксклюзивным контентом, которому позавидовали бы все фанфик-платформы мира.

В отличие от вчерашнего роскошного и полумрачного заведения, новый ресторан встретил их абсолютно иной атмосферой. Это было светлое, просторное здание с огромными стеклянными стенами, сквозь которые внутрь потоками лился мягкий дневной свет. Интерьер был выполнен в скандинавском стиле: белое дерево, светлый текстиль, обилие живой зелени в больших глиняных горшках. Из окон открывался вид на бурную горную реку и деревянный мостик, давший название месту.

Они заняли большой круглый стол у окна. На этот раз рассадка: Кими сел рядом с Изаком, а Макс и Джордж оказались бок о бок на светлом деревянном диване с мягкими подушками. Из-за близости соседа Джордж чувствовал себя как на пороховой бочке. Каждое случайное прикосновение их локтей посылало разряд статического электричества прямо ему в позвоночник.

Официант принес меню, но Джордж тут же решительно перехватил инициативу, вырывая папки из рук Кими и Изака.

- Так, молодые люди, - строго произнес Расселл, открывая страницу с горячими блюдами. - Никаких бургеров и картошки фри. Вы сегодня отдали много сил на корте, вашим мышцам нужен правильный белок и сложные углеводы для восстановления. Макс, как думаешь, что им лучше взять?

Макс наклонился ближе к Джорджу, чтобы заглянуть в его меню. Их плечи соприкоснулись, и Джордж едва заметно вздрогнул, почувствовав исходящее от голландца тепло. Макс скользнул взглядом по строчкам, его палец уткнулся в одну из позиций.

- Думаю, филе миньон с пюре из сельдерея для Изака отличный вариант, - сказал Макс. - А вот Кими... Кими любит пасту, но сливочный соус перед перелетом плохая идея. Пусть берет пасту с морепродуктами в томатном соусе. Там меньше жира.

- Сливочный соус тяжелый для желудка, Макс, - возразил Джордж, поворачивая голову к Ферстаппену. Их лица снова оказались опасно близко. - Томатный соус может вызвать изжогу из-за кислотности томатов, особенно после такой жары. Лучше пусть возьмет ризотто с грибами. Оно нейтральное и сытное.

- Ризотто слишком углеводное, он и так сегодня еле бегал в конце, - фыркнул Макс, начиная заводиться. Их привычка спорить обо всем на свете снова дала о себе знать. - Томатный соус здесь делают из свежих гоночных томатов, я знаю этого шефа. Всё будет нормально.

- «Гоночных томатов»? Что за бред ты несешь, Ферстаппен? - Джордж закатил глаза, но на его губах появилась легкая, едва заметная улыбка. - Ладно, давай спросим компромиссный вариант. Официант!

Пока Макс и Джордж увлеченно спорили друг с другом, решая, какая диета лучше подойдет для их молодых подопечных, Кими под столом сильно пинал Изака ногой в бок.

- Ауч! Ты чего? - прошептал Хаджар, потирая лодыжку.

- Смотри на них! - так же шепотом, сдерживая писк восторга, ответил Кими. - Ты видишь это? Они буквально ведут себя как мамочка и папочка, которые спорят, чем кормить детей на семейном обеде! «Сливочный соус тяжелый, томатный вызовет изжогу»... Боже, я сейчас расплачусь от умиления.

Изак присмотрелся к напарникам. Действительно, со стороны это выглядело невероятно гармонично и... по-семейному. Макс, который обычно на командных ужинах сидел с хмурым видом, уткнувшись в телефон, сейчас был полностью вовлечен в разговор с Джорджем. Его лицо было расслабленным, а в глазах читался странный, мягкий свет, который Изак никогда раньше не видел у своего грозного лидера команды.

В итоге «родители» пришли к согласию: Кими получил свою пасту (все-таки в томатном соусе, Макс победил в этом споре), Изак сочный стейк, а сами Макс и Джордж заказали легкие салаты с курицей и холодный зеленый чай со льдом.

Когда еду наконец принесли, напряжение, царившее между ними последние дни, окончательно рассеялось под воздействием теплого дневного солнца и вкусной пищи. Разговор потек легко и непринужденно, стирая границы между командами, титулами и возрастами.

Кими, активно жестикулируя вилкой, с энтузиазмом рассказывал о своей новой домашней гоночной сборке-симуляторе.

- ...и представляете, я поставил туда новые гидравлические педали! Чувствительность просто сумасшедшая, ощущение такое, будто ты реально сидишь в болиде. Я вчера провел четыре часа, наматывая круги по Спа. Изак, тебе обязательно нужно приехать ко мне в гости и затестить это!

- О, чувак, я с радостью, - подхватил Хаджар, отправляя в рот кусочек стейка. - Но мне кажется, ни один симулятор не передаст того, что происходит на реальной трассе. Макс, помнишь нашу борьбу в третьем повороте на тренировке? Когда ты меня выдавливал на поребрик? У меня там чуть сердце через пятки не ушло!

Макс усмехнулся, откидываясь на спинку дивана и небрежно приобнимая рукой край деревянной спинки так, что его пальцы оказались в нескольких сантиметрах от плеча Джорджа.

- Это был чистый гоночный инцидент, Изак. Ты оставил мне слишком много места внутри. Если ты даешь сопернику хоть миллиметр пространства, ты должен быть готов, что туда сунут нос. Джордж подтвердит, мы с ним когда то половину сезона так провели.

Джордж, который до этого момента тихо пил свой чай, внимательно слушая ребят, слегка улыбнулся. Воспоминания больше не вызывали в нем прежней ярости. Сейчас, в этом светлом зале, окруженный молодыми пилотами, они казались далекой, глупой историей из прошлого.

- О да, - отозвался Джордж, переводя взгляд на Макса. - Макс в те годы вообще не знал, где находится педаль тормоза. Каждый раз, когда я видел его зеркалах, я мысленно прощался со своей задней подвеской.

Все за столом дружно рассмеялись. Изак, который в начале дня жутко нервничал из за присутствия Макса и Расселла, поймал себя на мысли, что ему невероятно комфортно. Он всегда считал Ферстаппена нелюдимым и жестким эгоистом, но сегодня Макс открылся для него с совершенно другой стороны. Он был спокойным, рассудительным и... очень домашним.

- Кстати, о подвесках и разрушениях, - Макс достал телефон, его лицо мгновенно озарилось теплой улыбкой. - Джимми и Сасси сегодня превзошли сами себя. Моя девушка-ситтер прислала мне видео утром.

Он положил телефон на центр стола, заставив всех придвинуться ближе. На экране две бенгальские кошки Макса устроили настоящую охоту на робот-пылесос. Джимми с грозным видом восседал верхом на жужжащем круглом девайсе, а Сасси прыгала вокруг, пытаясь перекусить крутящуюся щеточку.

- Боже, они его когда-нибудь убьют, - смеялся Кими, вытирая салфеткой соус с подбородка.

Джордж смотрел на экран, и его сердце таяло. Он безумно любил животных, и вид Макса, который с такой гордостью и нежностью рассказывал о своих питомцах, будоражил в его душе самые потаенные струны. Расселл поймал себя на мысли, что в этот момент Макс выглядел невероятно красивым. Без шлема, гоночного комбинезона, медийной маски, просто парень, который любит своих кошек.

За окном ресторана, скрытый ветвями прибрежной ивы, папарацци методично делал снимок за снимком. В его объектив попала идеальная картина: залитый солнцем стол, четверо улыбающихся гонщиков, Макс, который смотрит на Джорджа с нескрываемой нежностью, и Джордж, чьи глаза лучились ответным, теплым светом. Это была настоящая семейная идиллия, ожившая картинка из самых популярных фанфиков Интернета.

- Это был потрясающий день, - тихо сказал Джордж, когда обед подошел к концу. Он посмотрел на Кими, затем на Изака, и, наконец, его взгляд остановился на Максе. - Нам нужно почаще так собираться. Без камер, без журналистов. Просто... мы.

- Обязательно, - ответил Макс, и его пальцы на спинке дивана на секунду, словно случайно, коснулись ткани футболки Джорджа на плече. - Обязательно повторим.

Кими смотрел на них и чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Грань между вымыслом фанатов и реальностью окончательно стерлась, и в этой новой реальности его «родители» сделали огромный, важный шаг навстречу друг другу.