Помолвка?
Большой обеденный зал сиял в свете сотен свечей.
Длинный дубовый стол, отполированный до зеркального блеска, ломился от изысканных блюд. Серебряные подносы с запечённой дичью, ароматной рыбой, свежими фруктами и тёплым хлебом чередовались с высокими кувшинами вина и хрустальными графинами с соками. Над столом медленно покачивались массивные канделябры, отражаясь в отполированном мраморном полу.
За огромными окнами продолжал идти дождь.
Тяжёлые капли размеренно стучали по стеклу, создавая удивительно спокойную атмосферу.
За столом уже собрались все.
Во главе сидел король Эдриан.
По правую руку - королева Изабелла.
Напротив расположились король Генрих и Деонис.
Разговор почти не клеился.
Время шло.
Одно из кресел оставалось пустым.
Генрих бросил очередной взгляд на высокие часы.
- Она всегда позволяет себе настолько опаздывать?
Эдриан спокойно сделал глоток вина.
- Обычно нет.
- Мы ждём её уже почти четверть часа.
В голосе Генриха всё заметнее звучало раздражение.
Изабелла мягко улыбнулась.
- Простите её.
Она слегка развела руками.
- Вы же знаете, сколько времени занимает подготовка. Корсет. Нижние юбки. Само платье. Причёска. Украшения. Даже с помощью служанок на это уходит немало времени.
Генрих тяжело вздохнул.
- Будущая королева должна привыкать к подобным обязанностям.
Едва он договорил, массивные двери зала распахнулись.
Без стука.
Без объявления.
Без единого слова.
Все одновременно повернули головы.
В зал уверенным шагом вошла Лаванда.
На ней не было ни платья.
Ни украшений.
Ни сложной причёски.
Светло-серая рубашка.
Тёмные штаны.
Высокие кожаные сапоги.
Волосы ещё слегка влажные после дождя, свободно лежали на плечах.
Она выглядела так, словно не на торжественный ужин пришла, а собиралась снова выйти на тренировочный двор.
Не обращая внимания на удивлённые взгляды.
Она даже не посмотрела на место, приготовленное для неё.
Возле матери уже стояли её тарелка, бокал и аккуратно разложенные столовые приборы. Именно там ей полагалось сидеть.
Но она спокойно прошла мимо.
Обошла весь стол и, не спрашивая ничьего разрешения, опустилась в кресло напротив отца - во главе стола, словно это место принадлежало ей по праву.
И буквально плюхнулась в него.
Даже не пытаясь соблюдать дворцовый этикет.
В зале на мгновение воцарилась тишина.
Генрих нахмурился.
- Ваше Высочество... кто позволил вам занять это место? У каждого за этим столом оно определено заранее.
Лаванда лениво откинулась на высокую спинку кресла, закинув ногу на ногу, и лишь мельком взглянула на приготовленные для неё приборы в другом конце стола.
- Правда? Тогда, надеюсь, слуги не слишком расстроятся, что им придётся переставить одну тарелку.
Её спокойствие только сильнее раздражало Генриха. Для него это было не просто нарушением этикета - это выглядело как открытый вызов, брошенный прямо за королевским столом.
Повисла неловкая тишина.
Первым её нарушил Генрих.
Он медленно оглядел её с головы до ног.
- Вы собираетесь принимать гостей... в таком виде?
Лаванда тоже опустила взгляд на свою одежду.
Словно только сейчас заметила, что на ней надето.
Потом снова посмотрела на Генриха.
- А что?
Она развела руками.
- Рубашка чистая. Штаны тоже. Кажется, всё в порядке.
Изабелла тихо прикрыла глаза ладонью.
Эдриан едва заметно кашлянул, стараясь скрыть улыбку.
Генрих же становился всё мрачнее.
- Подобная одежда совершенно не подобает будущей королеве.
Лаванда невозмутимо пожала плечами.
- Если одежда вызывает у вас больше беспокойства, чем благополучие государства, боюсь, у нас с вами слишком разные представления о том, какой должна быть королева.
Деонис ничего не сказал.
Лишь уголки его губ едва заметно приподнялись.
Он поспешил опустить взгляд на тарелку перед собой, словно боялся, что кто-нибудь заметит эту невольную улыбку.
Он старательно делал вид, будто внимательно рассматривает столовые приборы, хотя мысли были совсем в другом месте.
Перед глазами всё ещё стояла Лаванда - промокшая под дождём, с мечом в руках, спокойная, уверенная... а теперь ещё и совершенно невозмутимо нарушавшая все правила дворцового этикета.
Почему-то именно это нравилось ему больше всего.
Она не пыталась казаться идеальной принцессой.
Не играла роль.
Не старалась понравиться окружающим.
Она просто была собой.
И чем дольше Деонис наблюдал за ней украдкой, тем труднее ему становилось скрывать эту тихую, счастливую улыбку.
Сам он ещё не понимал этого.
Но сердце уже давно перестало слушать разум.
Лаванда перевела взгляд на него.
- Что?
- Ничего.
Он всё ещё улыбался.
- Просто... ты совсем не изменилась.
- Ошибаешься.
Она взяла со стола яблоко и спокойно откусила кусок.
- Раньше я опаздывала меньше.
Эдриан тихо вздохнул.
Изабелла безуспешно пыталась сохранить серьёзное выражение лица.
Даже несколько слуг едва заметно улыбались, опустив головы.
Лишь Генрих оставался совершенно неподвижным.
- Манеры, ваше высочество, - холодно произнёс он. - Это первое, чему должна учиться будущая королева.
Лаванда задумчиво прожевала яблоко.
Затем с совершенно серьёзным видом кивнула.
- Правда?
Она поставила надкушенный фрукт обратно на тарелку.
- Тогда предлагаю начать с самого важного.
Генрих вопросительно посмотрел на неё.
- Не злиться на голодных людей. Иначе еда плохо усваивается.
На несколько секунд за столом воцарилась тишина.
А затем Деонис тихо рассмеялся.
Он сам не понимал, почему.
Ему нравилось смотреть на неё.
На то, как она совершенно не боялась спорить с человеком, которого остальные правители предпочитали не раздражать.
На её спокойствие.
На её уверенность.
На её дерзкую улыбку.
Каждое её слово нарушало правила придворного этикета.
И почему-то именно это казалось ему удивительно живым.
Впервые за долгие годы торжественный ужин перестал быть для него очередной обязательной церемонией.
Он поймал себя на мысли, что ему хочется, чтобы этот вечер длился как можно дольше. За высокими окнами всё так же шумел дождь, ветер лениво покачивал ветви старых деревьев, а сотни свечей отражались в серебряной посуде, заливая стол тёплым золотистым светом.
Слуги бесшумно разливали вино, меняли блюда и так же незаметно исчезали за тяжёлыми дверями.
Король Генрих медленно поставил бокал на стол.
Хрусталь негромко ударился о древесину.
Этот едва слышный звук заставил присутствующих поднять на него взгляды.
Он неторопливо обвёл всех сидящих за столом глазами.
Затем остановился на Эдриане.
- Думаю, настало время обсудить вопрос, который мы откладывали слишком много лет.
За столом стало совсем тихо.
Даже слуги остановились, не решаясь прервать разговор правителей.
- Семь лет назад мы с королём Эдрианом скрепили соглашение, которое должно было объединить наши королевства. Тогда мы договорились, что, достигнув совершеннолетия, принц Деонис и принцесса Лаванда станут мужем и женой.
Он сделал короткую паузу.
Его голос звучал спокойно.
Холодно.
Уверенно.
- Через год Лаванда унаследует престол Аурума, а Деонис станет королём моего государства. Им обоим исполнится двадцать. Настало время начать подготовку к свадьбе уже сейчас. К моменту их восшествия на престолы союз наших королевств должен быть окончательно скреплён.
Он посмотрел сначала на Лаванду.
Потом на Деониса.
- Настало время официально объявить об их помолвке.
Повисла тишина.
Настолько тяжёлая, что было слышно, как за окнами дождевые капли ударяются о стекло.
Деонис медленно поднял голову.
Несколько секунд он просто смотрел на отца, словно не был уверен, что услышал всё правильно.
- Что?..
Это слово прозвучало почти шёпотом.
Он перевёл взгляд на Генриха.
- Какая ещё... помолвка?
В его голосе не было злости.
Лишь искреннее недоумение.
Он действительно ничего не понимал.
- Отец... Ты сейчас серьёзно?
Генрих даже не взглянул на сына.
Будто ожидал именно такой реакции.
- Этот союз был утверждён много лет назад.
Деонис медленно поднялся из-за стола.
Его лицо побледнело.
Он смотрел то на отца, то на Эдриана, словно надеялся, что сейчас кто-нибудь рассмеётся и скажет, что всё это неудачная шутка.
Но никто не смеялся.
- Почему... мне никто никогда не говорил?
- Потому что вы оба были детьми. Мы надеялись, что со временем вы сами найдёте общий язык. Что дружба перерастёт в нечто большее. Если бы этого не произошло...
Ответил Эдриан.
Тяжело.
Ненадолго замолчал.
- Мы всё равно были обязаны исполнить договор.
Деонис растерянно покачал головой.
- Если соглашение будет нарушено...
Последствия коснутся обоих королевств.
Поэтому выбора нет.
Деонис лишь молча смотрел перед собой.
Мысли путались.
Слишком многое обрушилось на него за последние несколько минут.
Всё его будущее...
Оказывается...
Уже давно было расписано кем-то другим.
И только один человек за этим столом совершенно не изменился в лице.
Лаванда.
Она всё так же лениво сидела, закинув ногу на ногу.
Кончиками пальцев медленно крутила бокал, наблюдая, как вино оставляет алые дорожки на прозрачном стекле.
Будто происходящее не имело к ней никакого отношения.
Словно разговор шёл вовсе не о её судьбе.
На её губах мелькнула почти незаметная улыбка.
Короткая.
Спокойная.
Почти самодовольная.
Она перевела взгляд на Деониса.
Всего на мгновение.
И снова отвернулась к окну, за которым продолжал идти дождь.
Казалось, её совершенно не волновало то, что сейчас переворачивало жизнь каждого сидящего за этим столом.
Но где-то глубоко в её серых глазах уже давно зрел план.
План, о существовании которого пока не подозревал никто.
Деонис медленно опустился обратно в кресло.
Возражать больше не было сил.
Лишь спокойствие.
И эта странная, почти неуловимая уверенность.
В этот момент Деонис вдруг всё понял.
Она знала.
Знала об этом договоре уже давно.
Иначе невозможно было объяснить то, что произошло с ней семь лет назад.
Вот почему она так резко изменилась.
Почему перестала бегать по дворцу, смеяться и спорить с ним из-за пустяков.
Почему вдруг закрылась от всего мира.
Почему с головой ушла в книги, в тренировки, в бесконечные занятия фехтованием, стратегией и государственным управлением.
Он всё это время считал, что она просто повзрослела.
Но теперь начинал понимать...
Она не взрослела.
Её заставили повзрослеть.
Намного раньше, чем это должно было случиться.
«Что же ты задумала, Лаванда?..»
Самое страшное заключалось в том, что он был почти уверен - у неё уже есть ответ на происходящее.
И, судя по её спокойствию...
Она давно просчитала каждый следующий шаг.
Пока два короля продолжали спокойно обсуждать дату помолвки, Лаванда медленно поставила бокал на стол.
Она даже не повысила голос.
- Простите, Ваше Величество...
Генрих недовольно посмотрел на неё.
- Да?
- Мне просто стало любопытно.
Она слегка улыбнулась.
Той самой спокойной улыбкой, которая всегда предшествовала неприятным вопросам.
Она не отвела взгляда.
- Знаете... многие придворные говорят, что я с каждым годом всё больше становлюсь похожей на свою мать.
Она произнесла это так спокойно, будто говорила о погоде.
Лицо Генриха стало каменным.
Его пальцы медленно сжались вокруг ножки бокала.
Весь зал словно замер.
Эдриан резко поднял голову.
Изабелла медленно побледнела.
Лаванда продолжила тем же спокойным голосом.
- Наверное, это правда. Мне тоже иногда кажется, что сходство становится всё заметнее.
Она задумчиво провела пальцем по краю бокала.
- Забавно выходит... Когда-то вы хотели взять в жёны её. Теперь хотите выдать за своего сына меня.
Она слегка наклонила голову.
- Какая удивительная... преемственность.
Повисла тяжёлая тишина.
Деонис непонимающе переводил взгляд с отца на Лаванду.
Он чувствовал, что речь идёт о чём-то, чего никогда не знал.
Генрих медленно поднялся.
- Почему именно дочь женщины, которую вы когда-то любили?
Она выдержала ещё одну паузу.
- Неужели это всего лишь совпадение?
Эдриан тихо произнёс:
- Лаванда...
Но она даже не посмотрела на отца.
Весь её взгляд был прикован к Генриху.
Она словно намеренно ждала ответа.
Ответа, которого у него не было.
Потому что любой из них означал бы поражение.
Если он скажет, что ему нужна Изабелла - он признается в чувствах, которые так и не угасли.
Если скажет, что ему нужен Аурум - подтвердит, что использует собственного сына как политический инструмент.
И впервые за долгие годы король Генрих почувствовал, что проигрывает спор девятнадцатилетней девушке, которая не повысила голос ни на одну ноту. Именно это выводило его из себя сильнее любых оскорблений.
- Лаванда, достаточно.
Но она будто не услышала отца.
Её взгляд был прикован только к Генриху.
- Хотя...
Она сделала вид, что задумалась.
- Если быть совсем честной... Будь ваша воля, вы, наверное, и сами женились бы на мне. Лишь бы однажды назвать Аурум своим.
В зале повисла мёртвая тишина.
Даже слуги замерли.
- Следи за языком.
- Разве я сказала что-то оскорбительное?
Она искренне изобразила удивление.
- Я всего лишь пытаюсь понять ваши мотивы.
Она выдержала короткую паузу.
Лаванда спокойно выдержала его взгляд.
На её лице не дрогнул ни один мускул.
- Знаете... меня не покидает ещё одна мысль.
Она чуть улыбнулась.
- Если я всё-таки откажусь становиться женой Деониса...
Она медленно перевела взгляд на карту королевств, висевшую на дальней стене.
- Вы ведь сдержите своё слово?
Она снова посмотрела на Генриха.
- Начнёте войну.
Тишина стала почти невыносимой.
Лаванда продолжила тем же ровным голосом:
- Сотрёте Аурум с лица земли. Сожжёте города. Убьёте тысячи людей. Только потому... Что это королевство не досталось вам.
Она слегка склонила голову набок.
- Скажите честно...
Можно ли после этого говорить о благих намерениях? Или правильнее назвать это...
Жадностью?
Деонис почувствовал, как внутри всё сжалось.
Он медленно поднял взгляд на отца.
Ему хотелось услышать возражение.
Любое.
Простое.
Но Генрих молчал.
И это молчание оказалось страшнее любого ответа.
Эдриан тяжело выдохнул.
Он понимал, что разговор зашёл слишком далеко.
- Лаванда... Достаточно.
Но она лишь спокойно посмотрела на отца.
- Нет, отец.
Если сегодня решается моя жизнь...
Я хочу хотя бы один раз услышать правду.
Изабелла нервно сжала салфетку в руках.
Она с тревогой переводила взгляд с дочери на Генриха.
За долгие годы она хорошо изучила характер обоих.
Ни один из них уже не собирался уступать.
Она впервые увидела в дочери не упрямую девочку.
Перед ней сидела будущая королева.
Холодная.
Спокойная.
И опасно умная.
А Генрих впервые почувствовал, что теряет контроль над разговором. Не потому, что Лаванда кричала или оскорбляла его, а потому, что каждый её вопрос заставлял присутствующих задуматься, а каждый его ответ звучал всё менее убедительно. Именно это раздражало его сильнее всего.
Генрих резко поднялся.
Ладонь с такой силой ударила по столу, что хрустальные бокалы подпрыгнули, а звон посуды эхом разлетелся по всему залу.
- ДОВОЛЬНО!
Его голос прогремел под высокими сводами.
Но Лаванда даже не вздрогнула.
Она медленно подняла на него глаза.
Спокойные.
Холодные.
Пугающе пустые.
Несколько долгих секунд она просто смотрела на него.
А затем негромко произнесла:
- Не смейте повышать на меня голос.
В зале воцарилась тишина.
- Вы - гость.
Она медленно поднялась из кресла.
- И находитесь в моём доме.
Она сделала один шаг вперёд.
Её голос оставался удивительно спокойным.
- Пока мой отец сидит на этом троне, вы можете спорить с ним.
Она остановилась.
- Но никогда... не забывайте, где именно вы сейчас стоите.
Генрих лишь презрительно усмехнулся.
- Неужели ты решила, что можешь мне приказывать?
Лаванда медленно улыбнулась.
Но в этой улыбке уже не было ни капли тепла.
Только холод...
Раздался оглушительный грохот.
Лаванда одним резким движением обеих рук смахнула со стола всё, что находилось перед ней.
Серебряные блюда.
Хрустальные бокалы.
Кувшины.
Тарелки.
Всё с диким звоном полетело на мраморный пол.
Осколки разлетелись во все стороны.
Вино кровавыми пятнами растеклось по белому камню.
И в ту же секунду по залу прокатился её громкий яростный рык.
Не крик.
Не визг.
Именно рык.
Грубый.
Почти звериный.
От которого даже опытные рыцари невольно отшатнулись.
Изабелла закрыла рот ладонью.
Эдриан застыл.
Деонис смотрел на Лаванду широко раскрытыми глазами.
Он никогда...
Никогда прежде не видел её такой.
Лаванда медленно выпрямилась.
Тяжело дыша.
Несколько секунд в зале слышался лишь звон последних падающих осколков.
Она посмотрела прямо в глаза Генриху.
И тихо сказала:
- Не пытайтесь меня напугать, Ваше Величество.
Она сделала короткую паузу, всё ещё тяжело дыша.
- Потому что я гораздо страшнее вас.
Её взгляд стал ледяным.
- Люди в этом королевстве боятся монстров... а я - Королева монстров.
Она резко развернулась.
Чёрные сапоги громко застучали по мраморному полу.
И уже не оборачиваясь, Лаванда вышла из зала, с такой силой распахнув тяжёлые двери, что они с грохотом ударились о каменную стену.
Только когда она исчезла за поворотом, присутствующие осознали, что всё это время никто из них не решался даже пошевелиться. Никто не смотрел на разбитую посуду. Все продолжали молча смотреть на пустой дверной проём, будто из него только что вышло не девятнадцатилетнее хрупкое создание, а настоящий хищник.