Пустынная Вишня

Фэй Ша всю дорогу до ордена не мог перестать смеяться.

— Ха-ха-ха! Глава, жаль, меня там не было. Я бы хотел увидеть лица этих идиотов из столицы.

— У тебя на руках тело твоего младшего брата. Постыдился бы, — подметил Кан Шаин.

Фэй Ша опустил голову всего на мгновение, после чего снова обратился к Кан Шаину, неторопливо шагавшему впереди:

— И правда. Но, глава, разве мы все в какой-то степени уже не мертвы?

После этих слов Кан Шаин резко остановился и повернул голову, глядя Фэй Ша прямо в глаза. Хотя тот, как всегда, улыбался, в данной ситуации это выглядело весьма абсурдно: на руках слуги покоилось обернутое в белые ткани тело Фэй Цзэ.

— Ты избавился от людских трупов?

— Конечно. Не беспокойтесь.

Обернувшись, Кан Шаин двинулся дальше, вдоль длинных лестниц, размышляя вслух:

— Этот старейшина Гуань Чжэнь действует мне на нервы. Если он и дальше будет слишком много брать на себя, нужно сделать так, чтобы на его место пришел кто-то другой. Менее высокомерный и наглый. Видимо, седина ударила ему в голову. Неужели этот глупец решил, что я на старости лет сделаю ему подарок и обращу в вампира?

— Но, глава, кто не хотел бы стать вампиром?

Не оборачиваясь, Кан Шаин бросил:

— Например, Фэй Цзэ, если бы знал, что все закончится смертью...

— А вы, глава? Если бы у вас был выбор снова стать человеком, вы бы стали им?

— На все воля Небес, Фэй Ша. Кто я такой, чтобы идти против дороги, которую уготовили мне боги?

— Глава, не сочтите за дерзость, но вы — вампир. Как-никак, а находитесь на вершине пищевой цепи. Я не против богов, но мне интересно, почему вы не отреклись от него, если на вашу мольбу о помощи откликнулась сама Пустошь, а не ваш бог?

— Возможно, бог был просто занят. Ну или ему до меня просто не было дела. В любом случае, от своих убеждений отречься меня никто не заставит. Всем нужно во что-то верить. Когда людям высокомерие ударяет в голову, у них сносит крышу. Даже если я убийца, никто не запретит мне просить прощения, стоя на коленях. Ну а если появится тот, кто убьет меня, — да будет так.

Фэй Ша усмехнулся.

— Для начала ему придется убить меня. Как-никак, а я почти все время рядом с вами. Сторожу вашу жизнь, как верный пес, и днем, и ночью. Только когда вы наедине со своим богом, я вверяю вашу жизнь ему.

— Премного благодарен.

Путь на вершину был долгим. Солнце успело сесть и на местность опустились сумерки. Ночи в этих краях были довольно прохладными, а дни — жаркими. Кан Шаин редко покидал стены ордена, от того, время от времени засматривался на раскинутый пейзаж: средь скалистых гор и редкой зелени виднелись маленькие освещенные бумажными фонариками домики деревни Чуйду. Вечерний ветер легко подхватывал его светлые локоны и кончики алой ленты, скрепляющей верхние пряди. На душе стало так тихо и спокойно, что если бы не мертвое тело Фэй Цзэ на руках Фэй Ша, Кан Шаин возможно задержался на подольше, дабы насладиться природой.

Большая часть вампиров встретила их возвращение молча. Остальная часть, что еще сохранила в себе человеческие эмоции – прослезились. Фэй Лянь же, не сдерживая своей обиды, проклинал Кан Шанина последними словами:

— Убийца! Убийца! Ничего в вас нет милосердного! Вы сами обратили его. Сделали таким. А потом убили! Я вас ненавижу, глава. Вы ужасный! Вы – что ни на есть настоящий падальщик! Даже своих собратьев убиваете, потому что не можете прокормить себя! — высказавшись, и усмирив свой пыл, Фэй Лянь пал на колени перед главой, захлебываясь в слезах, — он ведь тоже жить хотел. Он ни в чем не виноват. Он был нашим братом. Частью нашей семьи. Он был моим другом!

Сколько раз Кан Шаин слышал подобное в свой адрес? Наверное, бесчисленное количество. Более того, слова этого ребенка почти никак его не задевали. Убийца? Падальщик? А в чем Фэй Лянь не прав?! Каждое его слово, даже то, что могло ранить чувства Кан Шаина, было чистой правдой. Но, будучи верным себе и своим убеждениям, он пропускал подобное мимо ушей, почти никак не реагируя. Единственной его реакцией было молча выслушать все то, что говорят другие в порыве ненависти, а потом уже делать сухие выводы.

Взгляд Фэй Ша, на удивление, был суровым. Ему явно не нравилось, как с главой говорит новообращенный, и еще больше ему не нравилось, что глава не позволяет за него заступиться. Оттого ему ничего не оставалось, как, скрепя зубами, стоять позади Кан Шаина и терпеливо ожидать его дальнейших распоряжений. Кан Шаин, смотря куда-то в пустоту перед собой, тихо заговорил:

— Ты закончил?

— Что? — пробормотал Фэй Лянь, поднимая взгляд на главу. Глаза его были опухшими от слез, но даже так он смог отчетливо разглядеть гнев лавы, когда тот медленно опустил взгляд и посмотрел на него:

— Ты высказал все, что хотел? Или у тебя осталось еще много чего недосказанного на сердце? Или, может, слезы, которые ты еще не выплакал, валяясь у меня в ногах? — Кан Шаин вздернул бровь, и Фэй Лянь поспешно поднялся на ноги. Кан Шаин продолжал смотреть ему прямо в глаза, словно играя в переглядки: кто сдастся первым. — Когда я позволяю какому-то человеку стать одним из нас, я жду от него покорности и принятия нескольких простых правил. Если тот не справляется —  будет уничтожен. Я не человек, Фэй Лянь. Я вампир. Когда такие, как ты, приходят сюда, они забываются. Но это ваши заблуждения. Видите вы меня добрым и милосердным или ужасным и кровожадным — это всего лишь ваше мнение, которое никак не влияет на мою сущность. Можешь оплакать последние часы своего друга, пока его не сожгли... Если так сильно скучаешь по нему, что жить не можешь, пожалуйста. Я могу приказать, и тебя сожгут рядом с Фэй Цзэ.

Голос Кан Шаина, как всегда, был спокойным, без капли гнева или насмешки.

— Нет, — тихо пробормотал Фэй Лянь, смиренно опустив взгляд.

Кан Шаин натянул фальшивую улыбку на свое прекрасное лицо и одобрительно похлопал Фэй Ляня по плечу:

— Вот и славно. И повторять одно и то же по нескольку раз за день мне не придется.

На этом их разговор был закончен. Этот день и без того выдался не самым приятным за последнее время. Раздав распоряжения другим вампирам, он удалился в свои личные покои, чтобы хоть ненадолго остаться наедине с самим собой и своими мыслями.

Его комната была обставлена просто и со вкусом. Ничего лишнего — только самая необходимая утварь. Интерьер был выдержан в светлых тонах: молочно-белые ткани мягко сочетались с оттенком тёмной древесины. В центре комнаты возвышалось просторное ложе, укрытое лёгким газовым балдахином. Его полупрозрачная ткань мерцала так, словно в неё вплели бесчисленные золотые крупицы, вспыхивавшие в лучах солнца.

Неподалёку стоял небольшой столик со шкатулкой, в которой Кан Шаин хранил необработанный нефрит. Он и сам не помнил, в какой именно момент полюбил изготавливать украшения. До искусного мастера ему было далеко, но проводить часы напролёт за этим кропотливым занятием было для него схоже с медитацией.

Выбрав один из камней, который, как ему казалось, своим глубоким и вместе с тем нежным оттенком отражал душу покойного Фэй Цзэ, Кан Шаин решил выточить из него новые бусины для чёток. И, конечно же, на первой из них собственноручно выгравировать имя умершего. Как очередную душу, которую он собственноручно загубил. А потом молиться и молиться. То ли прося прощения за себя, то ли упокоения за убитую душу. Отложив выбранный им нефрит в сторону, Кан Шаин прилег на постель и, скрестив на груди руки, начал размышлять:

— И какой в такой жизни смысл? А может, смысла как такового и нет... — тяжело выдохнув, Кан Шаин вспомнил слова Фэй Ша, и усмехнулся — если я не буду верить в бога, то что тогда от прежнего меня, того А-Ина, останется? Если все умерло? Если все умерли...

Наверное, это было самым честным признанием, почему он все-таки продолжает верить, во что-то высшее и во что-то более могущественное чем он сам. Чтобы и себя, в какой-то степени держать в узде, и не творить бесчинство. Ведь существу, которому человеческие чувства с каждым днем становиться чем-то чуждым и непонятным, а голод порой звучит громче его собственного голоса, не ведомо ни сострадание, ни ценность чужих жизней.

Утро наступило быстрее, чем Кан Шаин успел сомкнуть глаза. Он так и провалялся всю ночь ворочаясь в пастели. В конечном итоге, не справившись с бессонницей, принялся полировать нефрит, чтобы хоть немного скоротать время.

Вампиров, по его решению, было принято сжигать. Причина тому была проста — люди. Когда орден находился на первых этапах своего существования, те, кто проживал в его стенах в качестве еды, никак не могли заполучить благосклонность Кан Шаина. Они отчаянно пытались хоть как-то приблизиться к главе ордена, ведь тот был слишком избирателен в том, кому даровать свою кровь и позволить стать одним из членов своей семьи, а кому категорически отказать.

И конечно же, что ещё могло взбрести в голову отчаявшимся бедолагам, как не разворошить могилы новообращённых, не справившихся с обращением и умерших либо от разрыва внутренних органов, либо от руки самого главы. Застав людей за тем, как те высасывают гнилую кровь из трупов, Кан Шаин не просто пришёл в ярость, но и с тех самых пор начал тщательно контролировал процесс уничтожения тел.

В дверь постучали, прежде чем попросить дозволения войти. Встретив главу всё с той же доброжелательной улыбкой, Фэй Ша не удержался, чтобы не прокомментировать его внешний вид:

— Глава, выглядите ужасно потрёпанным. Не знай я вас столько лет, подумал бы, что всю ночь занимались всякими непотребствами.

— Ну да... — зевая, ответил Кан Шаин, неторопливо потягиваясь на кровати. — Сказал тот, кто из-за меня сам столько лет этими непотребствами не занимается.

— Да я только рад служить вам. К тому же, диета не такая уж и ужасная. Благодаря ей я иногда чувствую себя ближе к навешу единственному и неповторимому главе.

Кан Шаин резко сел на кровати и посмотрел на Фэй Ша томным взглядом, о чём-то размышляя. Его светлые волосы за ночь успели растрепаться, а из-за бессонницы под глазами залегли синяки.

— Не говори такие вещи... А то такое чувство, что ты специально подлизываешься ко мне... Фу... Противно.

Он опустил голову, и волосы полностью скрыли сонное лицо. Когда ответа от Фэй Ша не последовало ещё некоторое время, Кан Шаин счёл это подозрительным. Убрав свисающие на лицо волосы, он вопросительно посмотрел на улыбающегося Фэй Ша.

— Неужели тебе и правда что-то от меня надо? — прищурившись, Кан Шаин протянул последние слова уже чуть жёстче. — И что же это? Или... кто же это?

— Один очень занятный паренёк. Его и ещё нескольких других людей прислали нам на выбор после случившегося в Чуйду.

Кан Шаин приподнял одну бровь.

— Так в чём проблема? Если он здоров и не будет мелькать у меня перед глазами, примите его в орден на какое-то время, а потом отправьте обратно в деревню.

— Видите ли, глава, в том-то и проблема. — Фэй Ша тихо кашлянул, и выражение его лица стало немного нервным. — Он чужак. Не из деревни.

— Отказано!

— Но, глава...

— Я сказал нет! — Кан Шаин сжал кулаки и опустил взгляд, настойчиво продолжив: — И вообще, с каких это пор ты так яростно просишь у меня за кого-то? Тем более ты самый приближённый человек в ордене. Пропустить к нам чужака ради пары глотков его крови? Исключено!

Чужаками для Кан Шаина являлись все выходцы из столицы и любых других деревень на окраине. Он не был против, если они вступали в брак с жителями его земель и после оставляли здесь потомство, но крайне агрессивно реагировал на любые попытки таких проникнуть в его орден. Излишняя доброта и открытость когда-то погубили не только его самого, но и привели к трагическим последствиям. Недоверие же стало самым надёжным способом оградить себя от проблем в будущем.

Но в то же время кровь чужаков была сопоставима с чем-то запретным и потому особенно желанным. С редчайшим деликатесом, который появляется лишь на столах знати. Но что такое знать, когда у простых смертных появился шанс стать кем-то большим, чем просто человеком? И что значат запреты одного главы, когда орден кишит такими же, как он, но куда более свободными и непредсказуемыми существами?

Кан Шаин потер переносицу и, подняв усталый взгляд на Фэй Ша, спросил:

— Почему ты всё ещё здесь?

Он сделал глубокий вдох, намереваясь успокоиться, но в следующее мгновение в нос ударил незнакомый запах крови. Слишком насыщенный. Слишком притягательный. Сердцебиение участилось, и даже дышать стало тяжело. Коснувшись тыльной стороной ладони пылающей щеки, Кан Шаин нахмурился.

— Какой... странный запах... крови.

— Видите ли... — Фэй Ша сделал шаг вперед и развел руками. — Стоило ему появиться в ордене, как все словно с цепи сорвались. Фэй Лянь первым набросился на него и укусил до крови. А потом... даже я едва совладал с собой. Так что пришлось временно запереть его. Но, боюсь, это ненадолго решит проблему.

Убедительная просьба не скачивать и не публиковать эту работу на других ресурсах. Все права принадлежат автору Telegram-канала «Личный блог Шицзе».

Если вам действительно понравилась эта история, буду очень рада вашей обратной связи. Это невероятно вдохновляет меня творить дальше.

С любовью, ваша Шуан Мэйхуа. ♡