Хиджаб под огнями Сеула

«Аллах любит, когда кто-либо из вас, выполняя дело, делает его наилучшим образом.»
(Хадис)
⸻

До Осеннего фестиваля оставалась всего неделя.
В школе, казалось, изменилось всё.
Даже обычно строгие коридоры стали ярче.
Повсюду лежали коробки с украшениями, кто-то носил плакаты, из актового зала доносились звуки репетиций, а на первом этаже ученики собирали деревянные стенды.
Я невольно улыбнулась.
Школа словно ожила.

— Ами!
Соа догнала меня у шкафчиков.
— Нам срочно нужна твоя помощь!
— Что случилось?
— Хаын спорит с Доёном уже пятнадцать минут.
— Из-за чего?
— Из-за цвета ткани.
Я удивлённо посмотрела на неё.
— Серьёзно?
— Очень серьёзно!

Когда мы вошли в кабинет, спор действительно продолжался.
— Бордовый выглядит лучше! — уверенно сказала Хаын.
— Нет, золотой! — не сдавался Доён.
— Бордовый!
— Золотой!
Минджун устало закрыл лицо руками.
— Я сейчас выберу зелёный, и вы оба успокоитесь.
В классе раздался смех.
Даже Хаын не смогла удержаться.
Я подошла к столу.
Перед нами лежали два больших куска ткани.
— Можно?
Они одновременно посмотрели на меня.
Я положила бордовую ткань рядом с золотой.
Потом немного подумала.
— А если использовать обе?
— Обе? — удивилась Хаын.
— Бордовый как основу.
А золотой — для украшений.
Несколько секунд все молчали.
Доён первым улыбнулся.
— Вообще-то...
Это хорошая идея.
Хаын тоже кивнула.
— Согласна.
Минджун облегчённо выдохнул.
— Альхамдулиллях...
Мир спасён.
Мы все громко рассмеялись.

Через некоторое время в кабинет вошёл господин Пак.
— Отличные новости.
Все сразу замолчали.
— На фестиваль приедут ученики ещё из двух школ.
По классу прошёл удивлённый шёпот.
— Поэтому постарайтесь показать всё, на что способны.
Он посмотрел на меня.
— Амина.
Я подняла голову.
— Ты подумала над моим предложением?
В классе стало тихо.
Все вопросительно посмотрели на меня.
Я немного волновалась.
— Да...
Если никто не против...
Я хотела бы сделать небольшой уголок, посвящённый исламской культуре.
Не только о религии.
Но и о традициях, каллиграфии, книгах...
Чтобы люди могли задать вопросы.
Несколько секунд никто ничего не говорил.
Потом Соа широко улыбнулась.
— Это же здорово!
— Правда?
— Конечно!
Доён кивнул.
— Я бы сам туда пришёл.
Минджун поднял руку.
— И я.
Только...
Можно будет попробовать арабские сладости?
Я не выдержала и засмеялась.
— Если мама поможет их приготовить.
— Тогда я точно приду.

После уроков мы снова остались готовиться.
Я рисовала небольшие карточки с арабской каллиграфией.
Рядом лежали переводы.
Мне хотелось, чтобы любой человек мог взять карточку и понять её смысл.
«Ас-саляму алейкум».
«Мир вам.»
«Бисмиллях».
«Во имя Аллаха.»
«Сабр».
«Терпение.»

Я аккуратно выводила каждую букву.
— Красиво.
Я подняла голову.
Рядом стоял Кан Тэхён.
Он смотрел на карточки.
— Это арабский?
— Да.
Я улыбнулась.
— Хочешь попробовать написать?
Он немного растерялся.
— Я?
— Почему нет?
Я подвинула к нему лист бумаги.
Он взял каллиграфическое перо.
— Что писать?
Я ненадолго задумалась.
Потом сказала:
— Начни с самого простого.
Я медленно написала:
سلام.       
— Это читается как «салям».
Означает «мир».

Он внимательно повторил линии.
Получилось неровно.
Но очень старательно.
Я невольно улыбнулась.
— Для первого раза очень хорошо.
Он посмотрел на своё слово.
Потом неожиданно спросил:
— Почему в исламе приветствие связано именно с миром?
Я ненадолго задумалась.
— Потому что мир — это то, чего человек желает другому в первую очередь.
Он ничего не ответил.
Только ещё раз посмотрел на написанное слово.

Когда солнце уже садилось, мы начали собираться домой.
Я убирала кисти в пенал.
Вдруг заметила, что Кан Тэхён смотрит в окно.
Во дворе младшие школьники запускали бумажные самолётики.
Он слегка улыбался.
— Любишь наблюдать за людьми?
— Иногда.
— Почему?
Он ненадолго задумался.
— Потому что люди редко притворяются, когда думают, что никто на них не смотрит.

Я запомнила эти слова.
Почему-то мне показалось...
Что они были сказаны не только о других.

Вечером, уже дома, мама помогала мне составлять список для фестиваля.
— Финики.
— Есть.
— Чай.
— Есть.
— Печенье с фисташками.
Я подняла голову.
— Мам...
А можно ещё сделать мамуль?
Она удивлённо посмотрела на меня.
Потом улыбнулась.
— Твой папа их очень любил.
На мгновение в комнате стало тихо.
Я опустила взгляд.
— Тогда обязательно сделаем.
Мама кивнула.
— Думаю...
Он был бы рад увидеть, что ты продолжаешь делиться добром с людьми.
Я почувствовала, как внутри стало тепло.
Иногда мне казалось...
Что папа всё ещё рядом.
Не потому, что я слышала его голос.
А потому, что почти каждый день вспоминала его слова.

Перед сном я открыла дневник.
"Сегодня Кан Тэхён впервые написал арабское слово.
Получилось неидеально.
Но он старался.
Наверное, искреннее желание понять другого человека всегда важнее, чем сделать всё без ошибок.
Интересно...
Почему рядом с ним так легко оставаться собой?"
Я закрыла дневник.
И впервые за долгое время поймала себя на мысли...
Что, вспоминая сегодняшний день, я улыбалась.