Королева Монстров

Лаванда оказалась права.
По крайней мере, ей так казалось.
После того случая в заброшенном крыле дворца Деонис больше не приезжал в Аурум.
Каждую весну, когда во дворце начинали готовить гостевые покои к приезду короля Генриха, она невольно выглядывала в окна, пытаясь разглядеть среди прибывающей свиты знакомый силуэт.
Но его не было.
Королева Элеонора ушла из жизни, когда Деонис был ещё ребёнком.
Всего через несколько лет после самых счастливых времён их семьи, болезнь начала медленно забирать её силы.
Каждый год Генрих приезжал один.
Обсуждал государственные дела с её отцом, подписывал торговые соглашения, оставался во дворце на несколько дней и снова уезжал.
Без сына.
Никто не объяснял причин.
Да и сама Лаванда никогда не спрашивала.
Она и без того знала ответ.
Деонис боялся её.
Или, по крайней мере, больше не хотел находиться рядом.
Возможно, он решил, что она солгала.
Возможно, считал её странной.
А может быть, действительно поверил, что она опасна.
Какой бы ни была причина, результат оказался именно тем, на что она когда-то надеялась.
Между ними появилась непреодолимая дистанция.
Время неумолимо двигалось вперёд.
Детство постепенно растворялось в бесконечных обязанностях.
Учителя сменяли друг друга.
Уроки становились всё сложнее.
История, дипломатия, государственное устройство, экономика, право — каждый день приносил новые знания, которые однажды должны были помочь ей управлять целым королевством.
Но этим обучение не ограничивалось.
Против воли родителей, Лаванда начала заниматься тем, что прежде считалось неподобающим для принцесс.
Фехтование.
Владение длинным мечом.
Кинжалы.
Защита без оружия.
Верховая езда.
Тренировки с рыцарями королевской гвардии.
Поначалу многие относились к этому снисходительно.
Хрупкая принцесса казалась слишком слабой для тяжёлого оружия.
Но очень быстро улыбки исчезли.
Лаванда никогда не отличалась природной силой.
Она брала другим.
Упорством.
Если удар не получался — она повторяла его десятки раз.
Если проигрывала поединок — требовала начать сначала.
Она падала.
Поднималась.
Снова падала.
И снова вставала.
До тех пор, пока не добивалась нужного результата.
Она не стремилась стать великим воином.
Она стремилась к другому.
Чтобы однажды ей больше никогда не пришлось бояться.
Чтобы никто не смог причинить ей вред.
Чтобы никто не смог заставить её сделать то, чего она не хочет.
Именно эта мысль становилась её главным наставником.
С каждым годом Лаванда всё реже появлялась в садах.
Всё меньше улыбалась.
Всё меньше походила на ребёнка.
Даже придворные начали замечать, что принцесса изменилась.
Она стала удивительно спокойной.
Сдержанной.
Наблюдательной.
Она редко вступала в разговор первой.
Почти никогда не рассказывала о своих переживаниях.
Казалось, все свои чувства она научилась прятать за безупречно вежливой улыбкой.
Никто не замечал, что за этой улыбкой медленно росло совсем другое чувство.
Не ненависть.
Не злость.
А постоянное, изматывающее желание быть готовой ко всему.
К любому предательству.
К любой опасности.
К любому удару судьбы.
И чем взрослее становилась Лаванда, тем меньше в ней оставалось места для беззаботной девочки, которая когда-то бегала по дворцовым коридорам вслед за шумным мальчишкой.
Имя Деониса почти исчезло из разговоров.
Замечала, что отец всё чаще становился задумчивым, когда речь заходила о союзном королевстве.
И каждый раз внутри неё появлялось короткое чувство удовлетворения.
Её план сработал.
Но этого оказалось недостаточно.
Если один случай смог посеять сомнения, значит, эти сомнения нужно было постоянно подпитывать.
Лаванда не собиралась останавливаться.
Иногда ночью в одном из коридоров дворца обнаруживали разбитую вазу.
В другой раз кто-то находил перевёрнутые доспехи в оружейной.
Исчезали небольшие вещи.
Падали картины.
Ломались дорогие подсвечники.
Когда взрослые спрашивали, что произошло, Лаванда всегда отвечала одинаково.
Она видела костяного монстра.
Маленького.
Пугающего.
Того самого.
Каждый раз её рассказ немного отличался.
Но главное оставалось неизменным.
Чудовище существовало.
Поначалу взрослые лишь улыбались.
Потом начали переглядываться.
Со временем улыбки исчезли.
Придворные лекари объясняли всё сильным детским потрясением.
Священники говорили, что девочку мучают ночные кошмары.
Некоторые слуги уже искренне боялись наступления темноты.
По дворцу начали ползти слухи.
Лаванда внимательно наблюдала за тем, как легко люди начинают верить в то, чего никогда не видели собственными глазами.
Ей нравилось это.
Нравилось видеть растерянность на лицах взрослых.
Нравилось понимать, что она управляет их мыслями всего несколькими словами.
Она быстро поняла одну простую истину.
Люди охотнее верят страшной истории, чем скучной правде.
И чем спокойнее она говорила...
Тем убедительнее звучала ложь.
Со временем ей уже почти не приходилось ничего придумывать.
Слуги сами дорисовывали подробности.
Стражники пересказывали друг другу истории о чудовище.
Придворные спорили, где его видели в последний раз.
Легенда росла сама собой.
А Лаванда лишь изредка направляла её в нужную сторону.
Иногда она ловила на себе встревоженный взгляд отца.
И каждый раз думала об одном.
«Ещё немного...»
«Ещё немного, и ты поймёшь, что такую дочь никто не захочет брать в жёны.»
Она не испытывала сожаления.
Не испытывала чувства вины.
Для неё это была всего лишь ещё одна партия.
И она была намерена выиграть её любой ценой.
Весна вновь пришла в Аурум.
К полудню тяжёлые ворота дворца распахнулись, пропуская внутрь длинную процессию всадников.
Во главе ехал король Генрих.
Рядом с ним — его сын, принц Деонис.

За прошедшие годы он изменился почти до неузнаваемости. Детская беспечность исчезла без следа, уступив место спокойной уверенности взрослого человека. Его взгляд стал серьёзным, движения — размеренными, а осанка выдавала годы тяжёлых тренировок.
У главной лестницы гостей уже ожидал король Эдриан.
Несмотря на дружелюбную улыбку, выглядел он заметно старше, чем семь лет назад. В волосах появилась седина, под глазами залегли следы бессонных ночей.
Оба правителя крепко пожали друг другу руки.
— Рад вновь видеть тебя, Генрих.
— Взаимно.
Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.
Каждый прекрасно понимал, зачем состоялся этот визит.
— Надеюсь... — спокойно произнёс Генрих. — Сегодня мы наконец завершим разговор, который начали много лет назад.
Эдриан тяжело вздохнул.
Он понял, о чём идёт речь.
О договоре.
О свадьбе.
О будущем их детей.
— Обсудим всё за ужином.
Тихо ответил он.
Из глубины сада донёсся звон металла.
Раз.
Другой.
Третий.
Генрих нахмурился.
— Что там происходит?
На лице Эдриана появилась едва заметная улыбка.
— Пойдём. Сам увидишь.
Они втроём направились по длинной каменной дорожке.
Чем ближе подходили, тем отчётливее становился звон клинков.
Когда деревья расступились, перед ними открылась большая тренировочная площадка.
Под проливным дождём, не обращая внимания ни на холод, ни на ветер, сражалась Лаванда.
Напротив неё стоял капитан королевской стражи — один из сильнейших мечников Аурума.
Эдриан остановился.
Скрестив руки на груди, он с нескрываемой гордостью наблюдал за дочерью.
— Уже три года никто из моих рыцарей не может победить её в честном поединке.
Генрих перевёл взгляд на Деониса.
Тот замер.
Он ожидал увидеть испуганную девочку, которую запомнил много лет назад.
Но вместо этого перед ним стояла молодая женщина.
Холодная.
Сосредоточенная.
Каждое её движение было безупречно точным.

Деонис застыл.
Он даже не заметил, как перестал дышать.
Где-то рядом продолжали шелестеть деревья под дождём, тихо переговаривались короли, звенела сталь... но все эти звуки словно растворились.
Он видел только её.
Капли дождя медленно стекали по светлым волосам, мокрые пряди прилипли к бледной коже. Тонкая белая рубашка промокла насквозь, подчёркивая каждое движение её тела. В руках она уверенно держала меч - не как придворная дама, решившая попробовать себя в фехтовании, а как человек, который прожил с оружием долгие годы.
Её движения были лёгкими.
Плавными.
Пугающе точными.
Она будто танцевала.
Рыцарь нанёс последний удар.
Лаванда легко увела его клинок в сторону и одним коротким движением коснулась остриём его горла.
Поединок был окончен.
Рыцарь медленно опустил меч.
Склонил голову перед принцессой.
И, не сказав ни слова, покинул тренировочную площадку.
Лаванда спокойно вытерла клинок о мокрую ткань и убрала меч в ножны.
Лишь после этого она перевела взгляд на прибывших гостей.
Несколько секунд она молча рассматривала Генриха.
На её губах появилась едва заметная улыбка.
Та самая улыбка, в которой было слишком много самоуверенности и слишком мало тепла.
- О... - протянула она с лёгкой насмешкой. - Ваше Величество.
Она неторопливо подошла ближе.
Дождь продолжал барабанить по каменной мостовой.
- Вы приехали помочь нам сражаться с монстрами?
Последние слова прозвучали почти издевательски.
Она прекрасно знала, что говорит.
Всё королевство уже много лет жило в страхе перед существами, которых никто никогда не видел.
Именно этого она и добивалась.
Слухи росли.
Легенды множились.
Люди сами дорисовывали то, чего не существовало.
И теперь даже соседние государства начинали шептаться о проклятом Ауруме.
Лаванда чувствовала странное удовлетворение.
Её замысел оказался куда успешнее, чем она могла представить семь лет назад.
Генрих лишь нахмурился.
Он собирался ответить, но Деонис словно перестал слышать происходящее.
Он не сводил с неё глаз.
"Она прекрасна..."
Мысль возникла сама собой.
Неожиданно.
Настолько ясно, что он даже растерялся.
"Неужели... это та самая Лаванда?"
Он помнил маленькую девочку.
А перед ним стояла молодая женщина, от которой невозможно было отвести взгляд.
Гордая.
Уверенная.
Безупречно красивая.
Даже дождь будто становился частью её образа.
Капли медленно скатывались по светлым волосам, по бледному лицу, по воротнику промокшей рубашки.
Она не пыталась укрыться.
Будто сама непогода склонялась перед своей королевой.
Деонис поймал себя на том, что уже несколько секунд просто смотрит на неё.
Не мигая.
Почти забыв, где находится.
И впервые за долгие годы он испытал чувство, которого никогда прежде не знал.
Ему вдруг отчаянно захотелось узнать девушку, которую он когда-то считал лишь милой принцессой.
Он ещё не понимал, что именно чувствует.
Но сердце уже сделало выбор раньше, чем разум успел его остановить.

Генрих раздражённо усмехнулся.
- Монстры?
Он медленно покачал головой.
- Эдриан... Неужели ты тоже начал верить в эти детские сказки?
Его голос стал жёстче.
- Семь лет назад я уже говорил тебе. Никаких чудовищ не существует. Люди всегда придумывают легенды, когда не способны найти настоящее объяснение.
Король Аурума не ответил сразу.
Он ещё несколько секунд смотрел на мокрую тренировочную площадку, словно собираясь с мыслями.
Затем тяжело вздохнул.
- Я тоже так думал.
Генрих вопросительно поднял бровь.
- За последний год... в Ауруме начали происходить вещи, которым я до сих пор не могу найти объяснения.
Он говорил спокойно.
Без страха.
Но в его голосе появилась усталость человека, который слишком долго пытался разобраться в происходящем.
- Сначала погиб один человек.
Обычный трактирщик.
Несколькими днями раньше его арестовали за то, что он годами избивал собственную жену.
Его собирались судить.
Но до суда он не дожил.
Утром его нашли мёртвым возле городских стен.
Тело было изуродовано так, словно на него напал огромный зверь.
Генрих молчал.
Эдриан продолжил.
- Через месяц погиб ещё один.
Ростовщик.
Он довёл до голодной смерти несколько семей, отбирая у них последнее имущество.
Его нашли в переулке.
Без свидетелей.
Без следов борьбы.
Будто смерть настигла его за одно мгновение.
Король ненадолго замолчал.
- Потом один из солдат.
Он много лет издевался над новобранцами.
Избивал их.
Несколько человек даже покончили с собой после службы под его командованием.
Через неделю его тело нашли в лесу.
И снова...
Никто ничего не видел.
Генрих нахмурился.
- Совпадения.
- Возможно.
Эдриан кивнул.
- Именно так я говорил себе сначала.
Но потом начали появляться свидетели.
Люди рассказывали странные вещи.
Кто-то уверял, что ночью видел высокую костлявую фигуру, перебегающую между домами.
Другие слышали тяжёлые шаги на крышах.
Стражники несколько раз сообщали, что замечали силуэт существа возле крепостных стен, но, когда подходили ближе, никого уже не находили.
Некоторые клялись, что видели огромные когти, мелькнувшие в темноте.
Другие рассказывали о светящихся глазах, наблюдавших за ними из глубины леса.
И что самое странное...
Ни один рассказ не совпадал полностью с другим.
Но все говорили об одном.
О существе из костей.
О чудовище, которое появляется лишь ночью.
Генрих раздражённо фыркнул.
- Испуганные люди видят то, чего нет.
Эдриан медленно покачал головой.
- Возможно.
Но есть ещё одна странность.
Он посмотрел Генриху прямо в глаза.
- За всё это время...
Не погиб ни один ребёнок.
Не погиб ни один случайный прохожий.
Не погиб ни один человек, которого можно было бы назвать добрым.
Каждый, кто умер...
При жизни успел причинить кому-то боль.
Кто-то избивал жену.
Кто-то торговал людьми.
Кто-то годами издевался над сиротами.
Кто-то убивал ради денег.
Каждый раз погибал человек, за которым тянулся длинный след чужих страданий.
Словно...
Что-то...
Или кто-то...
Сам решал, кто заслуживает наказания.
На несколько секунд наступила полная тишина.
Даже шум дождя будто стал тише.
Деонис медленно перевёл взгляд на Лаванду.
Она стояла совершенно спокойно.
На её лице не дрогнул ни один мускул.
Лишь уголки губ едва заметно приподнялись в загадочной улыбке, смысл которой не смог понять никто из присутствующих.