Пустынная Вишня

Если бы Кай Емин заранее знал, что весь его план пойдет по одному месту, подумал бы несколько раз, а потом и еще несколько раз, прежде чем соглашаться на подобную авантюру. Хотя деньги для такого, как он, не пахнут, а все же, если он тут подохнет, так и не получив остальную часть обещанного вознаграждения, будет как минимум обидно.

Прижав ладонью рану от укуса, из которого все еще обильно сочилась горячая кровь, Кай Емин запрокинул голову назад, то и дело постанывая от боли и скрепя зубами, не сдерживая скверные ругательства. Весь пол был залит его кровью, и ему ничего не оставалось, как ползком добираться до мягкого ложа, чтобы не валяться, как битая псина, скуля от боли на холодном полу.

Понимая, что за запертой дверью находятся десятки, если не сотни, голодных тварей, Кай Емин прослезился от смеха и покачал головой, понимая всю абсурдность сей ситуации. Он уже лежал на спине и зажмурился, натягивая на лицо нервную улыбку, как в коридоре неожиданно все стихло, и двери медленно отворились, впуская самую важную персону этого места, которую Кай Емин, конечно же, так жаждал встретить, но точно не сейчас и не в таком положении дел.

Лежа, Кай Емин медленно повернул голову и тяжело сглотнул, заметив, как пара красных глаз неотрывно смотрит на него издалека, чуть ли не прожигая его смертную душу извне, но сам вампир не торопится подойти слишком близко. Сердце Кай Емина забилось быстрее, но тело словно одеревенело. Сглотнув в сухое горло, он ужаснулся собственным мыслям: «Неужели я его боюсь? Да быть того не может».

Испытывал ли Кай Емин когда-либо страх? Конечно! За свои годы он не раз не только испытывал это чувство, но и шел ему наперекор, закаляя свое тело и душу, ведь ему, простолюдину, по-другому просто было бы не выжить в этом суровом мире. Но подобных тварей, как вампиров, Кай Емин видел впервые, а конкретно этот вампир отчего-то зарождал в его сердце неотъемлемое желание броситься прочь и как можно быстрее.

«Это ли чувство самосохранения?» — только он успел подумать, как хранивший все это время молчание Кан Шаин заговорил:

— Кто ты? Почему мои подчиненные сходят с ума от твоей крови?

Кай Емин только нашел в себе силы открыть рот, как вампир уже оказался подле него. Голос Кан Шаина звучал спокойно, но твердо. Когда ответа не последовало, Кан Шаин резко посмотрел Кай Емину в глаза:

— Кажется, я задал тебе вопрос.

Кай Емин тяжело сглотнул, но, собравшись с силами, постарался хоть что-то ответить:

— Я... я не знаю... — пробыв в ордене всего ничего, Кай Емин усек главное правило этого странного места: люди здесь не просто подчиняются или боятся, они в буквальном смысле этого слова благоволят и искренне превозносят вампиров, словно каких-то спустившихся с небес небожителей. Оттого, если ему нужно было остаться здесь подольше, чтобы завершить задание, нужно было сыскать снисхождение от самого главы. Ну и между всем этим не быть съеденным...

Голова Кай Емина опустела, но, несмотря на ужас, зародившийся в его сердце, стоило ему увидеть этого вампира перед собой, как он протянул спокойным голосом, настолько, насколько это было возможно:

— Но если я могу быть вам полезен, я буду этому бескрайне рад...

Он протянул руку к Кан Шаину, словно в клетку к изголодавшемуся зверю, уже проигрывая у себя в голове сцену, как тот обглодает ее до самых костей, но на этот жест самопожертвования Кан Шаин отреагировал иначе. Он отшатнулся, а на его лице отразилась смесь настороженности и сдержанности.

— Никогда не встречал людей, чья кровь на запах слаще и притягательнее любого цветка. — Прикусив нижнюю губу почти до крови, Кан Шаин твердо заявил: — Тебе нельзя здесь оставаться.

Кай Емин какое-то время неотрывно смотрел на вампира перед собой. Страх начал медленно отступать, и ему на смену пришло удивление. Более того, на лице стоявшего перед ним существа отчетливо читалось, как сильно оно мучается, сдерживая себя.

Кай Емин, превозмогая боль, медленно привстал и обратился к нему спокойным, мягким голосом, полным почтения и уважения:

— Вы и есть глава ордена? Простите, если ошибся. Просто я здесь совсем недавно и могу не знать здешних правил. Я не хочу показаться неучтивым, но пути назад у меня нет. У меня не было намерения создавать смуту и переполох в ваших владениях. Вампиры накинулись на меня, и после того, как пролилась моя кровь, стало только хуже.

Кан Шаин не смотрел на человека, и, видя, что тот не торопится прогонять его, Кай Емин решил взять ситуацию в свои руки.

Все, что Кай Емин знал, — это то, что глава ордена терпеть не может лесть и излишнюю наглость. Но если затронуть его чувство искреннего сострадания и любви к богу, то он может проявить снисхождение.

Кай Емин сполз с ложа, оставив на белых простынях следы крови. Он смиренно опустился на колени перед Кан Шаином и, опустив взгляд, выдавил из себя несколько слезинок.

— Я столько трудился, не покладая рук. Все мои родные умерли от голода и болезней. Дома меня ждут беременная жена и шестеро детей. Я пришел сюда от великой нужды. За моей душой не было греховных помыслов. Я каждый день молился богам, чтобы они ниспослали нам хоть немного пропитания.

Распластавшись у ног вампира и коснувшись лбом пола, он заговорил еще более жалостливым голосом, дрожа всем телом:

— Боги привели меня к вам, дабы, пожертвовав своей кровью, я смог хоть немного облегчить страдания своей семьи. Младшие плачут днем и ночью, просят поесть. Какой же я никчемный отец, раз привел в этот мир невинные души, а у самого нет ни гроша. Я нищий. Убогий.

Схватив подол одеяния Кан Шаина, Кай Емин потянул его на себя, прижимая ткань к лицу. Не поднимаясь с колен, он жалостливо посмотрел на вампира и заскулил, словно щенок:

— Лучше убейте меня прямо здесь. Только не отправляйте назад смотреть, как моя семья умирает с голоду. Это невыносимо... Это так больно... О боги, спасите мою грешную душу. Что же мне делать?..

От запаха крови этого человека у Кан Шаина закружилась голова. Голос Кай Емина звучал размыто и отдаленно, все, что Кан Шаин слышал, — это стук человеческого сердца, который так и хочется подавить, чтобы все стихло. Если бы не пьянящий аромат крови, Кан Шаин с легкостью распознал бы в словах и поведении человека перед собой ложь. Его рот наполнился слюной, а десны чесались так сильно, что желание наброситься на мужчину перед собой и вонзить в него острые клыки становилось почти нестерпимым. Глубоко. Под кожу. Прямо в пульсирующую вену. Не просто утолить голод, а насладиться чем-то поистине вкусным. Кан Шаин смотрел в сторону, сжав кулак так сильно, что когти вонзились в ладонь, а на пол закапала его собственная кровь.

Глубоко вдохнув и набрав полные легкие воздуха, он приказал:

— Фэй Ша.

Тот тут же оказался на пороге. Хотя его разум тоже был затуманен, в отличие от главы, он был сыт и потому еще мог более-менее контролировать себя. Прикрыв рот ладонью и все еще не глядя на человека, распластавшегося перед ним на коленях, Кан Шаин выдернул подол своего ханьфу из крепкой хватки и обратился к Фэй Ша:

— Временно заприте его отдельно от остальных. Окажите ему помощь. Прикажите кому-нибудь из людей охранять его, пока я не решу, что делать с ним дальше. И держите его подальше от вампиров.

Кан Шаин медленно перевел заслезившийся взгляд на Кай Емина, неотрывно всматриваясь в его зеленые глаза.

По спине Кай Емина пробежал холодок, и он тяжело сглотнул. Ему казалось, что перед ним стоит опасный хищник, который уже выбрал его своей добычей и вот-вот набросится, чтобы сожрать.

— Фэй Ша... помоги мне. Срочно!

Кан Шаину давно не было так плохо. Точнее — никогда. Даже в самые тяжелые моменты голода или в попытках цепляться за здравый смысл, чтобы не превратиться в чудовище, хуже той версии, которой он стал после смерти, Кан Шаин всегда контролировал свои инстинкты. Но не сейчас. Сейчас всё было по-другому, и непонимание происходящего пугало его еще сильнее, словно он бродил в пустоте, теряясь в пространстве. Кан Шаин из последних сил сдерживался, чтобы не вонзить свои клыки в Фэй Ша. Хотя тот вряд ли сказал бы хоть слово против, Кан Шаин считал, что пользоваться безукоризненной верностью своего друга — не лучшая идея.

Благо Фэй Ша не стал медлить и наполнил чашу своей кровью для господина, пока тот неотрывно наблюдал за ним.

Выхватив ее, Кан Шаин поспешно влил содержимое себе в горло и, не успев отдышаться, попросил еще. Фэй Ша лишь тихо хмыкнул и тут же поспешил за новой порцией.

Скорчившись на кровати, Кан Шаин тяжело дышал. Его глаза были распахнуты, но взгляд оставался пустым.

— Мне не становится лучше.

После этих слов непринужденность тут же стерлась с лица Фэй Ша.

— Помоги мне, — Кан Шаин медленно перевел умоляющий взгляд на слугу. — Помоги...

Фэй Ша стиснул зубы и поспешил подставить плечо поднимающемуся с кровати главе.

— Демоны, это я виноват. Надо было сразу спровадить его.

Кан Шаин покачал головой, тяжело выдыхая.

— Не вини себя... Напротив, мне даже интересно, кто он такой и откуда взялся... Но это потом. Мне надо восстановить силы. Пары дней будет достаточно.

Фэй Ша только и оставалось, что повиноваться ему, не смея вставить ни слова против. Но по его лицу легко читалось беспокойство. Ведь, видя состояние своего господина, Фэй Ша уже начал примерно догадываться, о каких паре дней отдыха тот имеет в виду.

— Хорошо, — ответил он, не без тени внутреннего негодования...

Кан Шаин запер себя в подвале. Предварительно сковав шею, руки и ноги толстыми цепями, он отдал ключ Фэй Ша и велел ему навещать себя не чаще чем раз в сутки. А также ни в коем случае не вестись на мольбы или грубые приказы об освобождении, не присущие его естественному поведению. Там, среди серых стен, залитых кровью и исцарапанных им самим же в самые тяжелые дни, Кан Шаину приходилось коротать дни, если не недели напролет, пока та часть его, что не утратила человеческого рассудка, не всплывала в его сознании, оставляя уродливую часть внизу, погружая ее на самое дно. Звеня цепями, он присел на тонкую подстилку из рисовой шелухи и прислонился к стене, чувствуя пронизывающий тело холодок. Кан Шаин медленно выдохнул, пытаясь смириться со своей участью и тая в глубине души надежду, что ему все же удастся справиться со своим голодом и в этот раз.

Писк в углу помещения дерущихся мышей выдавил из него ухмылку, невольно вгоняя в воспоминания о том, когда голодные дети дрались за иссохшую рисовую лепешку на пороге храма, где он служил. А потом какой-то мужчина, превозмогая этих детей силой, отшвырнул обоих и на их глазах сожрал ее, поспешно засовывая в рот и ухмыляясь.

Кан Шаин тогда еще задался вопросом: как этот человек не подавился ею? Или как бог не покарал его за жадность?

Будучи ребенком шести лет, Кан Шаин, несмотря на недоедание, не мог поверить в то, что ситуация в их деревне ухудшится. Что в какой-то день от скота останутся только кости, запасы зерна закончатся, новый урожай не взойдет, а от столицы не будет никакой помощи. И деревня Чуйду, как и близлежащие земли, будут обречены на долгую и мучительную смерть от нехватки еды. Тогда старший монах велел ему почаще молиться и медитировать. Чтобы закалять разум и тело, а также не тратить зря силы, дабы потом не упасть в обморок от голода. Когда в животе урчит так сильно, что даже уснуть невозможно, голод вынуждает идти на крайние меры. Любая мораль теряет смысл. Все теряет смысл.

Фэй Ша, закончив обход, медленно отворил дверь в подвал, неся на серебряном подносе чашу, до краев наполненную его собственной кровью. Он ступал осторожно, зная, что глава может пребывать в медитации, и лишний раз мешать ему не стоит. Оттого, обнаружив Кан Шаина с закрытыми глазами, облокотившегося у стены, решил оставить поднос и удалиться, как и поступал ранее, но Фэй Ша явно не стоило терять бдительность. Не успел серебряный поднос опуститься на пол, как Кан Шаин впился в его руку когтями до самой крови, а потом резко распахнул глаза, обнажая острые клыки. Фэй Ша застыл, не смея пошевелиться и отвести взгляд от алых глаз своего господина. Хотя у всех вампиров после обращения цвет глаз становился красным, теряя природный оттенок, любой мог подтвердить, что у главы глаза всегда имели особенную притягательность, одновременно располагая к себе и внушая страх.

— Глава... — протянул Фэй Ша, едва заметно кивнув головой.

Кан Шаин, что всего минуту назад не сводил с него пристального взгляда, моргнул и тут же изменился в лице. Словно до этого пребывал во сне.

Высвободив слугу из захвата, Кан Шаин облизал свои иссохшие губы:

— П-прости... Я не специально...

Фэй Ша расплылся в улыбке и поспешил передать Кан Шаину чашу с кровью. Когда глава немного утолил жажду, тот забрал опустевшую чашу и молча удалился.

Убедительная просьба не скачивать и не публиковать эту работу на других ресурсах. Все права принадлежат автору Telegram-канала «Личный блог Шицзе».

Если вам действительно понравилась эта история, буду очень рада вашей обратной связи. Это невероятно вдохновляет меня творить дальше.

С любовью, ваша Шуан Мэйхуа. ♡