Королева Монстров

Деонис сидел в своей комнате, не зажигая свечей.
День незаметно клонился к вечеру. Последние лучи солнца медленно скользили по каменным стенам, постепенно уступая место сумеркам. Комната погружалась в мягкий полумрак, но он даже не замечал этого. Всё вокруг будто потеряло краски, оставив после себя лишь тяжёлую, давящую пустоту.
Он сидел неподвижно, опустив взгляд на собственные ладони.
Ещё утром они держали руку отца.
Теперь же были пусты.
Мысли снова и снова возвращались к последним минутам, проведённым рядом с Генрихом. К его ослабевшему голосу. К последнему взгляду. К словам, которые уже никогда не получится ни изменить, ни дополнить.
Деонис медленно провёл ладонью по лицу, пытаясь избавиться от этого чувства, будто всё произошедшее было страшной ошибкой.
Но боль не становилась меньше.
Она лишь становилась тише.
Тяжелее.
Такой, с которой невозможно бороться.
Внезапно тишину нарушил резкий звон стали.
Деонис поднял голову.
Через несколько секунд звук повторился.
Потом ещё раз.
Размеренный.
Сильный.
Каждый удар эхом расходился по внутреннему двору замка.
Он медленно поднялся с кресла и подошёл к окну.
Внизу, на тренировочной площадке, одинокая фигура снова и снова наносила удары по тренировочному манекену.
Лаванда.
Простая белая рубашка местами прилипла к плечам от напряжения, серые волосы давно выбились из аккуратной причёски, а в каждом её движении чувствовалось не желание отработать технику.
Она сражалась не с манекеном.
Она пыталась уничтожить всё, что накопилось внутри.
Меч с глухим ударом снова врезался в деревянную мишень.
Ещё раз.
И ещё.
Она почти не делала пауз между атаками.
Не думала о стойке.
Не следила за красотой движений.
Каждый новый взмах рождался раньше, чем заканчивался предыдущий.
Будто ей было недостаточно силы собственных ударов.
Будто злость требовала большего.
Иногда сквозь тяжёлое дыхание срывалось приглушённое рычание - короткое, едва слышное, больше похожее на попытку выплеснуть всё то, что невозможно было выразить словами.
Щепки разлетались в стороны.
Плотно набитый соломой тренировочный манекен уже был покрыт глубокими порезами, но Лаванда словно перестала замечать это.
Она продолжала наносить удар за ударом.
Безжалостно.
Упрямо.
Будто надеялась, что вместе с каждым взмахом меча исчезнет и то, что разрывало её изнутри.
Деонис долго молча наблюдал за ней.
Он никогда раньше не видел её такой.
Не холодной.
Не собранной.
Не уверенной в каждом своём решении.
Перед ним была женщина, которая отчаянно пыталась справиться с чем-то, чего сама не могла принять. И именно это зрелище оказалось неожиданно знакомым.
Деонис ещё долго не отходил от окна.
Последние лучи солнца медленно угасали за крепостной стеной, окрашивая двор в тёплые золотистые оттенки, которые удивительно плохо сочетались с тем, что происходило сегодня в этом замке.
Внизу Лаванда продолжала сражаться.
Она уже почти уничтожила тренировочный манекен, но, казалось, даже не замечала этого. Каждый удар был сильнее предыдущего, будто меч рассекал не дерево, а всё то, что не давало ей покоя.
Деонис молча наблюдал.
Он не пытался понять причину её гнева.
Ему казалось, что он уже понял её.
Она винила себя.
После всего, что произошло между ней и его отцом, после угрозы смертной казни, после постоянного напряжения последних дней, она наверняка решила, что именно переживания стали причиной приступа.
И именно поэтому сейчас пыталась заглушить чувство вины.
Эта мысль не давала ему покоя.
Он понимал это чувство слишком хорошо.
Когда человек начинает искать виноватого, легче всего обвинить самого себя.
Деонис тяжело выдохнул.
Он потерял отца.
Но почему-то сейчас не мог спокойно смотреть на женщину, которая пыталась в одиночку справиться с тем, что, как ему казалось, разрушало её изнутри.
Он снял меч со стойки и вышел из комнаты.
Лаванда услышала его приближение задолго до того, как он оказался рядом.
Она не обернулась.
Очередной удар разрубил остатки деревянного манекена, заставив несколько щепок разлететься по площадке.
Она раздражённо отбросила остатки конструкции ногой, словно виновато было именно оно.
- Ваше Величество...
Она промолчала.
Будто рядом никого не было.
Деонис остановился в нескольких шагах.
- Может...
Он ненадолго запнулся, подбирая слова.
- Может, проведём ещё один поединок?
Меч Лаванды медленно опустился.
Она даже не повернулась.
- Не сегодня.
Ответ прозвучал резко.
Сухо.
Без привычной сдержанности.
- Тогда завтра.
Она раздражённо усмехнулась.
- Вы не умеете понимать слово «нет», принц?
Деонис остановился в нескольких шагах.
- Нет.
Она наконец повернула голову.
Лаванда устало усмехнулась.
- Вы действительно считаете, что сейчас подходящее время для развлечений?
- Нет.
- Тогда не понимаю вашего упрямства.
- Это не ради боя.
Лаванда раздражённо покачала головой.
- Какая трогательная попытка помочь.
Она подняла меч.
- Но сегодня мне не нужен противник. Мне нужно, чтобы меня оставили в покое.
Она уже собиралась уйти, когда Деонис тихо произнёс:
- Вы не виноваты.
Лаванда остановилась.
Медленно.
Не оборачиваясь.
- Не понимаю, о чём вы.
- Понимаете.
Несколько секунд он молчал, подбирая слова.
- Отец давно болел.
Она всё же повернулась.
На этот раз её взгляд был внимательнее.
- После смерти матери всё стало намного хуже, - спокойно продолжил Деонис. - Лекари предупреждали его, что приступы будут повторяться. Иногда проходило много месяцев, и казалось, что болезнь отступила. Потом всё начиналось снова.
Он слабо улыбнулся.
Улыбкой человека, который давно смирился с тем, чего изменить невозможно.
- Он всегда говорил, что сердце - странная вещь. Оно может выдержать войну... но не всегда выдерживает одиночество.
Лаванда молчала.
Её родители сейчас были живы.
Да, далеко.
Да, вынуждены скрываться в суровых северных землях, где правила её тётушка.
Они наверняка злились на неё.
Наверняка спорили.
Но они были вместе.
Живы.
А Деонис...
Он действительно остался один.
Эта мысль оказалась настолько неожиданной, что Лаванда впервые за весь день посмотрела на него совсем иначе.
Не как на принца соседнего государства.
Не как на участника собственной игры.
Перед ней стоял человек, который всего несколько часов назад потерял последнего из родителей. И сейчас пришёл к ней, желая помочь, хотя и не должен...
И от этого почему-то стало тяжело уже ей.
Лаванда ничего не ответила.
Она продолжала смотреть на Деониса так, словно пыталась увидеть в нём что-то, чего раньше никогда не замечала.
Несколько мгновений вокруг царила полная тишина.
Даже вечерний ветер будто затих, лишь изредка колыхая выбившиеся пряди её волос.
Она медленно отвела взгляд.
Крепко сжатые пальцы постепенно ослабили хватку на рукояти меча.
Лезвие с тихим звоном опустилось вниз.
Впервые за весь вечер её плечи едва заметно расслабились.
Дыхание стало ровнее.
Напряжение, ещё несколько минут назад сковывавшее каждое движение, понемногу отступало.
Деонис молча наблюдал за этим, не решаясь нарушить тишину.
Ему казалось, что любое неосторожное слово снова заставит её закрыться.
Лаванда подняла голову.
В её взгляде уже не было той ярости, с которой она несколько минут назад разбивала тренировочный манекен.
Она внимательно посмотрела на принца, словно окончательно приняла какое-то решение.
- Вы не хотите... прокатиться со мной?
Деонис непонимающе моргнул.
- Простите?..
Она спокойно убрала меч в ножны.
- Верхом. На лошадях.
Он ещё несколько секунд пытался понять, не ослышался ли.
После всего произошедшего это предложение казалось настолько неожиданным, что он невольно переспросил:
- Сейчас?
Лаванда едва заметно кивнула.
- Сейчас.
Не дожидаясь ответа, она развернулась и медленно пошла прочь с тренировочной площадки.
Деонис остался стоять на месте.
Он смотрел ей вслед, совершенно не понимая, что произошло всего за несколько секунд.
Ещё недавно она едва не прогнала его.
Теперь сама приглашала поехать вместе.
Он тихо усмехнулся.
- Пожалуй... понимать вас я так никогда и не научусь.
Конечно, она этого уже не услышала.
Деонис поспешил следом.
Они молча пересекли внутренний двор.
Замок постепенно готовился к ночи. Слуги зажигали первые фонари вдоль галерей, стражники сменяли караул, а из кухни доносился запах только что приготовленного ужина.
Казалось, жизнь вокруг продолжала идти своим чередом, совершенно не замечая, что всего несколько часов назад здесь умер король другого государства.
Лаванда шла уверенно, не сбавляя шага.
Только сейчас Деонис вдруг заметил, насколько сильно она устала.
Это было почти незаметно.
Не в лице.
Не в голосе.
А в походке.
Она по-прежнему держалась прямо, но двигалась медленнее обычного, словно сегодняшний день оказался слишком тяжёлым даже для неё.
Они подошли к конюшням.
Старый конюх сразу поднялся со своего места и молча поклонился королеве.
- Оседлайте двух лошадей, - спокойно попросила Лаванда.
Мужчина лишь кивнул и тут же принялся выполнять приказ.
Пока он готовил коней, между ними снова повисла тишина.
Но теперь она уже не казалась неловкой.
Она была спокойной.
Почти умиротворённой.
Лаванда осторожно провела ладонью по шее своего вороного жеребца.
Животное тихо фыркнуло и доверчиво коснулось её плеча мордой.
Деонис видел эту улыбку всего несколько раз.
И каждый раз она появлялась тогда, когда Лаванда забывала, что на неё кто-то смотрит.
Он не стал ничего говорить.
Только молча принял поводья своего коня.
Через несколько минут тяжёлые ворота замка медленно открылись перед ними.
Лаванда первой направила лошадь вперёд.
Не объясняя, куда именно они едут.
Деонис лишь последовал за ней, доверившись этому странному, неожиданному приглашению, даже не подозревая, что впереди их ждёт место, о существовании которого он ещё никогда не слышал.
Они выехали за ворота замка молча.
Копыта глухо стучали по каменной мостовой, пока лошади неспешно спускались с холма к улицам Глицеи. Столица уже готовилась к вечеру. Торговцы закрывали лавки, жители торопились домой, а вдоль дорог одна за другой загорались первые фонари.
Лаванда ехала впереди, уверенно держа поводья.
Она не оборачивалась.
Будто была полностью сосредоточена на дороге.
Деонис спокойно следовал за ней, не задавая вопросов.
Он уже перестал пытаться понять, почему она принимает те или иные решения.
Наверное, проще было просто довериться.
Постепенно городские дома остались позади.
Широкая дорога вывела их за пределы Глицеи, где шум столицы сменился почти полной тишиной. По обе стороны тянулись бескрайние поля, окрашенные мягким светом заходящего солнца. Высокая трава покачивалась под лёгким ветром, а где-то вдалеке лениво кружили птицы, возвращаясь к своим гнёздам.
Лаванда слегка пришпорила коня.
Он перешёл на более быстрый шаг.
Деонис последовал за ней.
Ему было всё равно, куда они едут.
Сейчас мысли вновь начали возвращаться к отцу.
Он вспоминал, как Генрих когда-то точно так же учил его держаться в седле, смеясь каждый раз, когда маленький Деонис слишком сильно тянул поводья.
Тогда казалось, что впереди будет ещё бесконечно много таких поездок.
Теперь эти воспоминания отзывались тяжёлой болью где-то глубоко внутри.
- Вы слишком сильно хмуритесь.
Голос Лаванды неожиданно нарушил тишину.
Она не повернулась.
Лишь чуть повысила голос, чтобы он смог услышать её сквозь шум ветра.
Деонис поднял взгляд.
- Простите?
- Морщины появятся раньше времени.
Он невольно усмехнулся.
Совсем слабо.
- Кажется, это сейчас самая маленькая из моих проблем.
Лаванда несколько секунд молчала.
Она явно собиралась что-то сказать.
Но, похоже, не находила подходящих слов.
- Тогда...
Она запнулась.
Что случалось с ней крайне редко.
- Тогда хотя бы смотрите вперёд. Там вид лучше.
Деонис послушно поднял голову.
Перед ними уходила вдаль дорога, а за ней медленно окрашивалось закатное небо.
Он понимал, что она пытается сделать.
Пыталась отвлечь его.
Получалось... довольно странно.
Но почему-то именно это заставило его впервые за весь день искренне улыбнуться.
- Это была попытка поднять мне настроение?
Теперь уже Лаванда тихо вздохнула.
- Неудачная?
- Очень.
Он негромко рассмеялся.
- Но... спасибо.
Она едва заметно качнула головой.
- Я никогда раньше этим не занималась.
- Чем именно?
- Не знаю...
Она на мгновение задумалась.
- Всем этим... Поддержкой.
Последнее слово прозвучало так неуверенно, словно она сама удивилась, что вообще произнесла его вслух.
Деонис некоторое время молчал.
А потом неожиданно ответил:
- Если честно...
Он посмотрел на её спину.
- Думаю, у вас получается лучше, чем вам кажется.
Лаванда ничего не сказала.
Только незаметно для него сжала поводья чуть крепче.
Впервые за долгие годы ей казалось, что молчание рядом с другим человеком может быть не тяжёлым.
А спокойным.
Дорога постепенно становилась уже.
Позади остались последние дома, затем поля сменились широкими лугами, а ещё спустя некоторое время лошади свернули на едва заметную тропу, уходившую между высокими деревьями.
Воздух здесь был совсем другим.
Прохладнее.
Свежее.
Ветер приносил запах влажной земли, молодой травы и хвои, а где-то впереди уже слышался ровный шум падающей воды.
Лаванда не сбавляла шаг.
Она явно хорошо знала это место.
Ещё несколько минут пути - и деревья неожиданно расступились.
Перед ними открылось большое озеро, настолько прозрачное, что даже с берега можно было разглядеть светлые камни на самом дне. Вода казалась неподвижной, словно огромное зеркало, отражавшее вечернее небо. Лишь вдалеке её гладь нарушал высокий водопад, срывавшийся со скалы широкой серебристой лентой. Потоки воды с глухим рокотом разбивались о камни, а вокруг поднималась лёгкая прохладная дымка, переливаясь в лучах заходящего солнца.
Здесь не было ни одного человека.
Только шум воды.
Пение птиц.
И бесконечное спокойствие.
Лаванда первой спрыгнула с лошади.
Она отпустила поводья, прекрасно зная, что конь никуда не уйдёт, и медленно подошла ближе к берегу.
Несколько секунд она просто смотрела на озеро.
Будто сама вспоминала, зачем когда-то начала приезжать сюда.
Деонис молча остановился рядом.
Он не хотел нарушать тишину.
Но Лаванда неожиданно заговорила сама.
- Знаете...
Она не смотрела на него.
Продолжала наблюдать за тем, как вода медленно расходится кругами у самого берега.
- Я понятия не имею, как поддерживать людей.
Её голос звучал спокойно.
Без привычной уверенности.
Скорее так, словно она вслух призналась в чём-то, о чём раньше никогда не задумывалась.
Она едва заметно усмехнулась.
- Никогда не приходилось этому учиться.
Несколько секунд она молчала.
А затем добавила уже тише:
- Обычно мне приходилось поддерживать только саму себя.
Деонис внимательно посмотрел на неё.
Она всё ещё не оборачивалась.
- Правда... это сложно назвать поддержкой.
На её губах появилась короткая, почти незаметная улыбка.
Не весёлая.
Скорее ироничная.
- Чаще всего это больше похоже на очень жёсткий разговор с человеком, которого совершенно не хочется жалеть.
Она подняла небольшой камешек и машинально бросила его в воду.
По гладкой поверхности разошлись ровные круги.
- Наверное, именно поэтому у меня так плохо получается говорить что-то правильное другим.
После этих слов Лаванда наконец поняла, что сказала слишком много.
Она слегка нахмурилась.
Будто сама не ожидала от себя подобной откровенности.
И впервые за всё время их знакомства ей стало немного неловко.
Она опустила взгляд на озеро, словно надеясь, что шум водопада успел скрыть эти слова раньше, чем Деонис придал им значение.
- Я часто приезжала сюда.
Она говорила негромко, словно боялась потревожить само это место.
- Когда не понимала, что делать дальше.
Деонис молча перевёл взгляд на бурный поток.
- Почему именно сюда?
Лаванда подняла руку, указывая на воду.
- Посмотрите.
Он послушался.
Огромный поток с грохотом срывался со скалы, с силой разбиваясь о выступающие камни. На одно короткое мгновение казалось, что вода исчезает в белой пене, теряет саму себя.
Но уже через несколько секунд она вновь собиралась воедино.
Спокойная.
Чистая.
Продолжая свой путь так, будто этого падения никогда не существовало.
- Мне всегда нравилось наблюдать за этим.
Она говорила, не отрывая взгляда от водопада.
- Иногда кажется, что удар о скалы должен уничтожить её. Но он не уничтожает. Он лишь меняет её форму на несколько секунд.
Деонис задумчиво смотрел вперёд.
- Вы хотите сказать, что человек устроен так же?
Лаванда слегка покачала головой.
- Нет. Человек гораздо слабее воды.
Она впервые посмотрела ему в глаза.
- Именно поэтому нам приходится каждый день принимать решение течь дальше.
Он нахмурился.
- Иногда это невозможно.
- Нет.
Она спокойно возразила.
- Иногда этого просто не хочется.
Деонис тихо усмехнулся.
- Вы всегда говорите настолько прямо?
- Обычно ещё прямее.
Он покачал головой.
- Иногда мне кажется, что вы совершенно не умеете жалеть людей.
Лаванда несколько секунд молчала.
Потом тихо ответила:
- Жалость ничего не меняет.
Она лишь позволяет человеку дольше оставаться там, где ему и без того больно.
Деонис опустил взгляд.
- Вы тоже потеряли родителей.
Это прозвучало не как вопрос.
Как утверждение.
Лаванда ничего не ответила.
Только ветер снова растрепал её волосы.
Он продолжил уже тише:
- Наверное... именно поэтому вы понимаете.
Она ещё долго смотрела на воду.
Потом спокойно произнесла:
- Нет. Я понимаю не поэтому.
Деонис вопросительно посмотрел на неё.
- А потому что горе у всех одинаковое. Неважно, кого именно человек потерял. Родителей, друзей, просто близких или знакомых, или даже самого себя... Но проходит время. И однажды ты с удивлением замечаешь, что солнце всё равно взошло. Люди всё так же куда-то идут.
Дети всё так же смеются. Птицы продолжают петь. Мир не становится жестоким. Он просто не умеет останавливаться.
Она снова посмотрела на водопад.
- И знаете... Это хорошо. Потому что если бы он остановился вместе с нами... Мы бы так никогда и не нашли в себе силы сделать следующий шаг.
Деонис долго молчал.
Он понимал, что Лаванда не пытается избавить его от боли.
Она вообще не говорила о боли.
Она говорила только о том, что жизнь всё равно будет течь дальше.
Так же, как вода.
И почему-то именно это оказалось гораздо честнее любых слов утешения.
Деонис ещё долго смотрел на бурлящий поток.
Слова Лаванды не успокаивали.
Они не были похожи на те утешения, которые обычно говорят человеку после утраты.
Они были слишком прямыми.
Слишком холодными.
Но именно поэтому он не мог перестать думать о них.
Он медленно перевёл взгляд на Лаванду.
Она стояла совсем рядом, сложив руки за спиной, и всё так же спокойно наблюдала за водой, словно не замечала его пристального взгляда.
Глядя на неё сейчас, Деонис всё сильнее убеждался в одной мысли.
Наверное, именно монстры сделали её такой.
Год за годом ей приходилось жить в королевстве, где люди боялись наступления ночи, где каждое решение могло стоить чьей-то жизни. Потом исчезли родители, и ей пришлось принять корону гораздо раньше, чем она была к этому готова. Она просто не успела остаться ребёнком.
И именно поэтому сейчас стояла перед ним такой спокойной.
Не потому, что ей не было больно.
А потому, что жизнь слишком рано научила её скрывать эту боль.
- Можно задать вам вопрос?
Она едва заметно кивнула.
- Вы действительно... справились?
Лаванда не ответила сразу.
Она прекрасно понимала, о чём он спрашивает.
Он говорил о монстрах.
Об исчезновении её родителей.
О днях, которые, как он считал, навсегда изменили её жизнь.
Но в её памяти неожиданно всплыло совсем другое.
Высокие двери кабинета отца.
Два голоса за ними.
Король Эдриан.
Король Генрих.
И двенадцатилетняя девочка, случайно услышавшая разговор, который никогда не должна была услышать.
Тогда она впервые поняла, что её будущее уже решено за неё. Что ради мира ей придётся отказаться от собственной жизни. Что отказ означает войну, а война - тысячи погибших людей.
Именно тогда детство закончилось.
Не спустя годы.
Не после исчезновения родителей.
А в тот самый вечер.
- Нет.
Деонис удивлённо посмотрел на неё.
Она слегка пожала плечами.
- Справиться - значит забыть. Я ничего не забыла.
Она замолчала, вслушиваясь в шум водопада.
Перед глазами всё ещё стояла та самая картина.
Отец, молча опустивший голову.
Генрих, спокойно рассуждающий о войне так, будто говорил о погоде.
И собственное бессилие.
- Просто научилась жить так, чтобы боль перестала принимать решения вместо меня.
Деонис опустил голову.
- Как?
Этот вопрос прозвучал почти шёпотом.
- Как можно вообще пережить такое?
Лаванда повернулась к нему.
- А у вас есть другой выбор?
Он растерянно нахмурился.
- Не знаю...
- Вот именно.
Её голос оставался ровным.
- Люди часто говорят о силе так, будто её можно выбрать.
Будто однажды утром просыпаешься и решаешь стать сильным.
Она отрицательно покачала головой.
- Нет. Сила появляется тогда, когда других вариантов уже не осталось.
И снова перед её глазами возникла та маленькая девочка, которая молча вышла из коридора, не проронив ни слова, уже понимая, что никто не спасёт её вместо неё.
Деонис невольно усмехнулся.
- То есть выбора просто нет?
- Именно.
Она вновь посмотрела на озеро.
- Вы будете просыпаться каждое утро. Хотите вы этого или нет. Будете есть. Будете разговаривать с людьми. Будете принимать решения. Потому что ваше королевство не перестанет существовать только из-за того, что вам сейчас больно.
Он тяжело выдохнул.
- Красиво сказано.
- Это не красивые слова. Это неприятная правда.
Он тихо рассмеялся.
- Узнаю вас.
Несколько секунд они снова молчали.
Потом Деонис неожиданно спросил:
- Вам было страшно?
Лаванда впервые задумалась дольше обычного.
Ей вспомнились собственные дрожащие руки, когда она, заперевшись в своей комнате, впервые поняла, что детство закончилось, а впереди её ждёт жизнь, которой она никогда не выбирала.
- Очень.
Он удивлённо поднял голову.
- Правда?
Она спокойно кивнула.
- Любой человек боится того дня, когда поймёт, что больше не может спрятаться за чужой спиной.
Деонис внимательно слушал.
Он видел перед собой девушку, которой пришлось слишком быстро стать взрослой из-за монстров, страха и гибели семьи.
Лаванда же говорила совсем о другом.
О дне, когда впервые осознала, что защитить её не сможет даже собственный отец.
- Только большинство сталкивается с этим постепенно.
А некоторых жизнь просто... ставит перед фактом.
Она сделала небольшую паузу.
- И спрашивать разрешения не собирается.
Деонис крепче сжал пальцы.
- Я не готов.
Эти слова сорвались сами собой.
Он произнёс их так тихо, будто признался в чём-то постыдном.
- Я вообще не должен был становиться королём сейчас. Я ничего не успел... Не успел научиться всему, что знает отец. Не успел...
Он осёкся.
Лаванда молча смотрела на него.
В её взгляде не было ни осуждения, ни насмешки.
Только спокойствие.
- И хорошо.
Деонис непонимающе нахмурился.
- Что именно хорошо?
- Что вы не готовы.
Он удивлённо усмехнулся.
- По-моему, это худшее, что могло случиться.
- Нет.
Она покачала головой.
- Хуже, когда человек уверен, что готов. Такие короли совершают самые страшные ошибки.
Он некоторое время обдумывал её слова.
- А вы?
Она вопросительно посмотрела на него.
- Вы были готовы?
Лаванда медленно отвернулась к водопаду.
Ответ прозвучал почти сразу.
- Я готовилась к этому всю жизнь.
Её голос стал тише.
- Но когда этот день всё-таки наступил...
Я поняла, что никто не может быть готов по-настоящему.
Деонис опустил взгляд.
- Тогда почему вы выглядите так, будто никогда не сомневаетесь?
На губах Лаванды появилась едва заметная улыбка.
Совсем короткая.
- Потому что король не может позволить себе сомневаться на глазах у собственного народа.
Она снова посмотрела на него.
- Но это не значит, что он не сомневается вообще.
Деонис долго молчал.
Перед ним стояла женщина, которую он всегда считал непоколебимой.
И впервые он увидел в ней не только королеву.
Он увидел человека, которому однажды тоже пришлось принять на себя слишком тяжёлую ношу.
Они ещё долго сидели на нагретых за день камнях, слушая ровный шум водопада.
За это время солнце окончательно скрылось за вершинами деревьев. Небо медленно потемнело, уступая место глубокой синеве ночи. Одна за другой зажигались первые звёзды, а серебристый свет луны ложился на гладь озера, превращая её в огромное зеркало. Вода отражала небо так чисто, что казалось, будто под ними открылась ещё одна бесконечность.
Разговаривать становилось легче.
Между ними больше не висела та тяжёлая тишина, которая сопровождала их всю дорогу сюда.
Деонис задумчиво поднял небольшой камень и несколько секунд перекатывал его в ладони.
- Когда я вернусь в Элиран... - негромко произнёс он. - Мне придётся принять корону.
Он усмехнулся.
Но на этот раз в улыбке уже не было прежней боли.
Только усталость.
- До сих пор не могу привыкнуть к этой мысли.
Лаванда сидела рядом, опираясь ладонями о холодный камень.
- Не привыкайте.
Он удивлённо посмотрел на неё.
- Почему?
- Потому что человек, который слишком быстро привыкает к власти, обычно начинает считать её своей заслугой.
Деонис тихо рассмеялся.
- У вас на всё найдётся настолько воодушевляющий ответ?
- Конечно.
Она совершенно серьёзно посмотрела на него.
- Это мой главный талант.
Он покачал головой.
- Нет. Ваш главный талант - испортить любую красивую мысль.
Лаванда невозмутимо пожала плечами.
- Зато потом никто не обвинит меня в том, что я кого-то обманула.
Он снова рассмеялся.
Уже свободнее.
Легче.
- А знаете... мне кажется, когда-нибудь ваши советники начнут брать деньги с тех, кто захочет услышать от вас хоть одно доброе слово.
- Они быстро разорятся.
- Почему?
- Потому что желающих окажется слишком мало.
Деонис не выдержал и тихо засмеялся, впервые за весь этот бесконечно долгий день.
Лаванда краем глаза посмотрела на него.
Уголки её губ едва заметно дрогнули.
Кажется...
Именно этого она и добивалась.
Через некоторое время Деонис снова стал серьёзнее.
- Я всё ещё боюсь.
Признание прозвучало неожиданно спокойно.
Без стыда.
Без попытки скрыть собственную слабость.
- Но уже не так сильно, как несколько часов назад.
Лаванда кивнула.
- Значит, сегодняшний вечер прошёл не зря.
Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.
- Вы ведь специально привезли меня сюда.
Она некоторое время молчала.
Потом спокойно ответила:
- Да.
- Чтобы отвлечь?
- Чтобы вы хотя бы ненадолго перестали смотреть только в одну точку.
Он понимающе улыбнулся.
- Получилось.
Лаванда отвернулась к озеру.
- Хорошо.
Снова наступила тишина.
Но теперь она казалась удивительно уютной.
Деонис больше не смотрел на воду.
Сам того не замечая, он уже несколько минут смотрел только на Лаванду.

Лунный свет мягко ложился на её лицо, серебрил короткие пряди волос, а прохладный ветер время от времени осторожно касался их, заставляя выбиваться из причёски. Она сидела неподвижно, устремив взгляд куда-то вдаль, где водопад растворялся в ночной темноте.
Именно сейчас она совсем не была похожа на ту холодную королеву, которую он встретил несколько дней назад.
Не было привычной маски.
Не было ледяного безразличия.
Только человек, который, как и он, устал.
Деонис неожиданно поймал себя на мысли.
Не было одного разговора.
Одного поступка.
Одной улыбки.
Он лишь вдруг понял...
Что больше не может представить себе её иначе.
И эта мысль испугала его сильнее, чем должна была.
Всего несколько часов назад он держал за руку умирающего отца.
Теперь же сидел рядом с женщиной, о которой думал слишком часто.
Это казалось неправильным.
Почти предательством.
Будто сердце не имело права впускать в себя новое чувство, пока ещё не стихла боль от утраты.
Но сколько бы он ни пытался спорить с самим собой, взгляд всё равно возвращался к ней.
И именно тогда Деонис с неожиданной ясностью понял одну простую вещь.
Он больше не пытался заслужить её уважение.
Не пытался понравиться.
Не надеялся изменить её мнение.
Он любил её.
Тот самый миг, когда после долгих лет разлуки он впервые увидел её вновь.
Тогда, во внутреннем дворе замка.
Под холодным дождём.
Она молча сражалась с одним из лучших рыцарей Аурума, и каждый её удар был настолько точным и уверенным, что Деонис невольно забыл, зачем вообще вышел во двор. Он просто стоял и смотрел, как девушка, которую он когда-то помнил шумным ребёнком, превратилась в женщину, способную без страха выйти против любого противника.
А затем она победила.
Совершенно спокойно.
Без торжества.
Без желания показать своё превосходство.
Именно тогда он впервые поймал себя на мысли, что не может отвести от неё взгляд.
Тогда он ещё убеждал себя, что это всего лишь восхищение.
Любопытство.
Уважение к человеку, который сумел стать настолько сильным.
Но сейчас, сидя рядом с ней под шум ночного водопада, Деонис наконец перестал обманывать самого себя.
Он влюбился именно в тот дождливый день.
С первого взгляда.
И всё, что произошло после, лишь заставило его сердце признать то, что оно уже давно решило без него.
И он ничего не мог с этим сделать.