Королева Монстров

Кабинет короля Аурума находился в самой высокой башне дворца.
Здесь не было роскоши, которой так восхищались иностранные послы.
Высокие книжные шкафы занимали почти всю стену. На тяжёлом дубовом столе лежали раскрытые карты торговых путей, письма губернаторов и свитки с государственными печатями. В большом камине потрескивали поленья, разгоняя холод позднего вечера, а за широкими окнами медленно опускались сумерки.
Эдриан Кастеланос молча налил вино в два серебряных кубка.
Генрих не притронулся к своему.
— Забавно... — тихо произнёс Генрих. — Они ещё не знают, насколько жестоким бывает мир взрослых.
Эдриан замер.
— О чём ты говоришь?
Он слишком хорошо знал своего старого друга.
Если Генрих начинал разговор подобным тоном, значит, впереди следовало ждать неприятностей.
Долгое молчание нарушил именно Генрих.
— Ты ведь помнишь как вышло с Изабеллой?
Эдриан медленно поднял взгляд.
— Осторожнее с тем, что собираешься сказать.
Генрих едва заметно усмехнулся.
— Когда-то она должна была стать моей женой.
— Она сама сделала выбор.
— Нет.
Генрих покачал головой.
— Его сделал ты.
Он наконец повернулся.
На лице не было ни злости, ни обиды.
Лишь холодная уверенность.
— Тогда наши армии уже стояли у границы. Мы оба понимали, чем закончится война.
Он сделал несколько шагов к столу.
— Ты попросил меня отступить.
Отказаться от брака.
Заключить мир.
Я согласился.
Эдриан молча смотрел на него.
— И знаешь почему?
Генрих сам ответил на свой вопрос.
— Потому что поверил твоему слову.
Ты сказал, что однажды вернёшь этот долг.
Он остановился прямо напротив.
— Этот день настал.
В кабинете стало необычайно тихо.
Даже треск поленьев в камине казался слишком громким.
— Чего ты хочешь?
— Лаванда станет женой моего сына.
Эдриан нахмурился.
— Они ещё дети.
— Именно поэтому договариваться нужно сейчас.
— А если они не захотят?
Генрих впервые за весь вечер улыбнулся.
Но эта улыбка совсем не согревала.
— Тогда ты нарушишь своё слово.
Он наклонился чуть ближе.
— И я сочту мирный договор расторгнутым.
Эдриан медленно поднялся из кресла.
— Ты мне угрожаешь?
— Нет.
Я лишь напоминаю о цене обещаний.
Несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза.
— Если брака не будет, — спокойно продолжил Генрих, — между нашими государствами больше не останется причин сохранять мир.
Все торговые соглашения будут разорваны.
Военный союз прекратит существование.
А спор за земли, который мы однажды уже остановили...
Снова будет решён единственным известным королям способом.
— Войной.
Тишина.
Эдриан медленно закрыл глаза.
— Ты прекрасно понимаешь... что лишаешь их права выбора.
— Понимаю.
— И тебя это не волнует?
Генрих ответил не сразу.
— Меня волнует только будущее моего рода.
Эдриан долго молчал.
Наконец тяжело произнёс:
— Хорошо...
Он словно заставил себя сказать следующее:
— Я подпишу договор.
Но с одним условием.
Лаванда останется королевой Аурума.
Она не станет тенью при твоём сыне.
Генрих спокойно кивнул.
— А Деонис станет её супругом... и королём рядом с ней.
Они пожали друг другу руки.
Это не было рукопожатием друзей.
Это было соглашение двух правителей, один из которых только что выиграл политическую партию, а другой — пожертвовал частью будущего собственной дочери ради того, чтобы не допустить войны.
Лаванда быстро шла по длинному коридору.
На лице сияла улыбка.
Она почти бежала.
Но, завернув за угол, вдруг остановилась.
Дверь кабинета была неплотно закрыта.
Изнутри доносились голоса.
Отца...
И короля Генриха.
Лаванда уже хотела постучать, но вдруг услышала собственное имя.
Она замерла.
Эдриан медленно провёл ладонью по лицу.
— Ты просишь меня распорядиться всей её жизнью ещё до того, как она научилась понимать этот мир.
Уже обречённо вздохнул мужчина.
— Именно поэтому сейчас и нужно принять решение, — спокойно ответил Генрих. — Когда дети вырастают, они начинают выбирать сердцем. А сердца правителей слишком часто становятся причиной войн.
Она родилась наследницей престола. В тот день, когда на неё впервые надели корону принцессы, её выбор закончился.
Наконец Эдриан почти шёпотом сказал:
— Деонис хороший мальчик... Он добрый.
Честный. Справедливый. Я... правда надеюсь, что однажды она сможет быть с ним счастлива. Очень надеюсь.
Генрих коротко кивнул.
— И будет. Если ты сдержишь своё слово.
Лаванда застыла.
Она не понимала почти ничего из разговора взрослых.
Но несколько слов врезались в память так глубоко, что забыть их уже было невозможно.
Она почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
— Лаванда! — снова позвал Деонис уже совсем рядом. — Ну где ты?
Девочка медленно отступила от двери.
На её лице больше не было прежней беззаботной улыбки.
Ещё несколько секунд она молча смотрела на закрытую дверь кабинета.
Во дворце продолжались переговоры между королём Эдрианом и королём Генрихом. В просторных залах советов обсуждали новые торговые пути, распределение пошлин, строительство дорог между государствами, совместную защиту границ и десятки других вопросов, о которых дети обычно даже не задумывались.
По вечерам устраивали торжественные ужины.
Музыканты играли в бальном зале.
Придворные смеялись.
Слуги торопливо разносили блюда.
Казалось, жизнь шла своим привычным чередом.
Но только не для Лаванды.
Что-то изменилось.
Не сразу.
Почти незаметно.
После разговора с учителем и странного случая в коридоре дворца в её голове словно поселилась мысль, которую она больше не могла прогнать.
Она росла.
С каждым часом.
С каждой новой минутой.
И постепенно вытесняла всё остальное.
На следующее утро Деонис, как обычно, прибежал к её комнате ещё до завтрака.
Он широко распахнул дверь.
— Лаванда!
Ответа не последовало.
Он заглянул внутрь.
Принцесса сидела у окна.
На коленях лежала раскрытая книга.
Она даже не заметила его появления.
— Пойдём!
— Куда?
— Я нашёл потайную лестницу!
Она перевернула страницу.
— Потом.
— Потом?
Он рассмеялся.
— Ты же вчера сама говорила, что хочешь её найти.
— Уже не хочу.
Деонис удивлённо нахмурился.
— Почему?
— Просто не хочу.
Он пожал плечами.
— Ну... тогда можем покататься верхом.
Лаванда медленно покачала головой.
— Нет.
— Тогда сыграем в шахматы?
— Не сейчас.
— В догонялки?
— Нет.
— В прятки?
— Нет.
Он растерянно замолчал.
Раньше ему никогда не приходилось уговаривать Лаванду играть.
Обычно именно она придумывала самые безумные затеи.
Теперь же казалось, будто перед ним сидел совсем другой человек.
— Ты заболела?
— Нет.
— Тогда что случилось?
Она наконец подняла глаза.
— Ничего.
Но Деонис видел.
Что-то случилось.
Она просто не хотела говорить.
В тот же день Лаванда впервые пришла в дворцовую библиотеку одна.
Не в детский отдел.
Не к сказкам.
Не к книгам о животных.
Она остановилась возле самых высоких стеллажей. Там были взрослые книги.
О стратегии.
О том, как защищают государства.
И... ещё книги об управлении королевством.
     Вечером служанки одна за другой заносили книги в её комнату.
Толстые.
Тяжёлые.
Некоторые были настолько старыми, что страницы приходилось переворачивать с особой осторожностью.
«Военная стратегия великих полководцев.»
«Искусство управления государством.»
«История войн западных королевств.»
«Основы дипломатии.»
«Экономика и налоги.»
«Политические союзы.»
«Осады крепостей.»
Книги, которые редко открывали даже взрослые.
Лаванда складывала их рядом с кроватью одну за другой.
Она открывала первую.
Читала несколько страниц.
Закрывала.
Брала следующую.
Она почти ничего не понимала.
В текстах встречались сложные слова.
Названия битв.
Политические термины.
Описание осад.
Военные построения.
Но она продолжала читать.
Словно боялась, что если остановится хотя бы на минуту...
То окажется недостаточно готовой.
«Если однажды мне придётся...»
«Я должна знать всё.»
Лаванда уже не могла иначе.
Каждый раз, закрывая одну книгу, она чувствовала не облегчение.
А тревогу.
Потому что понимала, сколько ещё не знает.
И это пугало её сильнее всего.
        На третий день Деонис снова пришёл.
На этот раз без шуток.
Он тихо постучал.
— Можно?
— Да.
Он вошёл.
Лаванда сидела за письменным столом.
Перед ней лежали сразу три раскрытые книги.
Она что-то выписывала аккуратным детским почерком.
— Ты всё ещё читаешь?
— Да.
— Уже третий день.
Она кивнула.
Деонис подошёл ближе.
Посмотрел на названия.
Нахмурился.
— Зачем тебе книги про войны?
Лаванда долго молчала.
Потом тихо ответила:
— Потому что однажды мне придётся защищать своё королевство.
Он растерянно улыбнулся.
— Но до этого ещё очень-очень долго.
Она покачала головой.
— Нет.
Для неё...
Почему-то уже не было.
Вечером того же дня кареты короля Генриха выстроились перед главными воротами дворца.
Пришло время возвращаться домой.
Деонис ещё несколько раз обернулся, надеясь увидеть Лаванду в окне её комнаты.
Он хотел помахать ей на прощание.
Хотел крикнуть, что обязательно приедет в следующем году.
Но занавески оставались неподвижными.
А принцесса всё сидела за столом, склонившись над очередной книгой, словно боялась потерять хотя бы один день, который могла посвятить подготовке к будущему, наступления которого она теперь ждала не с радостью...
А с тревогой.
Для взрослых время шло почти незаметно.
Государственные дела не знали отдыха. Король Эдриан ежедневно проводил часы на заседаниях Совета, подписывал указы, принимал послов и разбирал прошения своих подданных. Королева Изабелла продолжала заниматься благотворительностью, посещала больницы и приюты, стараясь находить время и для семьи.
Дворец жил своей привычной жизнью.
Сменялись времена года.
Весной сады Глицеи вновь утопали в цветущих деревьях.
Летом солнечный свет заливал высокие окна дворца.
Осенью коридоры наполнялись запахом дождя и мокрой листвы.
Зимой огромные камины согревали бесчисленные залы.
Всё вокруг оставалось прежним.
Почти всё.
Изменилась лишь Лаванда.
Сначала родители решили, что это временное увлечение.
Каждому ребёнку иногда хочется побыть одному.
Однако проходили недели.
Затем месяцы.
Но ничего не менялось.
Теперь каждое её утро начиналось одинаково.
Она просыпалась раньше большинства обитателей дворца.
Пока солнце только начинало освещать башни Глицеи, в её комнате уже горела свеча.
Лаванда читала.
После завтрака — снова читала.
После уроков — возвращалась к книгам.
Перед сном вновь раскрывала тяжёлые тома, пока глаза не начинали слипаться от усталости.
Она почти перестала гулять в садах.
Белые лебеди на дворцовом озере больше не получали угощений из её рук.
Любимые качели пустовали.
Слуги всё реже слышали её звонкий смех.
Даже библиотекарь начал замечать странности.
Книги, которые просила принцесса, становились всё серьёзнее.
Книги, к которым обычно прикасались наследники престола лишь спустя много лет.
Иногда библиотекарь осторожно спрашивал:
«Ваше Высочество, может быть, сегодня вам хочется чего-нибудь полегче?»
Она лишь спокойно качала головой.
И брала следующую тяжёлую книгу.
Постепенно это начали замечать все.
Гувернантки переглядывались между собой.
Учителя всё чаще находили Лаванду задумчивой, будто мысленно она находилась далеко отсюда.
Даже служанки шёпотом обсуждали между собой, что маленькая принцесса стала слишком серьёзной для своего возраста.
Королева Изабелла не раз пыталась вывести дочь в сад.
Предлагала прогулки.
Пикники.
Конные прогулки.
Просила хотя бы немного отдохнуть.
Но Лаванда каждый раз вежливо отказывалась.
Не потому, что не любила родителей.
Совсем наоборот.
Она просто не могла избавиться от ощущения, что отдыхает слишком много.
Ей казалось, что именно так и должен думать будущий правитель.
Когда через год у ворот дворца вновь появились кареты соседнего королевства, жизнь ненадолго оживилась.
Над крепостными стенами снова поднялись знамёна.
Во внутреннем дворе выстроился почётный караул.
Трубы возвестили о прибытии дорогих гостей.
Король Генрих, как и прежде, приехал вместе со своим сыном.
Деонис почти сразу выбежал из кареты.
За этот год он заметно вырос.
Ему не терпелось увидеть Лаванду.
Он уже представлял, как они снова будут бегать по бесконечным коридорам дворца, спорить, смеяться и придумывать новые игры.
Но, войдя во дворец, он случайно услышал разговор взрослых.
Король Эдриан и Генрих медленно шли по длинной галерее, тихо беседуя между собой.
— ...мы очень переживаем за неё, — негромко произнёс Эдриан.
В его голосе слышалась усталость.
— Она почти перестала выходить из комнаты.
Генрих нахмурился.
— Всё ещё читает?
— Постоянно.
Иногда мне кажется, что она забывает поесть.
Мы просим её отдохнуть.
Погулять.
Поиграть.
Но она отвечает, что не может позволить себе терять время.
Несколько секунд мужчины шли молча.
— Она ведь ещё ребёнок... — тихо сказал Генрих.
Эдриан медленно кивнул.
— Именно это пугает меня больше всего.
Я не понимаю, когда это произошло.
Ещё совсем недавно она носилась по этим коридорам быстрее ветра.
Теперь...
Она почти не выходит из своей комнаты.
Генрих задумчиво посмотрел в сторону лестницы, ведущей в жилое крыло дворца.
— Может быть... ей просто нужно общение.
Она всегда радовалась приезду Деониса.
Эдриан грустно улыбнулся.
— Я очень на это надеюсь.
Он ненадолго замолчал.
— Мне хочется верить, что хотя бы рядом с ним она снова вспомнит, каково это...
Быть ребёнком.
Деонис остановился перед знакомой белой дверью.
Ещё год назад ему никогда не приходилось стучать.
Он просто врывался внутрь без предупреждения, а Лаванда неизменно возмущалась, что он опять забыл о хороших манерах. Потом сама же смеялась и бежала за ним по дворцу.
Сегодня он почему-то не решался открыть дверь.
Он тихонько постучал.
— Входи.
Её голос прозвучал спокойно.
Слишком спокойно.
Деонис осторожно вошёл.
Комната изменилась.
Раньше здесь повсюду лежали игрушки, рисунки, засушенные цветы, которые Лаванда приносила из сада, деревянные фигурки животных и десятки всяких мелочей.
Теперь почти всё исчезло.
Их место заняли книги.
Они были повсюду.
Высокими стопками возле кровати.
На подоконнике.
На полу.
На столе.
Некоторые были раскрыты сразу в нескольких местах, между страницами торчали цветные ленточки и маленькие листочки с заметками.
Лаванда сидела за письменным столом.
Солнце освещало её серебристые волосы, а сама она, склонившись над очередной книгой, быстро водила пальцем по строчкам.
Она даже не заметила, что всё это время Деонис молча рассматривал комнату.
— Привет.
Она подняла голову.
— Привет.
И снова опустила глаза в книгу.
Наступила тишина.
Деонис ожидал чего угодно.
Что она улыбнётся.
Что начнёт расспрашивать о дороге.
Что побежит показывать что-нибудь новое.
Но ничего этого не произошло.
Она просто читала.
Он подошёл ближе.
На обложке лежавшей перед ней книги золотыми буквами было выведено:
«Военные кампании великих королевств».
Рядом лежали ещё две.
«Основы дипломатии».
«Искусство управления государством».
Деонис тихо присвистнул.
— Ты всё это читаешь?
Лаванда коротко кивнула.
— Угу.
— Зачем?
Она немного подумала.
— Нужно.
Ответ оказался таким простым, что он даже растерялся.
— Пойдём лучше погуляем.
— Не могу.
— Почему?
— Я ещё не закончила.
Она сказала это без раздражения.
Без грубости.
Совершенно спокойно.
Будто отказаться было так же естественно, как пожелать доброго утра.
Деонис присел на край кресла.
Он посмотрел в окно.
За стеклом ярко светило солнце.
Во внутреннем саду работали садовники.
Возле фонтана бегали дети придворных.
Издалека доносился смех.
Он снова посмотрел на Лаванду.
Она словно ничего этого не замечала.
На миг в его голове проскочила мысль.
"Может она злиться на меня?"
— Ты вообще выходишь отсюда?
Она перевернула страницу.
— Иногда.
— Когда?
— На уроки.
Он вздохнул.
— Это не считается.
Ответа не последовало.
Только тихий шелест бумаги.
Несколько минут они просто сидели молча.
Наконец Деонис вдруг хлопнул себя по лбу.
— Точно!
Лаванда подняла взгляд.
— Помнишь, я в прошлом году рассказывал про потайную лестницу?
Она кивнула.
— Конечно.
— Я тогда её всё-таки нашёл.
Впервые за весь разговор в её глазах появилось хоть какое-то любопытство.
Совсем ненадолго.
— Правда?
— Настоящая. За старым гобеленом.
Она закрыла книгу.
Деонис уже обрадовался.
Но Лаванда лишь спросила:
— Ты туда спускался?
— Немного.
— Один?
— Конечно.
Она нахмурилась.
— Это было очень глупо.
Он усмехнулся.
— Почему?
— Потому что старые проходы могут обвалиться.
Там может быть всё что угодно.
Она говорила совсем как взрослый человек.
Спокойно.
Рассудительно.
Будто объясняла очевидные вещи.
Деонис смотрел на неё и никак не мог понять.
Куда исчезла девочка, которая ещё совсем недавно сама уговаривала его лазить по деревьям, прыгать через ручьи и исследовать заброшенные башни.
Он поднялся.
— А я всё равно пойду.
Лаванда медленно покачала головой.
— Не ходи.
— Почему?
— Потому что это опасно.
Он улыбнулся своей привычной мальчишеской улыбкой.
— Поэтому и интересно.
Он направился к двери.
Лаванда проводила его взглядом.
Она тихо вздохнула.
Лаванда просидела за книгой ещё около двадцати минут.
Она честно пыталась сосредоточиться.
Строки сменяли друг друга.
Буквы складывались в слова.
Но смысл ускользал.
Мысли снова и снова возвращались к Деонису.
Он ведь действительно пошёл туда один.
Старые лестницы могли обвалиться.
В подземельях наверняка торчали ржавые гвозди, острые камни и сгнившие балки.
Она раздражённо захлопнула книгу.
— Вот же упрямый...
Тяжело вздохнув, Лаванда поднялась со стула.
— Если поранится, опять будет виноват сам...
Она вышла из комнаты и быстрым шагом направилась к старому гобелену.
Секретный механизм тихо щёлкнул.
За тканью открылась узкая каменная лестница.
Из глубины тянуло сыростью.
Лаванда спустилась вниз.
Чем дальше она шла, тем сильнее замедлялся её шаг.
Перед глазами неожиданно всплыли слова, случайно услышанные возле кабинета отца.
«Лаванда станет женой Деониса...»
«У неё нет выбора...»
«Этот договор нельзя нарушить...»
Она крепко сжала кулаки.
Нет...
Она не хотела этого.
Почему взрослые решили всё за неё?
Почему никто даже не спросил, чего хочет она?
Коридор закончился.
Впереди показалась старая оружейная.
Пыль лежала толстым слоем.
Вдоль стен стояли проржавевшие алебарды, копья и мечи.
Часть оружия давно попадала со стоек и валялась прямо на полу.
Посреди комнаты Деонис с любопытством рассматривал старый рыцарский шлем.
Услышав шаги, он широко улыбнулся.
— Я же говорил, что ты придёшь.
Лаванда ничего не ответила.
Она молча смотрела на него.
На весёлого мальчишку, который совсем не понимал, что их будущее уже решили за них.
Он подошёл ближе.
— Видишь? Здесь совсем не страшно.
Лаванда перевела взгляд на ржавый обломок меча, торчавший среди рухнувшей деревянной стойки.
Мысль появилась неожиданно.
Такая короткая.
Такая страшная.
Если он пострадает...
Она тут же испугалась самой себя.
Нет.
Это ужасно.
Но следом возникла другая мысль.
Тогда родители могут отменить помолвку...
Деонис уже стоял совсем рядом.
— Пойдём дальше?
Она молча кивнула.
Когда он сделал шаг вперёд, Лаванда тоже шагнула.
И...
Её ладонь коснулась его плеча.
Толчок был совсем слабым.
Почти незаметным.
Но этого оказалось достаточно.
Деонис не удержался.
Споткнулся о сломанную доску.
Инстинктивно выставил руку вперёд.
И тут же вскрикнул.
Ржавая кромка старого клинка глубоко рассекла ладонь.
По пальцам мгновенно потекла кровь.
Лаванда застыла.
Всё произошло слишком быстро.
Она смотрела на кровь...
И чувствовала, как внутри всё холодеет.
Она действительно это сделала.
Деонис, морщась от боли, прижал ладонь к груди.
— Ай...
Он попытался улыбнуться, но получилось плохо.
И именно в этот момент Лаванда услышала голоса.
Где-то наверху.
Взрослые.
Кто-то уже спускался сюда.
Паника накрыла её мгновенно.
Они узнают.
Отец поймёт.
Все поймут.
Что это была она.
Взгляд лихорадочно метался по комнате.
И вдруг остановился на самом тёмном углу.
В голове словно сама собой родилась мысль.
Настолько яркая, что через секунду она уже почти поверила в неё.
       Комната, куда привели детей, погрузилась в тяжёлую тишину.
В большом камине лениво потрескивали дрова, но даже его тепло не могло разогнать напряжение, повисшее в воздухе.
Деонис сидел на краю небольшого дивана, крепко прижимая к груди перевязанную ладонь. Белоснежный бинт уже успел проступить алыми пятнами. Рядом с ним на коленях сидела королева Элеонора. Она осторожно придерживала его руку, то и дело тревожно заглядывая в лицо мальчика.
— Больно? — тихо спросила она.
Деонис лишь едва заметно пожал плечами.
— Уже почти нет...
Но по его голосу было понятно, что он врёт.
Элеонора осторожно поправила повязку и ласково убрала с его лба растрепавшуюся прядь волос.
— Как же ты умудрился...
Мальчик не ответил.
Он снова посмотрел на Лаванду.
Та сидела на другом конце дивана.
Не плакала.
Не дрожала.
Лишь крепко сцепила пальцы между собой и молча смотрела в пол.
Посреди комнаты мерил шагами пол король Генрих.
Каждый его шаг отдавался тяжёлым стуком сапог.
— Никаких чудовищ не существует.
Он резко остановился.
— Это невозможно.
Эдриан сохранял спокойствие.
— Генрих...
— Нет!
Король резко перебил его.
— Девочка утверждает, что какое-то костяное существо напало на моего сына.
Он раздражённо развёл руками.
— Вы сами слышите, насколько нелепо это звучит?
Элеонора осторожно поднялась.
— Лаванда никогда прежде не лгала.
— Значит, начала сегодня.
Генрих посмотрел прямо на девочку.
— Либо она что-то скрывает.
В комнате стало совсем тихо.
Эдриан медленно перевёл взгляд на дочь.
— Лаванда...
Он говорил спокойно.
— Посмотри на меня.
Девочка подняла глаза.
— Ты уверена, что видела именно монстра?
Она молча кивнула.
— Он был... маленький...
— Где он сейчас?
Лаванда на мгновение запнулась.
— Убежал...
Генрих коротко усмехнулся.
— Очень удобно.
Элеонора бросила на него укоризненный взгляд.
— Она ребёнок.
— Именно.
Ответил Генрих.
— Поэтому я и пытаюсь понять, почему она придумывает подобные истории.
Деонис наконец не выдержал.
— Она ничего не придумывает.
Все удивлённо посмотрели на него.
Мальчик растерянно нахмурился.
— Я...
Он замолчал.
Перед глазами снова всплыла та старая комната.
Пыль.
Ржавые мечи.
Боль в ладони.
И Лаванда, смотрящая куда-то в тёмный угол.
— Я не знаю...
Тихо произнёс он.
— Я никого не видел.
Но...
Он повернулся к Лаванде.
— Она правда очень испугалась.
Лаванда почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.
Он...
Защищал её.
Даже не понимая, что произошло.
Она медленно опустила взгляд.
Где-то глубоко внутри кольнула совесть.
Совсем ненадолго.
Почти сразу её заглушила другая мысль.
Теперь всё изменится.
После такого...
Никто больше не станет говорить об их будущем браке.
Наверное, сам Деонис теперь будет бояться её.
Не захочет становиться её мужем.
Эта мысль неожиданно принесла странное облегчение.
Такое слабое, почти незаметное...
Что Лаванда сама испугалась его.
Она крепче сжала ладони.
И впервые за долгое время почувствовала, будто сама сумела изменить собственную судьбу.
Пускай всего лишь одним маленьким поступком.