Её алые глаза

  Нейри вздрогнула, услышав в голосе напарника непривычную суматоху. Ещё никогда Кэрел не звонил ей с такой тревогой, не звал на дело подобным тоном. Это насторожило Арнолд. Она быстро собралась, вызвала такси и покинула квартиру.
  Дорога до места происшествия казалась невыносимо долгой. Минуты, словно назло, тянулись, как вечность. Наконец машина остановилась. Нейри расплатилась и вышла. Перед ней раскинулся тёмный переулок — пара тусклых фонарей едва пробивались сквозь мрак, а вдалеке виднелись силуэты её команды. Девушка без колебаний бросилась к ним. Разглядела.
  И если Дэй сохранял хоть какое‑то спокойствие, но лица Мейси и Кэрела были искажены страхом.
— Что тут произошло? Вы что, трупа испугались? — не выдержала Нейри.
— Нейри… Только спокойно, хорошо? — начал Кэрел с каменным лицом. Но детектив уже всё поняла.
— Нет… — прошептала она, отступая на шаг.
  В следующее мгновение она уже бежала к телу и рухнула на колени. На холодном асфальте январского Лондона, среди снега, лежала Лия Стокер. Её кожа была мертвенно-бледной, на шее — глубокий порез, нанесённый, как заметила Нейри, тупым ножом. На руке виднелся странный символ, но сейчас детектив не обращала на него внимания. Она трясла тело подруги, надеясь, что та очнётся.
— Лия, Лия, прошу… Лия… — Нейри не заметила, как слёзы хлынули из глаз. Она плакала — впервые, кажется, за всю жизнь.
Руки уже были испачканы в крови, но она не чувствовала этого. Этой ночью умерла не только Лия — умерла и Нейри Арнолд. В конце концов она склонилась над телом подруги и зарыдала, прижимая холодную Лию к себе.
  Она помнила, как Кэрел оттащил её от трупа, помнила укол снотворного в плечо от Мейси, помнила, как засыпала, глядя, как вокруг Лии суетятся какие‑то люди.

•○○○•

  На похоронах лицо Нейри было каменным. Чёрный классический костюм, плащ, перчатки и лаковые туфли — она выглядела безупречно. Но не проронила ни слезинки, когда увидела гроб, не дрогнула, когда его опускали в сырую землю. Она просто смотрела в пустоту, будто где‑то там, в этой пустоте, всё могло быть иначе.
  Окружающие смотрели на неё с осуждением, шептались, что у неё нет сердца. Но Нейри не обращала внимания. Подойдя к отцу Лии, она вложила в его ладонь визитку со своим номером.
— Если понадобится помощь, вы всегда можете позвонить, — тихо сказала она и направилась к выходу с Хайгейтского кладбища, под взглядами родственников и знакомых жертвы.
  Они не знали, что той же ночью, вернувшись домой, Нейри наполнила ванну тёплой водой и в истерике кромсала свои руки серебряным ножом, который казался ей ледяным.
  Она винила всех: себя, этот чёртов город, судьбу. Винила за то, что не проводила Лию до дома — ведь могла спасти, могла… Но теперь было слишком поздно.
  Когда она увидела, что порезала руки до вен, то резко остановилась и потянулась к бортику ванны, где лежали две баночки: обезболивающее и успокоительное. Первую она отбросила в сторону — хотела чувствовать всю боль. Вторую открыла, высыпала все таблетки в рот и проглотила, запив водой, окрасившейся в красный.

•○○○•

  Спустя три часа безутешной истерики Нейри наконец выбралась из ванны. Хромая, она прошла в гостиную. В комнате царила тьма, лишь свечи отбрасывали дрожащие тени. Детектив села у книжного шкафа, прислонившись к нему спиной. Кровь стекала по рукам, но она не стала их бинтовать. Слезы уже закончились –  она выплакала всё, что могла. Посидев ещё немного, глядя в пустоту, Нейри уснула.
  Проснувшись, она повернула голову к зеркалу. Оттуда на неё смотрел призрак — бледный, измученный. Но её внимание привлекла книга, лежавшая рядом. Нейри подняла её, стёрла пыль с потрёпанной обложки. Корешок был растрескавшимся, а название — на латыни.
— Daemonium, — прочитала она. — Демонология? Серьёзно? Откуда это?
  Открыв первые страницы, она прочла:

"Рафаэль, демон чёрного тумана. Принимает контракты на человеческую душу в обмен на любое желание".

  Далее следовала история демона — о том, как он стал жертвой, восстал против Бога и получил проклятие. Был здесь и обряд. Нейри читала с нарастающим интересом, будто какая‑то сила заставляла её впитывать каждое слово. Но вдруг захлопнула книгу.
— Нет, что за бред, — бросила она и вернула том на полку.

•○○○•

  Неделю спустя Нейри избегала всех. Кэрел, Дэй и Мейси приходили к ней, но она гнала их прочь коротким "Я в порядке". Она не выходила из дома, почти не ела, кусала губы до крови и снова и снова резала кожу, будто это могло заглушить боль. Иногда она вспоминала о той книге, которая, казалось, манила её.
  И однажды Нейри поняла: так больше нельзя.
  Ночью она снова подошла к книге и открыла страницу с Рафаэлем. Обряд требовал: девять свечей, нож, чёрная лента для завязывания глаз и кровь того, кто отдаёт душу. Проводить его нужно ровно в три часа ночи. Часы показывали 02:45. В голове промелькнуло: «Либо сейчас, либо никогда».

•○○○•

  Нейри начала чертить мелом пентаграмму. На каждый угол поставила свечу, одну — в центр. Зажгла их и встала перед зеркалом — ритуал требовал этого. Когда пришло время, она завязала глаза лентой, взяла свечу в руку и положила нож рядом.
— Venite, flamma loquimini; transite per animam vestram, et nolite orare ad me, — произнесла она на латыни. Первый раз слова дались с трудом, но она справилась.
  Второй раз прозвучало увереннее.
  Третий — и в комнате повисла гробовая тишина. На мгновение Нейри подумала, что это всё бред. Но в следующий миг поднялся сильный ветер. Шторы затрепетали, пламя свечи дрогнуло, бумаги разлетелись по комнате, дверцы шкафов захлопали, книги посыпались на пол.
  Она сидела на коленях, сжимая свечу, и боролась с желанием сорвать повязку.
  Постепенно всё утихло.
— Тут кто‑то есть? — не выдержала следователь, её голос дрогнул.
— А ты как думаешь, девочка? — раздался за спиной грубый голос, от которого по спине пробежал ледяной озноб. Нейри вздрогнула, но не обернулась.
— Ты так молода… Зачем ты призвала меня? Неужели жить расхотелось? — продолжил демон с насмешкой, в его тоне сквозила едва уловимая издёвка.
  Нейри не ответила. Молча закатав рукав рубашки, она показала изрезанные руки — следы отчаяния и боли, скрывавшиеся под тканью. Демон хотел что‑то сказать, но она перебила его:
— Я отдам тебе свою душу, тело и жизнь — в обмен на три вещи, — твёрдо произнесла она. — Да, обычно клятву заключают лишь на душу, получая одно желание. Но я ставлю на кон всё: душу, тело, жизнь. Пусть это порадует твою чёрную сущность.
— Впечатляет, — хрипло рассмеялся Рафаэль, в его голосе прозвучал неподдельный интерес. — Продолжай.
— Но сделка будет поэтапной, — отрезала Нейри, уловив в его тоне бешеный азарт. — Сначала — душа. Только душа.
— Ты мыслишь… оригинально, — протянул демон, и в его голосе зазвучало что‑то похожее на уважение. — Ищешь подвох, осторожничаешь. Твоя душа уже мертва, ты и сама это знаешь. А теперь лишилась последнего смысла жизни… Мне это нравится, чёрт возьми! — он вдруг рассмеялся, и Нейри почувствовала, как чьи‑то пальцы осторожно коснулись её волос.
— И ещё я хочу увидеть тебя, — внезапно произнесла Нейри, сама удивившись собственной решимости. — Покажи себя.
— Вот это условия — в голосе демона прозвучала насмешка. — Отлично! Хорошо! Давай!Снимай повязку и смотри в зеркало. Только не упади в обморок от моей красоты!
  Девушка напряглась. В его словах было столько сарказма, насмешки и издёвки, что на мгновение ей захотелось сорвать повязку и броситься прочь. Но она взяла себя в руки. Дрожащими руками развязала узел на затылке, медленно сняла ленту и опустила взгляд — сначала на меловую пентаграмму на полу. Затем, собравшись с духом, подняла глаза к зеркалу.
  За её спиной стоял высокий мужчина в чёрных доспехах и плаще — готическое сочетание, от которого кровь стыла в жилах. Его кожа была не просто бледной — она была белоснежной, почти прозрачной. Длинные чёрные волосы, растрёпанные и слегка вьющиеся, обрамляли лицо. Губы изгибались в хищной улыбке, обнажая острые зубы. Но больше всего её поразили глаза — алые, точно такие же, как у неё самой.
— Я согласна на сделку, — выдохнула Нейри, осознав, что слишком долго разглядывает демона.
— Вот и славно, — удовлетворённо выдохнул Рафаэль. Он взял нож и аккуратно развернул её руку. — Скажи мне, чего ты хочешь взамен на свою душу?
— Хочу, чтобы все, кого я люблю, остались живы. Чтобы они не умирали из‑за меня, — произнесла она с дрожью в голосе. Каждое слово отдавалось болью в сердце, воскрешая воспоминания о Лии. Но лицо её оставалось спокойным, почти каменным.
— Да будет так, — отчеканил демон и сделал надрез на своей руке. Чёрная жидкость потекла вниз, и комнату мгновенно заполнил густой туман — настолько плотный, что Нейри едва могла разглядеть собственные руки.
  В следующий миг она почувствовала, как Рафаэль обхватил её за талию. Пространство вокруг исказилось, и они оказались в каком‑то странном месте. Вокруг ползали мертвецы, валялись оторванные конечности, кто‑то корчился в агонии, кто‑то извергал из себя тёмную субстанцию. Воздух был пропитан смрадом разложения. Нейри содрогнулась от отвращения.
  Но вдруг она осознала, что стоит в бальном чёрном платье и кружится в танце с демоном. Откуда‑то доносилась жуткая, тихая мелодия — словно шёпот мёртвых.
— Что происходит? — прошептала она, но Рафаэль приложил палец к губам:
— Молчи.
  Когда "вальс на костях" закончился, они стояли у массивного алтаря в готическом храме. Нейри не понимала, как здесь оказалась, но размышлять было некогда — перед ней вновь возник Рафаэль.
  Демон протянул руку. Она без колебаний вложила в неё свою ладонь.
— Я, Нейри Арнолд, приношу свою душу в жертву демону чёрного тумана Рафаэлю ради спокойной жизни моих близких, — чётко произнесла она.
— Я, демон чёрного тумана Рафаэль, принимаю эту жертву и заключаю сделку, — ответил он.
  Вспышка ослепительного света, оглушительный гул — и всё поглотила тьма.

•○○○•

  Нейри очнулась в своей комнате. С трудом приподняв голову, она оглядела разгром: свечи опрокинуты, мел размазался по полу, книги валялись в беспорядке. Но затем она почувствовала резкую боль в правом запястье. Опустив взгляд, она замерла.
  На коже, словно выжженная раскалённым железом, красовалась дьявольская эмблема — звезда в круге. Это был знак: её душа теперь принадлежала Рафаэлю.