Единственная

Утро началось с настойчивого стука в дверь.

Алена сонно открыла глаза, несколько секунд лежала, прислушиваясь, затем нехотя выбралась из теплой постели. Быстро накинув халат, она направилась в прихожую и, повернув ключ в замке, распахнула дверь.

На лестничной площадке стояла Таня. Мороз успел раскрасить ее щеки ярким румянцем, а кончик носа покраснел от холода. Девушка зябко потерла ладони друг о друга и улыбнулась.

— Доброе утро.

— Господи, да ты совсем замерзла, — улыбнулась Алена, крепко обнимая подругу. — Заходи скорее.

Таня вошла в квартиру, стряхивая с пальто снежинки.

— Если горячим чаем напоишь, вообще человеком стану.

— Уже ставлю чайник. Разувайся.

Пока Таня снимала сапоги и аккуратно вешала пальто на крючок, Алена уже хлопотала на кухне. Через минуту на плите тихо зашумел старый эмалированный чайник.

Вскоре Таня присоединилась к подруге. Усевшись за небольшой кухонный стол, она с интересом оглядела квартиру.

— Выспалась хоть?

Алена, присаживаясь напротив, кивнула.

— Более-менее. А ты? Сегодня же библиотека работает.

Таня лукаво улыбнулась.

— Теперь не каждый день. С нового года график поменяли. Буду работать через день.

— Правда? — искренне обрадовалась Алена. — Ну наконец-то. Хоть отдыхать начнешь.

— Надеюсь.

Несколько секунд девушки молчали, слушая, как закипает вода.

Потом Таня словно между прочим сказала:

— Кстати... Бар, где мы с тобой выступали, закрылся.

Алена удивленно подняла голову.

— Серьезно?

— Лешу утром встретила. Говорит, хозяин совсем в долгах. Денег на аренду уже не хватало, вот и пришлось закрываться.

Алена только пожала плечами.

— Жалко, конечно... Но, если честно, не так уж и сильно. Теперь у нас с тобой есть постоянная работа. Мы там в последнее время и не работали.

— И не нужно до ночи песни петь, чтобы заработать лишние деньги.

— Вот именно.

В этот момент чайник громко засвистел.

Алена поднялась, выключила газ и разлила кипяток по кружкам. На столе появилась вазочка с сахаром и несколько печений, оставшихся после праздников.

Сделав несколько глотков, Таня довольно улыбнулась.

— Вот теперь жить можно.

Алена тихо рассмеялась.

Несколько минут они разговаривали о работе, о знакомых, вспоминали забавные случаи из детского дома, словно специально обходя стороной тему, которая до сих пор больно отзывалась в сердце Алены.

Наконец Таня поставила кружку на стол.

— Слушай... Может, прогуляемся?

— Куда?

— Просто по городу. Засиделись мы дома. На людей посмотрим, по магазинам пройдемся. Может, на рынок заглянем.

Алена ненадолго задумалась.

После всего, что произошло, оставаться одной в четырех стенах совсем не хотелось.

Она улыбнулась.

— Давай.

Таня довольно хлопнула ладонью по столу.

— Вот и отлично. Иди собирайся быстрее, а то я знаю как ты собираешься.

Улыбаясь сказала Таня

— Есть сер!

Алена лишь тихо рассмеялась.

Этот смех был совсем другим — спокойным, без натянутости. Впервые за несколько дней рядом с Таней она почувствовала, что жизнь понемногу начинает возвращаться в привычное русло. Пусть сердце еще болело, но рядом был человек, который не задавал лишних вопросов и просто оставался рядом, когда это было нужнее всего.

Минут через двадцать Алена вышла из комнаты уже полностью собранная. На ней была теплая шуба, светлый шарф, а длинные светлые волосы свободно спадали на плечи.

Таня все это время лежала на диване, лениво перелистывая старый журнал.

Услышав шаги, она подняла глаза и улыбнулась.

— Ну наконец-то.

Алена закатила глаза.

— Не начинай.

— Да я молчу, — усмехнулась Таня, поднимаясь с дивана. — Пойдем уже.

Через несколько минут девушки вышли из подъезда. Мороз приятно пощипывал щеки, а под ногами громко хрустел свежий снег.

Некоторое время они шли молча, наслаждаясь зимним утром. Потом Таня вдруг хитро улыбнулась.

— Слушай... тут такое дело.

Алена вопросительно посмотрела на подругу.

— Мне один парень очень понравился.

Она произнесла это почти шепотом, но глаза выдавали ее с головой.

Алена невольно улыбнулась.

— Да ну? И кто же счастливчик?

Таня смущенно отвела взгляд.

— Он в библиотеку часто приходит. Сначала книги брал, потом просто разговаривать начал заходить. Хороший такой... спокойный.

Алена внимательно слушала подругу.

— Нормальный хоть?

Таня уверенно кивнула.

— Очень. Я тебе давно хотела рассказать... Да все как-то не до этого было. Сначала Новый год, потом... эта история с Пчелкиным.

Она осторожно посмотрела на Алену.

— Сейчас тебе вроде полегче стало, вот и решилась.

Алена тепло улыбнулась.

— Я рада за тебя, правда.

И она не врала.

Где-то глубоко внутри сердце все еще болезненно отзывалось при одном упоминании мужчин и любви, но видеть счастливую Таню ей было приятно.

Подруга заслуживала этого счастья.

День пролетел почти незаметно.

Ярмарка оказалась шумной и живой. Со всех сторон играла музыка, продавцы громко зазывали покупателей, а воздух был наполнен запахом горячих пирожков, жареных орехов и сладкой ваты.

Девушки долго бродили между рядами.

Останавливались почти у каждого прилавка, рассматривали расписные шкатулки, деревянные игрушки, вязаные варежки, стеклянные елочные украшения и украшения ручной работы.

Иногда Таня тянула Алену за рукав со словами:

— Смотри, какая красота!

И они обе, словно маленькие девочки, подолгу рассматривали каждую мелочь.

Возле одного из столиков взгляд Алены остановился на небольшом плюшевом брелоке в виде медвежонка.

Совсем маленький. Смешной.

— Пятьдесят рублей, — сказал пожилой мастер.

Алена уже собиралась пройти мимо.

Пятьдесят рублей были не такими уж маленькими деньгами.

Но вдруг поймала себя на мысли, что уже несколько месяцев не покупала ничего просто для себя.

Все деньги уходили на квартиру, продукты, работу...

Она молча достала купюру.

Через минуту медвежонок уже лежал у нее в ладони.

Таня улыбнулась.

— Правильно. Иногда себя тоже надо радовать.

Алена лишь кивнула.

Впервые за долгое время ей действительно стало немного легче.

Она смеялась, разговаривала, забывала о Пчелкине...

Хотя бы на несколько часов.

Лишь около восьми вечера девушки разошлись по домам.

Попрощавшись с Таней, Алена медленно направилась к своему подъезду, машинально перебирая пальцами нового плюшевого медвежонка, висевшего на связке ключей.

Но хорошее настроение исчезло в одно мгновение.

Возле дома стояла хорошо знакомая темная иномарка.

А рядом с ней...

Витя.

«Опять...»

Эта мысль больно кольнула сердце.

Ей не хотелось его видеть.

Совсем.

Она уже почти научилась не думать о нем... и вот он снова появился, словно не собирался отпускать ее ни на день.

Услышав шаги, Пчелкин поднял голову.

Он сразу заметил Алену. Сегодня он выглядел совсем иначе.

Не было привычной самоуверенной ухмылки, дерзкого взгляда или легкой насмешки.

Перед ней стоял уставший человек.

Под глазами залегли темные круги, лицо осунулось, а во взгляде читалась какая-то непривычная растерянность.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Витя хотел сделать шаг вперед, но словно передумал.

Слова отца весь день не выходили у него из головы. Павел Викторович говорил не бегать за ней, дать ей время, не давить...

Но каждый раз, когда Пчелкин пытался уехать, мысль о том, что Алена может окончательно исчезнуть из его жизни, возвращала его обратно.

Он понимал, что выглядит жалко.

Витя сделал несколько медленных шагов навстречу. Между ними оставалось всего несколько метров, но сейчас это расстояние казалось непреодолимым.

— Ален... Давай поговорим.

Его голос был непривычно тихим.

Алена остановилась. Несколько секунд она смотрела куда-то мимо него, а затем устало произнесла:

— Мне не о чем с тобой разговаривать.

Эти слова прозвучали спокойно, без злости. Именно это спокойствие пугало Пчелкина сильнее всего.

Он провел рукой по затылку и тяжело выдохнул.

— Есть о чем...

Она молчала.

— Пойми... сначала это действительно был спор. Глупый, дурацкий... Я, как мальчишка, решил кому-то что-то доказать. Думал, что все это игра...

Он горько усмехнулся.

— А потом сам не заметил, как эта игра закончилась.

Подняв на нее взгляд, Витя продолжил уже тише:

— Я влюбился в тебя, Ален.

Он говорил медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом.

— По-настоящему. И только когда ты ушла... понял, что без тебя мне все это к черту не нужно.

Алена молча слушала.

Ни один мускул не дрогнул на ее лице, хотя внутри все болезненно сжималось.

— Я без тебя не могу... — почти шепотом сказал он. — Просыпаюсь — думаю о тебе. Засыпаю — тоже о тебе. В машине, дома... ты у меня из головы не выходишь.

Он сделал еще шаг вперед.

— Ты стала для меня всем.

Несколько секунд между ними стояла тишина.

Потом Витя неожиданно усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной дерзости.

— Хочешь... я сейчас на колени встану.

Он сказал это совершенно серьезно.

— Если тебе от этого хоть немного легче станет — встану.

Алена наконец посмотрела ему прямо в глаза.

В груди болезненно кольнуло.

Еще неделю назад она бы, наверное, расплакалась и бросилась ему на шею.

Но теперь...

Теперь перед ней стоял человек, который однажды уже разрушил ее доверие.

Она медленно покачала головой.

— Не надо.

Голос ее прозвучал неожиданно тихо.

— Не унижайся.

Она на секунду опустила взгляд, собираясь с силами.

— Просто... уезжай домой, Пчелкин.

Он застыл на месте.

— Ален...

— Не надо.

Она перебила его, впервые за весь разговор повысив голос.

— Не говори больше ничего.

Витя сжал челюсти.

— Я все исправлю.

Алена горько улыбнулась.

— Некоторые вещи нельзя исправить.

Она крепче сжала в ладони связку ключей.

— Ты разбил не сердце, Вить... Ты разбил доверие.

Эти слова ударили сильнее любой пощечины.

Он опустил голову.

— Я знаю...

— Нет.

Она покачала головой.

— Если бы знал, ты бы сейчас не пытался подобрать красивые слова.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Потом Алена тихо добавила:

— Я тебе верила больше, чем самой себе.

Она отвернулась, чтобы он не увидел слез.

— А теперь... каждый раз, когда слышу твой голос, вспоминаю, что для тебя все это когда-то было всего лишь спором.

Витя невольно сделал шаг вперед.

Но Алена сразу отступила назад.

Этот жест оказался больнее любых слов.

Он медленно опустил руки.

Вернувшись в квартиру блондинка начала снимать верхнюю одежду, разувшись она прошла в зал, интерес взял свое и она все таки открыла занавески.

Во дворе, под тусклым светом фонаря, по-прежнему стояла темная иномарка Пчелкина.

Он даже не пытался уехать.

Просто сидел за рулем, опустив голову, будто надеялся, что она снова выйдет.

Алена тяжело вздохнула и медленно задернула шторы.

— И чего ты этим добиться хочешь?.. — едва слышно прошептала она самой себе.

Ответа не было.

Да она его и не ждала.

Для Вити этот день начался тяжелее некуда.

Сначала неожиданный визит отца, потом долгий и неприятный разговор, после которого на душе стало еще тяжелее.

Слова Павла Викторовича не выходили из головы.

"Ошибку ты совершил большую. Теперь не словами исправлять придется, а поступками."

Он и сам прекрасно это понимал.

Проводив отца, Витя несколько минут неподвижно стоял посреди квартиры.

В пепельнице дымилась недокуренная сигарета, рядом стоял почти пустой стакан с остатками коньяка.

Он машинально посмотрел на часы и тихо выругался.

— Черт...

Только сейчас Пчелкин вспомнил, что еще утром должен был встретиться с Белым.

Они уже несколько дней готовились к серьезному делу — перехвату груза Артура Лапшина.

Витя быстро накинул пальто, схватил со стола ключи от машины и почти бегом спустился во двор.

Минут через тридцать он уже входил в квартиру Белова.

В гостиной стоял густой сигаретный дым.

На журнальном столике лежали карты железнодорожных путей, какие-то схемы, блокнот с записями и несколько пустых чашек из-под крепкого чая.

Белый, Космос и Фил уже ждали его.

Увидев Пчелкина, Саша бросил короткий взгляд на часы.

— Ну наконец-то. Мы уже думали, ты решил Новый год еще месяц отмечать.

Витя лишь махнул рукой.

— Замотался.

Белый ничего не ответил.

Он сразу заметил усталый взгляд друга и осунувшееся лицо, но лишних вопросов задавать не стал.

— Ладно, садись. Давай к делу.

Пчелкин опустился в кресло, достал сигареты и молча закурил.

Он сделал глубокую затяжку, после чего наклонился над разложенной картой.

— У Лапшина завтра приходит поставка с медью...

Он говорил уверенно, спокойно, но даже сейчас друзья замечали, что временами Витя будто выпадал из разговора.

Мысли все равно возвращались туда, где под окнами старой пятиэтажки жила девушка, которая уже не хотела его видеть.

Разговор затянулся почти до самого вечера.

На журнальном столике лежали исписанные листы бумаги, карта железнодорожных путей и несколько окурков, потушенных в переполненной пепельнице. План был разобран до мелочей — кто где будет стоять, кто отвечает за машины, а кто должен встретить состав.

Белый медленно свернул карту и положил ее в папку.

— Значит, решили. Работаем завтра ночью.

— Да, — коротко ответил Пчелкин. — Если никто не накосячит, Лапшин сам придет к нам договариваться.

Фил кивнул, поднимаясь с кресла.

— Тогда завтра соберем остальных.

Космос потянулся и хлопнул Витю по плечу.

— Не кисни только. А то сидишь весь день, будто тебя самого сегодня кто-то на место поставил.

Пчелкин лишь усмехнулся краем губ.

— Та нет.

Космос переглянулся с Белым и, ничего больше не сказав, направился в прихожую.

Когда за Филом и Космосом закрылась дверь, в квартире стало непривычно тихо.

Белый закурил сигарету и подошел к окну.

— Поедешь к ней?

Витя, надевавший пальто, на секунду замер.

— Поеду.

— Думаешь, поговорит?

Он застегнул пуговицы на пальто и покачал головой.

— Не знаю.

— Тогда зачем?

Пчелкин тяжело вздохнул.

— Потому что если не поеду... потом всю ночь себя жрать буду.

Белый понимающе кивнул.

— Только не дави на нее.

Витя взял со стола ключи от машины.

— Постараюсь.

Он уже открыл входную дверь, когда Саша негромко окликнул его:

— Вить.

Пчелкин обернулся.

— Если действительно хочешь ее вернуть... перестань думать, что все можно решить за несколько разговоров.

Несколько секунд Витя молча смотрел на друга.

— Понял.

Он вышел на лестничную площадку.

Через несколько минут двигатель его машины негромко заработал.

Именно после этого Витя поехал к дому Алены, где и состоялся их тяжелый разговор возле подъезда, после которого он, окончательно разбитый.