Единственная

Утро выдалось на удивление спокойным.

Алена проснулась лишь ближе к полудню. За окном медленно кружил снег, в квартире было тепло и тихо. Она уже успела подумать, что сегодняшний день наконец пройдет без потрясений, когда тишину нарушил настойчивый стук в дверь.

Девушка тяжело вздохнула.

— Только не он...

Тихо пробормотала она, накидывая теплый халат.

Подойдя к двери, Алена повернула ключ и открыла ее.

На лестничной площадке стояли вовсе не те, кого она ожидала увидеть.

Саша Белов и Оля.

Оля первой тепло улыбнулась.

— Доброе утро.

Алена невольно удивилась.

— Доброе...

Она внимательно посмотрела сначала на Белова, потом на его жену.

— Если вас Пчелкин прислал... можете сразу передать ему, чтобы катился ко всем чертям.

На лице Саши не дрогнул ни один мускул.

Он спокойно выдержал ее взгляд.

— Никто нас не присылал.

После короткой паузы он негромко добавил:

— Пустишь?

Алена колебалась всего несколько секунд, затем молча отступила в сторону.

— Проходите.

Через несколько минут все трое уже сидели в гостиной.

На журнальном столике стояли три кружки горячего чая, но никто к ним даже не притронулся.

Разговор начинался тяжело.

Оля первой нарушила молчание.

— Ален...

Она осторожно подбирала слова.

— Я не собираюсь оправдывать Витю. После того, что он сделал, оправдания ему нет.

Блондинка молча слушала, не перебивая.

— Но... — Оля опустила взгляд. — Он действительно понял, какую глупость натворил.

Алена лишь горько усмехнулась.

— Поздно понял.

Белый, до этого молча сидевший рядом с женой, наконец заговорил.

— Я его лет десять знаю.

Он сцепил руки в замок.

— И первый раз вижу таким.

Алена вопросительно посмотрела на него.

— Каким?

— Разбитым.

Ответил Саша без всякой улыбки.

— Он почти не спит. Курит одну сигарету за другой. Вчера сидел у меня дома, вроде обсуждали серьезное дело, а мыслями был вообще не здесь.

Он на секунду замолчал.

— Если честно... смотреть на него жалко.

Алена отвела взгляд к окну.

Ей не хотелось этого слышать.

Совсем не хотелось.

— И что?

Тихо спросила она.

— Мне теперь пожалеть его?

Оля покачала головой.

— Нет.

— Тогда зачем вы пришли?

Саша спокойно ответил:

— Потому что иногда люди совершают ошибки, которые потом сами себе простить не могут.

— Ошибки? — Алена резко посмотрела на него. — Ошибка — это забыть поздравить человека с днем рождения или опоздать на встречу.

Она с трудом сдерживала эмоции.

— А поспорить на девушку... это уже не ошибка.

В комнате повисла тишина.

— Он унизил меня.

Тихо продолжила она.

— Сделал из меня посмешище. Я доверилась человеку, которого любила...

Голос предательски дрогнул.

— ...а оказалось, что для него это была игра.

Оля тяжело вздохнула.

— Ален...

— Нет.

Она покачала головой.

— Ответьте мне честно.

Девушка перевела взгляд с Оли на Белого.

— Если бы кто-то так поступил с вами... вы бы смогли просто взять и простить?

Саша замолчал.

Очень надолго.

Потом медленно выдохнул и честно ответил:

— Не знаю...

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Наверное... нет.

Эти слова удивили даже Олю.

Белый продолжил:

— Но я знаю другое.

Он говорил спокойно, без попыток оправдать друга.

— Витька сейчас получает ровно то, что заслужил. И поверь, ему сейчас совсем не сладко.

Алена молчала.

Саша поднялся с дивана.

— Мы не просим тебя простить его сегодня.

Он поправил куртку.

— Просто... не закрывай эту дверь навсегда. Когда-нибудь выслушай его. Хотя бы один раз. А дальше... решать только тебе.

В комнате снова воцарилась тишина. За окном продолжал медленно падать снег, а Алена, крепко сжимая ладони, впервые после их ухода почувствовала, что внутри нее появилась не жалость к Вите, а тяжелое сомнение, которого она так боялась.

Алена устало провела ладонью по лицу и на несколько секунд замолчала. За окном медленно падал снег, а в комнате стояла такая тишина, что было слышно тиканье старых настенных часов.

Наконец она подняла взгляд на Белова.

— Может быть... когда-нибудь я бы и смогла его простить.

Она говорила спокойно, но в голосе все еще слышалась боль.

— Только понимаете... он ведь почти ничего для этого не делает.

Саша внимательно слушал, не перебивая.

— Он приезжает, стоит под моими окнами, начинает что рассказывать. потом уезжает. На следующий день все повторяется. Будто думает, что мне в какой-то момент станет его жалко. Но понимаете мне самой больно.

Она грустно усмехнулась.

— Но жалость — это ведь не про любовь.

Белый тяжело вздохнул.

— Я ему об этом говорил.

Он покачал головой.

— Объяснял, что так ничего не изменится. Только он сейчас никого не слышит.

Саша потер переносицу и продолжил уже тише:

— Ты для него сейчас как воздух. Он сам не понимает, что делает.

Алена невольно усмехнулась.

— Саш...

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Иногда мне уже кажется, что он меня преследует.

В комнате вновь повисло молчание.

Оля осторожно накрыла ладонь Алены своей.

— Ален...

Она говорила почти шепотом.

— Я не прошу забыть то, что произошло. И не говорю, что Витя поступил правильно.

Брюнетка ненадолго замолчала, собираясь с мыслями.

— Но я каждый день вижу его. И могу поклясться... он никогда еще ни к одной девушке так не относился.

Алена ничего не ответила.

— Попробуй... не простить сейчас.

Оля мягко улыбнулась.

— Просто не закрывай для него эту дверь навсегда.

Блондинка отвела взгляд.

— Не знаю...

Это было единственное, что она смогла сказать.

Белый поднялся с дивана.

— Ладно. Мы свое сказали.

Он поправил куртку и посмотрел на жену.

— Поехали.

Оля тоже встала.

Перед тем как выйти, она крепко обняла Алену.

— Береги себя.

— И вы.

Тихо ответила девушка.

Через несколько минут входная дверь закрылась.

В квартире снова стало непривычно тихо.

Алена еще долго стояла в прихожей, не двигаясь с места.

Она не заметила, как машинально подошла к окну.

Во дворе уже никого не было.

Снег медленно укрывал пустую дорогу, детскую площадку и скамейки возле подъезда.

Девушка тяжело вздохнула.

На душе стало еще тяжелее.

Слова Белого и Оли не убедили ее простить Витю.

Но впервые за долгое время она задумалась не только о своей боли.

Не прошло и пяти минут после ухода Белова и Оли, как в дверь снова постучали.

Алена устало прикрыла глаза.

— Да что ж сегодня все решили ко мне прийти...

Тихо пробормотала она, поднимаясь с дивана.

Открыв дверь, девушка невольно улыбнулась.

На пороге стояла Таня, закутавшись в длинное темное пальто. Кончик носа у нее покраснел от мороза, а на воротнике еще не успели растаять снежинки.

Не говоря ни слова, Алена крепко обняла подругу.

— Ты будто почувствовала, что мне сейчас очень нужна.

Таня удивленно подняла брови и осторожно погладила ее по спине.

— Что опять случилось?

— Заходи...

Уже через несколько минут Таня снимала пальто в прихожей, а Алена ставила чайник на плиту.

На кухне запахло свежезаваренным чаем. Таня внимательно наблюдала за подругой. Та была непривычно молчалива.

Сев рядом, Алена тихо произнесла:

— У меня только что были Белов с Олей.

Таня удивленно подняла голову.

— Серьезно?

Она даже усмехнулась.

— И что? Приходили агитировать простить этого шизоида?

Алена слабо кивнула.

— Говорили, что он жалеет... Что любит меня. Что места себе не находит.

Таня громко фыркнула.

— Ну конечно.

Она откинулась на спинку стула.

— Ради своего дружка они сейчас что угодно расскажут.

Алена молча водила пальцем по краю кружки.

— Знаешь...

Она замолчала, словно боялась собственных слов.

— Мне его жалко.

Таня резко посмотрела на нее.

— Что?

— Когда я вчера увидела его...

Алена тяжело вздохнула.

— Он выглядел так... будто за несколько дней постарел лет на десять.

Голос ее стал совсем тихим.

— И у меня сердце сжалось.

Таня несколько секунд молча смотрела на подругу.

Потом медленно поставила кружку на стол.

— Алена...

В ее голосе уже не было привычной насмешки.

— Ты сейчас себя слышишь?

Блондинка виновато опустила глаза.

— Люблю я его...

Едва слышно призналась она.

— И от этого еще больнее.

Таня шумно выдохнула.

— Да не любишь ты его сейчас.

Она покачала головой.

— Ты любишь того Витю, которого сама себе придумала.

Того, который приезжал за тобой, улыбался, говорил красивые слова...

Она наклонилась ближе.

— А настоящий Витя поспорил на тебя, Ален.

Эти слова прозвучали жестко.

Но честно.

— Он не просто соврал.

Продолжила Таня.

— Он сделал из твоих чувств игру.

Алена молчала.

— И теперь ты сидишь и переживаешь, как ему тяжело.

Она грустно улыбнулась.

— А кто переживал, когда тяжело было тебе?

По щекам Алены снова покатились слезы.

— Не знаю...

Прошептала она.

— Я сама себя не понимаю.

Таня пересела к ней поближе и осторожно обняла за плечи.

— Послушай меня.

Тихо сказала она.

— Вокруг полно нормальных парней. Не бандитов, не бабников, не тех, кто устраивает идиотские споры.

Она улыбнулась, пытаясь хоть немного разрядить обстановку.

— Ты красивая, добрая, умная. Да за тобой очередь выстроится, если захочешь.

Алена невольно усмехнулась сквозь слезы.

— Не нужна мне очередь.

— Вот именно.

Кивнула Таня.

— Тебе нужен один человек.

Она на секунду замолчала.

— Только этот человек должен любить тебя с самого начала, а не понимать это после того, как сам все разрушил.

В кухне снова стало тихо.

За окном медленно кружил снег, а на старом радиоприемнике негромко играла музыка. Алена сидела, прижавшись к плечу подруги, и понимала, что Таня говорит разумные вещи. Но сердце, как назло, продолжало спорить с разумом.

Алена лишь крепче прижалась к Тане, пряча лицо у нее на плече.

Несколько секунд она молчала, будто собиралась с мыслями.

— Может... ты и права, — почти шепотом произнесла она. — Может, мне действительно не стоит его прощать.

Она тяжело вздохнула.

— Но я ничего не могу с собой сделать... Постоянно думаю о нем. Просыпаюсь — думаю. Засыпаю — тоже. И это ужасно.

Татьяна мягко погладила подругу по волосам.

— Я понимаю, моя хорошая.

Она говорила спокойно, без привычной резкости.

— Первая любовь редко проходит быстро. Особенно когда все закончилось так больно.

Алена промолчала.

— Только не путай любовь с привычкой, — продолжила Таня. — Сейчас тебе кажется, что без него никак. Пройдет время — станет легче. Не сразу... но станет.

Блондинка лишь едва заметно кивнула.

Разговор постепенно перешел на другие темы.

Девушки вспоминали смешные случаи, обсуждали знакомых, строили планы на весну.

Напряжение понемногу отпускало.

В какой-то момент Алена неожиданно посмотрела на Таню.

— Слушай... а ты чего сегодня дома? Ты же обычно в библиотеке до вечера.

Татьяна улыбнулась.

— Представляешь, спустя столько лет начальство наконец решило ремонт сделать.

Она рассмеялась.

— Когда заведующая объявила, я сначала подумала, что шутит.

Алена тоже улыбнулась.

— Вот это новость.

— Так что ближайшие недели я почти свободная женщина.

— И это прекрасно.

Искренне сказала Алена.

— Хоть отдохнешь немного.

Она отпила чай и задумчиво добавила:

— А у меня завтра шесть клиенток. Если Ирина еще кого-нибудь не запишет.

— Запишет.

Улыбнулась Таня.

— Ты же у вас самая востребованная.

Алена смущенно махнула рукой.

— Да ну тебя...

Обе рассмеялись.

Впервые за несколько дней смех Алены был настоящим.

Тем временем на другом конце города уже сгущались ранние зимние сумерки.

По заснеженной дороге неспешно ехала темная машина.

За рулем сидел Пчелкин. Рядом, молча глядя вперед, расположился Белый. Печка негромко шумела, дворники лениво смахивали с лобового стекла мокрый снег. В салоне долго никто не произносил ни слова.

Саша украдкой посмотрел на друга. Тот был непривычно сосредоточен. Лицо оставалось спокойным, но пальцы, лежавшие на руле, время от времени крепче сжимали кожу обода. Белый прекрасно понимал, о чем сейчас думает Витя. Но о своем визите к Алене он решил промолчать. Сейчас это только отвлекло бы его. Впереди их ждала опасная встреча.

Через некоторое время машина свернула с основной трассы и остановилась у небольшой промышленной зоны неподалеку от железной дороги.

Несколько знакомых автомобилей уже стояли в стороне.

Рядом курили Космос и Фил, о чем-то негромко переговариваясь.

Увидев подъехавших, они сразу подошли ближе.

— Ну что, все на месте? — спросил Белый.

Космос коротко кивнул.

— Ждем.

Над путями медленно поднимался пар от холодного металла, вдали слышался глухой перестук колес проходящих составов.

Зимний вечер становился все темнее. Он поднял воротник пальто, посмотрел в сторону железной дороги и глубоко вдохнул морозный воздух.

Сегодня ему предстояло полностью сосредоточиться на деле.

Но, несмотря на это, где-то глубоко внутри снова всплыл образ Алены. Он сжал зубы и резко отвел взгляд. Сейчас было не время для чувств. Сейчас нужно было думать о людях, которые стояли рядом и рассчитывали на него.

Сумерки окончательно опустились на заснеженную окраину города.

Мороз становился все крепче. Под ногами хрустел снег, а редкий ветер гонял по пустырю мелкую поземку.

Несколько машин стояли в стороне с выключенными фарами.

Мужчины почти не разговаривали.

Каждый понимал: впереди серьезное дело.

Пчелкин молча закурил, наблюдая, как сизый дым растворяется в темноте. Лицо оставалось спокойным, но внутри все было натянуто, словно струна. За последние несколько дней он почти перестал чувствовать усталость — ее вытеснили мысли об Алене. Сейчас же приходилось заставлять себя сосредоточиться.

Белый подошел ближе.

— Все готовы?

Космос коротко кивнул.

— Наши на местах.

Фил посмотрел на часы.

— Осталось немного.

Никто больше ничего не сказал.

Вдалеке раздался протяжный гудок локомотива. Все одновременно повернули головы в сторону путей. Через несколько секунд ночную тишину нарушил глухой перестук колес. Состав медленно проходил мимо, его темные вагоны один за другим скрывались в зимней дымке.

Пчелкин внимательно следил за происходящим, не сводя глаз с железной дороги.

Несколько томительных минут показались вечностью.

Наконец напряжение спало.

Белый медленно выдохнул.

— Похоже... получилось.

Космос улыбнулся краем губ.

— Лапшин теперь точно взбесится.

Фил только усмехнулся.

— И это нам на руку.

Витя молчал.

Он бросил окурок под ноги и растер его носком.

Вместо привычного чувства удовлетворения внутри была лишь пустота.

Белый внимательно посмотрел на друга.

— Ты чего такой?

Пчелкин поднял воротник пальто.

— Не знаю...

Он говорил тихо.

— Раньше после таких дел настроение было другое.

— А сейчас?

Витя ненадолго задумался.

Перед глазами снова возникло лицо Алены.

Он сжал челюсти.

— Сейчас мне вообще все равно на эти деньги.

Космос удивленно посмотрел на него.

— Ты ли это говоришь?

Пчелкин усмехнулся, но улыбка вышла невеселой.

— Сам себя не узнаю.

Белый молча хлопнул друга по плечу.

— Поехали отсюда.

Мужчины начали расходиться к машинам.

Двигатели один за другим оживали в морозной тишине.

Темная иномарка Пчелкина последней тронулась с места. Он выехал на пустую дорогу, машинально глядя вперед. Работа была закончена. Но впервые за долгие годы он думал не о деле и не о деньгах. Все его мысли вновь были только об одной девушке, которая, возможно, уже никогда не захочет открыть ему дверь.

Домой Витя возвращался один.

После удачного дела ребята решили отметить успех — Белый предложил заехать в ресторан, Космос уже строил планы на вечер, Фил только молча усмехался, соглашаясь с друзьями.

Пчелкин отказался.

Не было ни желания пить, ни веселиться.

Он лишь коротко бросил, что устал, сел за руль и уехал.

Москва медленно погружалась в ночь. В окнах домов уже загорался теплый свет, редкие прохожие торопились домой, кутаясь в зимние пальто. Машин на дорогах почти не осталось.

Витя ехал медленно.

Магнитола тихо играла какую-то старую песню, но он совсем ее не слышал.

Все мысли снова и снова возвращались к Алене.

Он горько усмехнулся.

Еще совсем недавно ему казалось, что любовь — это красивые слова, дорогие подарки и уверенность, что любая девушка рано или поздно окажется рядом.

Как же сильно он ошибался.

Только сейчас, потеряв ее, он начал понимать, что любовь — это совсем другое.

Это не игра.

Не спор.

Не желание что-то кому-то доказать.

Любить — значит беречь человека, а не причинять ему боль.

А он сделал все наоборот.

Своими же руками разрушил то единственное, что действительно стало для него важным.

Пальцы крепче сжали руль.

— Дурак...

Тихо произнес он, обращаясь к самому себе.

— Какой же я дурак...

Он прекрасно понимал, что одним букетом цветов, бессонными ночами под ее окнами или словами «прости» ничего уже не исправить.

Алена перестала ему верить. И винить ее в этом он не мог. Но была еще одна проблема.

Татьяна.

Витя невольно улыбнулся.

— Вот кто меня действительно ненавидит...

И ведь именно она сейчас была рядом с Аленой. Поддерживала ее. Не позволяла снова оступиться.

Несколько минут он ехал молча, размышляя.

И вдруг словно что-то щелкнуло в голове.

Он слегка выпрямился за рулем.

— Стоп...

Если он действительно хочет вернуть Алену...

Начинать нужно не с нее. А с человека, которому она доверяет больше всех. Витя задумчиво постучал пальцами по рулю.

— Таня...

Он негромко усмехнулся.

— Если даже она поверит, что я больше не тот идиот, каким был... Тогда, может быть...

Появится хоть один шанс.

Мужчина глубоко вдохнул и уверенно кивнул самому себе.

— Решено.

Он посмотрел на пустую зимнюю дорогу, уходящую вперед.

— Завтра поеду в библиотеку. Поговорю с ней.

Пусть выгонит, пусть накричит... Но я хотя бы попробую объяснить, что больше не собираюсь играть чужими чувствами. Он понимал, что разговор будет тяжелым.

Татьяна вряд ли встретит его доброжелательно. Скорее всего, даже слушать не станет. Но впервые за долгое время Витя решил не искать легких путей.

Если он действительно хотел заслужить прощение Алены, начинать нужно было не с красивых слов, а с готовности принять последствия собственных поступков.