Хиджаб под огнями Сеула

«Воистину, Аллах повелевает быть справедливыми...»
(Коран, 16:90)

⸻

Фестиваль закончился поздно вечером.
Когда мы убрали последние украшения и вынесли коробки из класса, школа уже почти опустела.
По коридорам разносилось лишь эхо шагов.

Я поправила ремешок сумки и улыбнулась.
— Кажется... всё прошло хорошо.
Соа довольно кивнула.
— Лучше, чем я ожидала.
Минджун устало опустился на стул.
— Я больше никогда не буду носить коробки.
Доён посмотрел на него.
— Ты это говорил и после спортивного праздника.
— Тогда я тоже был серьёзен.
Мы снова рассмеялись.

— Ладно, ребята.
Доён хлопнул в ладоши.
— Всем спасибо.
Теперь можно идти домой.
Мы попрощались друг с другом.
Я уже собиралась выйти из класса, когда господин Пак остановил меня.
— Амина.
— Да?
— Подожди немного.
Я удивлённо кивнула.
Когда остальные ушли, учитель достал из стола небольшой конверт.
— Это письмо.
— Мне?
— Нет.
Он улыбнулся.
— Твоей маме.
Я растерялась.
— Она помогла подготовить сладости для фестиваля.
Родительский комитет попросил передать благодарность.
Я облегчённо выдохнула.
— Спасибо.
— И...
Он ненадолго замолчал.
— Сегодня ты отлично справилась.
Я смущённо улыбнулась.
— Спасибо.

Когда я вышла из школы, на улице уже стемнело.
Фонари отражались в мокром асфальте после недавнего дождя.
Осень пахла особенно свежо.
Я медленно шла к автобусной остановке.
Неожиданно рядом послышались шаги.
— Ты ещё не уехала?
Я обернулась.
Кан Тэхён.
— Учитель задержал.
Он слегка кивнул.
— Меня тоже.
Мы пошли рядом.
По привычке — молча.
Но теперь это молчание казалось таким естественным, словно мы давно научились понимать его.

— Спасибо.
Я сама удивилась, что сказала это вслух.
Кан Тэхён вопросительно посмотрел на меня.
— За чай.
Он немного смутился.
— Не за что.
— И...
За фотографии тоже.
Мне кажется, без них наш стенд выглядел бы совсем иначе.
Он спокойно ответил:
— Без твоих слов фотографии были бы просто картинками.
Я посмотрела вперёд.
Иногда мне казалось...
Он говорит совсем немного.
Но именно тогда, когда это действительно нужно.

На остановке уже стояло несколько человек.
Наш автобус задерживался.
Холодный ветер становился сильнее.
Я плотнее закуталась в шарф.
— Ты замёрзла?
— Немного.
Кан Тэхён снял с плеч лёгкий школьный пиджак.
— Возьми.
Я сразу покачала головой.
— Нет, спасибо.
— Тогда я сам замёрзну.
Я невольно улыбнулась.
— Именно поэтому я и не могу его взять.
Он посмотрел на меня несколько секунд.
Потом тоже едва заметно улыбнулся.
— Логично.
И просто надел пиджак обратно.
Никаких уговоров.
Именно это мне понравилось больше всего.
Он принял мой ответ с уважением.

Автобус подъехал почти сразу.
Мы поднялись внутрь.
Свободных мест почти не осталось.
Я села у окна.
Кан Тэхён — через проход.
Через несколько остановок в салон вошла пожилая женщина.
Не успела она оглядеться, как Кан Тэхён сразу поднялся.
— Присаживайтесь, пожалуйста.
Она благодарно улыбнулась.
Я отвернулась к окну.
Почему-то...
Мне совсем не хотелось говорить.
Иногда поступки рассказывают о человеке намного больше любых слов.

Тем временем...

Кан Тэхён вошёл домой почти в десять вечера.
В доме было необычно тихо.
Он снял обувь и уже собирался подняться наверх, когда услышал голоса из кабинета отца.
Дверь была приоткрыта.
— ...архив останется закрытым.
Это был голос господина Кана.
— Но журналист снова прислал запрос.
— Откажи.
— А если он обратится в суд?
Наступила короткая пауза.
Потом отец ответил холодно:
— У него нет доказательств.
Кан Тэхён невольно остановился.
— А семья инженера?
— Они ничего не знают.
И не должны узнать.
В груди что-то неприятно сжалось.
Инженера?
О каком инженере говорил отец?
— Несчастный случай давно расследован.
Компания выплатила компенсацию.
На этом всё.
— Но...
— Я сказал — всё.
Разговор закончился.
Послышались шаги.
Кан Тэхён быстро отошёл от двери и поднялся по лестнице, стараясь не шуметь.

Уже в своей комнате он долго сидел у окна.
Перед глазами почему-то снова возникла Амина.
Её слова на фестивале:
"Лучше задать вопрос, чем верить стереотипам."
Он медленно выдохнул.
Вопросов становилось всё больше.
И ответов...
Пока не было ни одного.

Тем временем я уже была дома.
Мама поставила передо мной кружку тёплого молока с мёдом.
— Ну как?
Я улыбнулась.
— Кажется...
Сегодня я действительно была счастлива.
Мама внимательно посмотрела на меня.
— Это видно.
Она помолчала.
Потом тихо сказала:
— Знаешь...
После смерти папы я впервые увидела в твоих глазах столько света.
Я не сразу ответила.
Потому что сама этого не замечала.
Может быть...
Она была права.

Позже ночью я открыла дневник.
"Сегодня я поняла одну вещь.
Чтобы изменить чьё-то мнение, необязательно спорить.
Иногда достаточно просто быть собой.
Папа всегда говорил, что правда не любит спешки.
Наверное... именно поэтому Аллах открывает её людям тогда, когда они готовы её принять."
Я закрыла дневник.
За окном тихо шелестел дождь.
А где-то совсем рядом...
История, о которой я ещё ничего не знала, уже начинала менять судьбы.