ПЕТЛЯ

Когда тяжелая дверь хостела наконец захлопывается, скрывая за собой большую спину Нэйта, я шумно выдыхаю. Бегло окидываю взглядом ребят, убеждаясь, что никто еще не планирует рухнуть в обморок.

Огромная, словно разъедающая изнутри дыра от потери лучшего друга не успокаивается ни на толику, но я предпочитаю подавлять собственный траур. Нужно поддержать остальных. Нужно хоть как-то помочь Нэйту.

— Эй, малой, ты как? Порядок? Ну-ка, присядь.

Не дожидаясь ответа, беру Лекса под руки и веду за барную стойку, даже не прикладывая усилий. Он, словно тряпичная кукла, обмякает в моих ладонях и обессиленно падает на стул. Его лицо белеет с каждой секундой все сильнее, а в глазах отражается неизмеримый ничем ужас.

— Эй-эй-эй! Ты только не отключайся, добро? Рик, воды! Живо!

Краем глаза подмечаю, как Рик с остекленевшим взором наливает воду из графина и протягивает мне. Поверхность напитка идет мелкой рябью. Линия жидкости то поднимается у одной стенки, то опускается у другой.

— Пей давай. — шепчу, когда собственноручно, практически насильно вливаю воду в уже побелевшего, словно снег, практически бессознательного Лекса. Мои руки трясутся не меньше.

Когда Макнэ, приходя в себя, наконец, вяло забирает стеклянный стакан из мои рук, я гулко выдыхаю. Отхожу от стойки и обессиленно падаю на кожаный диван, Тот отзывается поскрипыванием. Достаю мобильный из кармана шорт и открываю новостную сводку, читая последнюю новость, лично убеждаясь, что все происходящее – не бредовый сон.

— Кит... мать твою. Идиот. — я тру лицо ладонями, а затем запускаю пятерню в кудри.

После этих слов, сказанных тихим шепотом для самого себя, во мне словно срабатывает тумблер переключателя. Я хмурю брови и вспоминаю…

Месяцами ранее

Стук сердца звучит в такт бýхaющей в баре музыке. Хочется тотчас пустится в отрыв, но периферийным зрением я подмечаю Кита, который, сидя у барной стойки в одиночку, кажется, заказывает стакан воды. За пару мгновений сокращаю дистанцию и попутно услужливо извиняясь, если кого-то задел. Плюхаюсь на соседний стул.

— Э-эй, дружище! Чего сидеть киснуть? Мы блестяще выступили, а? Пошли оторвемся, наконец? я думаю, мы заслужили этот вечер! — я улыбаюсь своей самой широкой улыбкой.

Кит медленно поворачивает голову в мою сторону и слабо ухмыляется, по привычке поправляя волосы цвета ржаных колосьев.

— Мне хватит. Я чувствую, как теряю контроль. Нужно приходить в себя. Но вы отдыхайте. Ни о чем не думайте. Я вызову шафера, когда понадобится.

Тихий стук стакана о столешницу вырывает меня из воспоминаний, но вопреки этому я понимаю: Кит не мог упиться настолько, чтобы выпасть из окна.

Вечером, когда он уходил в свой номер, то был трезвее нас всех вместе взятых. Наркота? Нет. Он всегда презирал употребление. Не курил даже траву. Стало плохо? Возможно. Но в таком случае он бы набрал мне. Или Нэйту. Нет. Не в этом дело.

От жуткой, всплывшей в голове догадки меня тут же прошиб холодный, липкий пот.

Пальцы, зарытые в собственные волосы, судорожно сжались, едва не выдирая пряди с корнем. Я замер, уставившись в одну точку на деревянном полу отеля. Мысли, только что лениво перетекавшие одна в другую, вдруг выстроились в ровную, леденящую кровь цепочку.

В ушах зашумело так, словно я сам стоял на краю того треклятого карниза четвертого этажа. Перед глазами услужливо всплыли строчки из некролога, который я лично прочел несколько мгновений назад: «…находился в состоянии сильного наркотического опьянения». Ложь. Кит терпеть не мог эту дрянь. Его тошнило даже от одной мысли о потере контроля.

Это не был несчастный случай. Кита убили. Убили и вывернули все так, словно он сделал это самостоятельно. Словно заторчал, поймал бед-трип и сиганул из окна, ловя галлюцинации. Только вот те, кто это провернул, не учли одной детали. Важной детали. Мы все прекрасно знали, как Кит любил жить. Да, он вечно выглядел мрачным, словно первый в очереди на суицид, но внутри него было столько скрытой страсти к жизни, сколько никто из нас никогда в себе не находил.

— Тэо… ты в порядке? — Лекс, появившийся словно из неоткуда, присев на колени старался заглянуть в мои глаза, тревожно кусая губы. Его голос все еще неустанно дрожал, но туман в глазах начал постепенно рассеиваться, возвращая в суровую реальность.

Я медленно опустил руки. Перевел взгляд на пустой стакан, стоящий недалеко от Макнэ. Сердце заколотилось о ребра с такой силой, что стало трудно дышать. Если кто-то пробрался к Киту. Если кто-то из своих или чужих провернул это прямо под нашими носами, пока мы мирно отсыпались после литров алкоголя…

Значит, эта мразь все еще может быть где-то рядом. И мы до нее доберемся, чего бы это ни стоило. А затем, я лично сверну ублюдку шею.

— Ничего, — хрипло отозвался я, в попытках контролировать тот первобытный ужас, который скрутил внутренности. Резко поднялся на ноги. Так, что в глазах на долю секунды потемнело. — отдохни еще немного. Мне нужно… поговорить с Нэйтом. Срочно.

— Тэо, стой! Нэйт ведь… — донесся до меня обрывок брошенной Лексом фразы. Но я больше не слышал. Меня было не остановить. Плевать на все. На запрет старшего. На прессу, жаждущую сенсации. И на ублюдка-менеджера, который, кстати, до сих пор даже не позвонил.

С почти нечеловеческой скоростью преодолев холл, я распахнул грузную дверь. Вспышки камер мгновенно ослепили, выжигая сетчатку. Десятки назойливых, хищных голосов взревели с новой силой, перебивая друг друга. Но до меня доносились, словно через толщу воды.

— Тэо Барнс! Это правда, что Кит Марли принимал вещества?!

— Группа была осведомлена о его зависимости?!

— Как вы прокомментируете…

Нэйт стоял прямо перед беснующейся стеной из, кажется, нескончаемых объективов и диктофонов. Ткань наскоро накинутой косухи была натянута так, что создавалось впечатление, будто через секунду она пойдет трещинами. Я не мог видеть лица, но почти наверняка знал, что его желваки ходят ходуном от сдерживаемого отвращения, но лицо остается маской — ледяной и непроницаемой. Маской профессионального лидера, который привык надевать ее всякий раз, когда группа вступает в очередное дерьмо подошвой парадной обуви.

Поняв, что пыл репортеров к нему поутих и переключился на новую жертву, он едва заметно вздрогнул и замер, а затем, медленно, словно желая, чтобы я был лишь его галлюцинацией, повернулся. В голубых глазах на долю секунды полыхнула такая ярость, что я невольно сделал полшага назад. Но публика изменений не заметила.

Нэйт, в свою очередь, исправно удерживал впечатление холодного лидера, не поведя даже бровью. Он лишь плавно, контролируя каждое движение шагнул ко мне и, приобняв за плечо, словно в жесте братской поддержки, мертвой хваткой вцепился в мою футболку.

— Без комментариев. С остальным разберется следствие. — бросил он в толпу своим идеальным, выученным, глухим голосом, который не дрогнул ни на йоту.

А в следующее мгновение, как только мы скрылись от взора папарацци, буквально швырнул меня в полумрак холла отеля. Дверь за нашими спинами захлопнулась, разом отсекая гул толпы. Маска Нэйта раскололась в одну жалкую секунду.

Он развернулся ко мне тяжело дыша. Его лицо выражало ужасающий гнев, который он уже с трудом сдерживал. Парень схватил меня за грудки, впечатывая спиной в ближайшую стену так, что из легких разом выбило весь запас кислорода.

— Ты совсем охренел, Тэо?! — прошипел он мне в самое лицо, упрямо сдерживая громкость. Чтобы звук не просочился на улицу. — Я не ясно выражаюсь?! Какую хренову букву в словах: «Не рыпаться» ты не понял?!

Его пальцы сжимали мою футболку с такой силой, что ткань затрещала, не выдерживая напора.

— Ты вообще понимаешь, какого хера натворил?! Какие фотографии будут уже сегодня вечером гулять по просторам ебучего интернета?! — Нэйт крыл меня трехэтажным матом, совершенно не подбирая выражений. Его колотит от бешенства.

— А я тебе скажу! Твоя рожа испуганная! – шипит он, стискивая пальцы на моем вороте — Глаза по пять копеек! Эти уроды сегодня же напишут, что мы все тонем в дерьме и трясемся в страхе перед копами! Я с трудом удерживаю эту толпу давая вам время осознать происходящее, а ты, мудак, рушишь все к хреновой матери одним своим действием! Какого черта ты выперся?!

Он толкнул меня еще раз, едва не сбивая с ног и отпустил, прерывисто дыша в попытке успокоиться.

Я стоял, хватая ртом воздух и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Злость на его слепоту напополам с леденящим ужасом от того, что я должен был ему сказать заполоняли разум.

— Нэйт… — хрипло выдавил я, вытирая со лба капли пота. — Заткнись и выслушай. Кит не сам выпал. Это убийство.