Синдром исекай: наследник конца.

Сильвер проснулся не от будильника, не от крика Изуми и даже не от запаха свежей выпечки — а от тишины. Она была такой густой, что казалось, будто весь мир затаил дыхание. Он приоткрыл глаза, поморщился от полоски солнечного света, которая пробивалась сквозь щель в шторах, и несколько секунд просто лежал, пытаясь вспомнить, где он и что с ним.

А потом вспомнил.

Кровь. Драка. Джеймс у стены. Неон, который его поймал. И собственный крик: «Отъебитесь!» — который до сих пор звенел в ушах, как эхо, от которого не спрятаться.

Сильвер медленно сел на кровати, спустил ноги на пол и поморщился: тело ныло так, будто он всю ночь таскал мешки с кирпичами. Лоб саднил, но бинта на нём уже не было. Он провёл пальцами по коже, ощущая шероховатость ссадины, и тихо выругался себе под нос.

Потом он встал, потянулся, разминая затёкшие плечи, и поплёлся в ванную. Холодная вода, льющаяся на лицо, немного привела его в чувство. Капли стекали по щекам, капали на футболку, и с каждым таким падением часть вчерашнего напряжения будто утекала в слив. Он посмотрел на себя в зеркало — и на секунду замер.

Синий глаз смотрел на него, яркий, почти светящийся, и в этом взгляде было что-то чужое, будто это был не его глаз, а какой-то чужой силы, которая поселилась внутри него и теперь ждала своего часа. Сильвер нахмурился, отвернулся, будто мог спрятаться от этого взгляда, и быстро вытер лицо полотенцем.

Он переоделся в свободную футболку и шорты — на улице стояла такая жара, что даже думать о чём-то плотном было невыносимо. Футболка мягко легла на плечи, шорты не стесняли движений, и на секунду он почувствовал себя обычным парнем в обычный выходной день. Почти.

На кухне было тихо и пусто. Окно было приоткрыто, и лёгкий ветерок шевелил занавески, принося с собой запах нагретого асфальта и далёких цветов. На столе стояла тарелка с бутербродами, рядом — стакан апельсинового сока, а сверху лежала записка, написанная аккуратным, чуть наклонным почерком Венеры:

«Милый, если ты это читаешь, то знай: мы с Сэмом и Джеромом уехали в магазин за продуктами. Завтрак на столе, поешь обязательно. Люблю тебя».

Сильвер замер, держа записку в пальцах, и почувствовал, как внутри что-то сжимается — не от злости, а от вины. Вчера он кричал, хлопал дверью, отталкивал, а она всё равно оставила ему завтрак. Всё равно написала «люблю тебя», будто это было самое простое и самое важное, что можно сказать.

Он медленно сел за стол, взял бутерброд и начал есть, сначала медленно, будто пробуя не еду, а собственные чувства. Каждый кусочек отдавался во рту не только вкусом сыра и ветчины, но и этим тихим, упрямым напоминанием: его любят. Даже когда он ведёт себя как последний эгоист и уёбище.

Когда тарелка опустела, а стакан опустел наполовину, Сильвер отодвинул стул и огляделся. Дом был тихим, слишком тихим. Ему вдруг захотелось, чтобы кто-то сейчас ворвался на кухню, хлопнул дверцей холодильника, крикнул: «Погнали гулять!», и всё это напряжение, которое сидело в нём, как заноза, просто выскочило бы наружу от смеха и беготни.

Но никто не ворвался. Никто не крикнул.

И тогда он сам потянулся за телефоном, который лежал на подоконнике, нагретый солнцем. Экран вспыхнул, показывая время — двенадцать часов дня. Выходной. Целый день впереди, и ни одной идеи, чем его заполнить.

Пальцы сами набрали сообщение:

«Здорова. Злишься из-за вчерашнего?»

Он отправил его и тут же пожалел. Слишком коротко. Слишком сухо. Будто ему всё равно, будто он просто проверяет, работает ли телефон.

Но через пару секунд над сообщением появились три прыгающие точки. Сильвер замер, будто от этих точек зависело что-то очень важное.

«Не, не злюсь. Ты вчера был на грани. Я всё понимаю :)»

Сильвер выдохнул, и этот выдох был похож на маленький обвал внутри — будто с плеч упало что-то тяжёлое. Он улыбнулся, чуть криво, но искренне, и быстро напечатал:

«Пошли гулять?»

Ответ пришёл почти сразу:

«ДА!!! Я уже готова, только шнурки завязать. Встретимся у академии через 15 минут?»

Сильвер усмехнулся. Вот она — Изуми. Всегда наготове. Всегда знает, как сделать так, чтобы день перестал быть серым.

— Ладно.

Пробормотал он себе под нос, будто проверяя, звучит ли это слово нормально.

— Погнали.

Он надел кроссовки, завязал шнурки чуть крепче, чем обычно, будто готовился не к прогулке, а к чему-то важному. Потом он замер у зеркала в прихожей, посмотрел на свой левый глаз — на тот самый, синий, который вчера так всех поразил. На секунду ему захотелось оставить его открытым, показать: «Да, я такой. И что? Пусть нахуй идут, если им что-то не так.»

Но потом он вспомнил взгляды в коридоре, шёпот «Смотрите, у него разные глаза!», лицо Джеймса, искажённое злобой, и потянулся за повязкой. Он аккуратно надел её, закрепил, и почувствовал, как вместе с этим движением на него снова опускается привычный щит. Не потому что он стыдился. А потому что сегодня ему просто не хотелось снова быть мишенью.

— Я выхожу!

Крикнул он в тишину дома, будто кто-то мог его услышать.

— Отсоси, дипрессия!

Никто не ответил. Только эхо его голоса прокатилось по комнатам и затихло.

На улице было жарко, но не душно. Солнце светило ярко, но не обжигало, а будто приглашало: «Иди. Дыши. Живи». Сильвер шёл по знакомой дороге, мимо тех же домов, мимо лавки, где пахло выпечкой, мимо скамейки, на которой кто-то снова оставил забытый шарф. Всё было таким же, как всегда. И в этом «как всегда» было что-то успокаивающее.

У академии было тихо. Ни толп, ни криков, ни драк. Только лёгкий ветер шевелил листья на деревьях, да где-то далеко лаяла собака. Сильвер остановился у ворот, засунул руки в карманы и стал ждать.

И тут из-за угла выскочила Изуми.

Она бежала, подпрыгивая, хвост выписывал в воздухе дикие петли, а уши были направлены вперёд, будто она хотела услышать даже то, что он ещё не сказал.

— Силь!

Крикнула она, ещё не добежав до него.

— Ты пришёл! Я думала, ты передумаешь!

Сильвер не успел даже ничего сказать — она уже повисла на нём, крепко, по-дружески, так, что он чуть не потерял равновесие. Но он не отстранился. Наоборот, на секунду он даже обнял её в ответ, чувствуя, как напряжение, которое копилось в нём все эти дни, потихоньку тает.

— Привет.

Сказал он, когда она наконец отпустила его.

— Спасибо, что не злишься.

Изуми фыркнула, закатила глаза, но в этом фырканье не было ни капли обиды.

— Да брось. Ты был на грани. Любой бы сорвался. Главное, что ты сейчас тут. И ты…

Она чуть наклонила голову, разглядывая его.

— Надел повязку? Если тебе так спокойнее — всё нормально. Я не буду спрашивать, чувак.

Сильвер криво улыбнулся.

— Сасибо.

Снова сказал он, будто это слово было самым важным на свете.

— Пойдём куда-нибудь? Хоть куда. Хоть просто по улицам бродить.

Изуми тут же оживилась, глаза у неё загорелись.

— Знаю одно место! Там есть старый парк, а в нём — такой крутой мостик над прудом. Говорят, если встать посередине и загадать желание, оно сбудется. Ну, по крайней мере, так все говорят. А я думаю, что главное — просто стоять там и смотреть на воду. И не думать ни о чём плохом.

Сильвер кивнул.

— Пошли.

Сказал он.

— Я готов.

И они пошли — рядом, не торопясь, иногда задевая друг друга плечами, иногда смеясь над чем-то, что было понятно только им двоим. И на этот раз Сильвер не чувствовал себя чужим. На этот раз он просто был парнем, который идёт гулять со своей подругой. И этого было достаточно.

________________________________________

|1177 слов|