Хиджаб под огнями Сеула

«И среди Его знамений — то, что Он создал для вас супругов из вас самих, чтобы вы находили в них спокойствие...»
(Коран, 30:21)

⸻

До фестиваля оставался один день.
Последний учебный день перед праздником прошёл так быстро, что я даже не заметила, как прозвенел последний звонок.
Кажется, вся школа жила только одним.
— Завтра.
Все говорили только о завтрашнем дне.

— Ами!
Соа догнала меня уже у выхода.
— Не забудь прийти пораньше.
— Конечно.
— Мы собираемся к восьми.
Доён, который стоял рядом, серьёзно добавил:
— И обязательно выспись.
Минджун театрально вздохнул.
— Это он не мне говорит.
— Именно тебе.
Мы все рассмеялись.
Иногда мне казалось, что именно такие короткие разговоры делают школьные дни особенными.

Дома пахло кардамоном.
И корицей.
Я ещё не успела снять обувь, как услышала мамин голос.

— Ами?
— Я дома.
Я вошла на кухню и невольно замерла.
Вся столешница была заставлена мисками.
Финики.
Фисташки.
Мёд.
Мука.
Розовая вода.
Мама уже завязала фартук и улыбнулась мне.
— Ну что?
Начинаем?
Я улыбнулась.
— Начинаем.

— Сначала просей муку.
— Хорошо.
Мы работали молча.
Иногда мама что-то напевала себе под нос.
Тихо.
Так тихо, что слов было не разобрать.
Раньше...
Она часто так делала.
Потом, после смерти папы, перестала.
Сегодня я услышала это впервые за долгое время.
И почему-то почувствовала облегчение.

— Мам...
Она подняла голову.
— Да?
Я осторожно раскатывала тесто.
— Учитель попросил меня завтра немного рассказать о нашей культуре.
Мама улыбнулась.
— И что ты решила?
— Я согласилась.
Она молча кивнула.
— Правильно.
— Но я боюсь.
— Чего?
— Что скажу что-нибудь не так.
Мама вытерла руки полотенцем.
Потом подошла ко мне.

— Ами...
Она всегда называла меня так, когда хотела сказать что-то важное.
— Люди редко запоминают красивые речи.
Они запоминают доброту.
Будь собой.
Этого достаточно.

Некоторое время мы снова готовили молча.
Потом мама неожиданно сказала:
— Знаешь...
Твой папа тоже очень волновался, когда впервые пришёл в мечеть.
Я остановилась.
— Правда?
Она тихо улыбнулась.
— Он тогда ещё не был мусульманином.
Я посмотрела на неё.
Мама осторожно села за стол.
Будто воспоминания сами позвали её.
— Мы познакомились в университете.
Он учился на архитектора.
А я — на переводчика арабского языка.
Я слушала, забыв о тесте.
— Сначала мы были просто друзьями.
Он всё время задавал вопросы.
О языке.
О нашей культуре.
Об исламе.
Иногда такие вопросы, что я сама потом искала ответы.
Я улыбнулась.
Это было так похоже...
На кого-то ещё.
Мама будто прочитала мои мысли.
— Он никогда не спорил.
Он хотел понять.
Это разные вещи.

— А потом?
Она посмотрела в окно.
За стеклом медленно кружились осенние листья.
— Потом прошло несколько лет.
И однажды...
Он сказал мне:
"Если эта религия действительно приближает человека к Аллаху и делает его лучше, я хочу узнать её не потому, что люблю тебя.
А потому, что хочу найти истину."

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки.
Мама улыбнулась.
Совсем немного.
— Тогда я поняла...
Что Аллах уже открыл его сердце.

Я долго молчала.
Почему-то именно сейчас папа стал казаться ещё ближе.
Не просто человеком, которого я потеряла.
А человеком, который когда-то тоже искал свой путь.

— Мам...
— М?
— А каким он был?
Она тихо рассмеялась.
— Очень упрямым.
Я удивилась.
— Правда?
— Если он что-то решил...
Переубедить его было невозможно.
Но знаешь...
Он всегда был очень мягким с людьми.
Особенно с детьми.
И никогда не проходил мимо чужой беды.

Я улыбнулась.
— Наверное...
Поэтому его все так любили.
Мама ничего не ответила.
Только молча кивнула.

Через час кухня наполнилась ароматом свежей выпечки.
На столе уже стояли аккуратные коробочки для фестиваля.
Я закрыла последнюю крышку и довольно улыбнулась.
— Получилось.
Мама посмотрела на меня.
— Папа бы сейчас обязательно попробовал одну.
— И сказал бы, что нужно проверить качество.
Мы одновременно рассмеялись.
На несколько секунд мне показалось...
Что он смеётся вместе с нами.

Позже вечером я проверяла свои карточки с арабской каллиграфией.
В дверь комнаты тихо постучала мама.
— Можно?
— Конечно.
Она протянула мне небольшую деревянную коробочку.
— Возьми завтра.
Я открыла её.
Внутри лежали старые чётки Абдул Рашида.
Те самые, которые он всегда носил с собой.
Я осторожно взяла их в руки.
— Мам...
— Они приносили ему спокойствие.
Может быть...
И тебе помогут.
Я крепко сжала чётки.
— Спасибо.

Перед сном я долго смотрела на них.
Потом открыла дневник.
"Завтра будет особенный день.
Я не знаю, как всё пройдёт.
Но я очень хочу, чтобы люди запомнили не меня.
А то чувство спокойствия, которое ислам приносит в сердце.
Если после разговора со мной хотя бы один человек перестанет бояться того, чего не знает... значит, всё было не зря."
Я закрыла дневник.
Завтра начиналась новая глава моей жизни.
И почему-то...
Сейчас мне было уже не так страшно.