ПЕТЛЯ

Слова танцора ударили наотмашь, словно хлыст. Не потому, что стали для меня открытием, а потому, что этот идиот только что озвучил мой собственный кошмар. Вслух. Прямо здесь. В шаге от чертовой прессы.

«Его убили».

Тело замерло, покрываясь изнутри хладной коркой льда. Я смотрел на Тэо. На его дикие, круглые от ужаса глаза, и едва сдерживал желание снова впечатать его в стену. Просто чтобы так не смотрел. Чтобы замолчал.

— Считаешь, ты один такой хренов умник, Тэо? — мой голос опустился до едва различимого, змеиного шипения.

Я сделал шаг назад. Грудь то и дело вздымалась от учащенного дыхания. Ладони, испачканные в пыли мегаполиса мелко подрагивали, и я поспешно спрятал их в карманы джоггеров.

Я понял это еще там. На асфальте. Когда смотрел в его неживые глаза, упершиеся в меня взором сквозь пелену дождя. Когда читал эти блядские заголовки про наркотическое опьянение. Кит и порошок? Да этот праведный идиот скорее удавился бы, нежели добровольно пустил по венам или снюхал хоть какую-то дрянь. Я знал это. Знал каждую секунду, пока стоял под прицелом камер и выдавливал из себя дежурное «без комментариев».

Вот только знать — одно. Услышать это сейчас от Тэо — совсем иное. Это превратило простую паранойю в реальность.

— Повтори это еще раз. — я рванулся вперед, хватая его за рукав ветровки и притянув так близко, что мог слышать рваное дыхание. — Повтори. Да погромче. Чтобы копы за это гребаной дверью услышали. Или репортеры. Чьего внимания тебе сейчас не хватает?! Давай, Тэо, облегчи людям работу! Ты же всегда готов доблестно прийти на помощь!

— Нэйт, кончай! — он попытался вырваться, а его лицо перекосило от возмущения. — Если ты все знаешь, так почему молчишь?! Мы должны им сказать! Ему что-то подсыпали! Или вкололи! Он не соображал… не понимал даже, что с ним…

— Валяй. — я резко отталкиваю парня от себя — Выходи. Вперед, серьезно. Я тебя не держу. Открой эту хренову дверь и просвети всех там стоящих. Вот только имей в виду несколько вещей: — я вновь подошел вплотную. Так, что между нашими лицами едва уместилась бы ладонь. — Там стоят копы. Которые, кстати говоря, уже строчат отчет о несчастном случае, потому что для них мы просто очередная шайка сторчавшихся певцов, и поверь, им в хер не уперлась твоя версия произошедшего. Они дружно пожмут плечами, бросив что-то в духе «ничем не можем помочь. Нет доказательной базы», а затем умотают на служебной машине в отдел, где большой, влиятельный дядя передаст им конверт под столом с жирной котлетой наличных.

Я глубоко выдохнул, отойдя от напарника, и облокотился спиной о стену напротив него, заглядывая прямо в глаза и даже не думая останавливаться.

— Ах да, еще есть пресса, которая готова сожрать тебя со всем дерьмом, лишь бы выведать побольше грязных подробностей. Они очень внимательно тебя выслушают. Даже запишут несколько цитат в свои блокноты. А затем с ног на голову перевернут все твои показания, не стесняясь добавить своих деталей. Не спорю, на следующее утро тебя станут узнавать на улицах в три раза больше людей, чем на пике нашей карьеры, только вот будешь ты, сука, не милым танцором с сияющей улыбкой, а главным подозреваемым в убийстве лучшего друга-напарника. Так чего ты ждешь, Тэо? Иди. Докажи всем, что твои доводы хоть чего-то стоят. Но не возвращайся ко мне, когда поймешь, что облажался.

Я замолчал, восполняя недостаток воздуха и не отрывая от него взора. Последние слова повисли в душном воздухе холла тяжелым, осязаемым грузом. Тэо стоял неподвижно, словно его пригвоздило к полу моей тирадой. По его побледневшему лицу пробежала судорога, а кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки.

Я ждал, что он сломается. Что его идеалистический запал разобьётся вдребезги под весом неприкрытой правды, которую я на него вывалил, и он послушно поплетется обратно в комнату.

Но парень не двинулся с места. Вместо этого он сделал глубокий вдох, заставив себя расправить плечи, и шагнул ближе ко мне. Прямо в мое личное пространство, фактически пробивая выстроенную мной стену из злости и реализма.

— Травить меня вздумал, Нэйт? — его голос больше не дрожал. Он звучал тихо, но в

нем появилось глухое упрямство, так ярко контрастирующее с недавней тревожностью. — Думаешь, напугал меня своими громкими заголовками? Плевать я хотел.

Он резко вскинул руку, ткнув пальцем мне прямо в грудь.

— Нужно искать отморозков. И делать мы это будем вместе. Кит был моим… — Тэо на секунду запнулся, и это короткое, вставшее поперек горла «был» полоснуло по нервам сильнее любого крика. Он сглотнул ком и продолжил еще жестче: — Он был моим лучшим другом. И я не останусь в стороне, сидя протирая штаны, пока ты рвешь жопу в попытках раскопать хоть что-то. Мы найдем эту тварь вдвоем.

Я смотрел в его глаза и чувствовал, как внутри накатывает новая волна раздражения, которая тут же разбивается о глухое уважение, не успевая набрать обороты. Рана от потери сподвигла этого придурка показать зубы, а не просто быть примирительным мостом между участниками и подушкой для чужих слез.

— А парни? — прищурился я, проверяя его на прочность. — Пойдешь и вывалишь все? Чтобы Лекса окончательно инфаркт трахнул, а Рик сорвался крушить череп первому встречному патрульному?

Тэо отвел взгляд в сторону выхода, и на его лицо вновь набежала тень глубокой, изматывающей скорби.

— Парням ни слова. — тихо, но твердо согласился он. — Здесь ты прав. Им это сейчас ни к чему. Но от меня скрывать ты ничего не станешь, Нэйт. Мы в этом дерьме вдвоем.

Я замолчал на пару секунд, прикидывая риски. Ситуация и так трещала по швам, но иметь под боком злого, мотивированного Тэо, который теперь не имеет права на ошибку, ведь может подвергнуть группу опасности, было выгоднее, нежели иметь врага внутри команды.

— Ладно. — выплюнул я, хватаясь за ручку двери, ведущую в холл. — Я сам скажу им. Позже. Когда точно буду уверен, что правда не заставит никого откинуть копыта или взорвать земной шар. — я приоткрываю дверь, но на секунду застываю, чтобы продолжить. — И еще кое-что. Если ты из-за эмоций совершишь хоть одну ошибку — я тебя закопаю. Не фигурально. К парням мы следуем, не проронив более ни слова.

Я вхожу в комнату сохраняя молчание. Тэо следует сразу за мной.

Взгляд натыкается на Рика, который по-прежнему стоит у стойки, уведя руки назад и облокотившись об нее, устремив взгляд в пол. Лекс, сидящий на диване, уткнулся лицом в поджатые к себе колени. Можно было бы допустить версию, что тот просто уснул после пережитого шока, если бы не мелко подрагивающие плечи.

Наше появление заставило всех поднять головы. Рик медленно повернулся. Его тяжелый, измученный, но не менее бойкий взгляд прошелся сначала по моей косухе, а затем перескользнул на Тэо. Я спиной ощутил, как танцор нервно замер на пороге, едва сдерживая рвущееся наружу желание разрушать, но, к его счастью, молчал. Лишь сжал губы в тонкую линию, пряча дикий блеск в глазах.

— Че заткнулись? Выкладывайте уже. — хрипло протянул Рик. — Тошно от этой гребаной тишины.

Я направился вглубь комнаты, стараясь, чтобы каждый мой шаг выглядел уверенно, создавая впечатление человека, у которого все под контролем, хотя внутри выгорало дотла.

— Я сказал прессе то, что должен был. Постарался поумерить их пыл. Это не ваша забота. — отрезал, скрещивая руки на груди. — Наберу лейблу через пару часов и поинтересуюсь, какого черта делает наш многоуважаемый продюсер и за что им, уродам, вообще там платят, если официального заявления я не наблюдаю до сих пор.

Я бросил взгляд на Лекса, который, подобно брошенному щенку, был с глазами на мокром месте, но все равно внимательно меня слушал.

— До этого момента — журналистов полностью игнорировать. В социальных сетях не появляться. Номера не брать. Вообще. Исключение — группа, продюсер и менеджеры. Я попрошу Сайласа забрать нас отсюда.

— Мы уедем? — голос Алекса звучал совсем по-детски, разбито. — Но куда, Нэйт?

— Пока точно сказать не могу. Желательно, как можно дальше от прессы, а значит — загород. Нам нужно осесть на дно на неопределенное время, чтобы шумиха спала.

Я бросил короткий, хмурый взгляд на еще стоящего позади и молчащего Тэо. Его лицо напоминало каменное изваяние, но я приметил, как резко двигается его грудная клетка под ветровкой. С договоренностью он справлялся, но

явно ходил по тонкой грани.

— Тэо, — окликнул я, заставив его вздрогнуть, — помоги Лексу собрать вещи. Рик, проверь каждый номер этого отеля и убедись, что в них нет ничего, что могло бы нас негативно скомпрометировать. Бухло – на хрен в раковину.

Рик едва заметно кивнул и полез в ящики. Тэо осторожно подошел к младшему и положил руку на плечо, что-то тихо ему шепча.

Я отвернулся к окну, за которым продолжал накрапывать серый дождь, а в его лужах отражались красно-синие мигалки. В кармане джоггеров назойливо завибрировал телефон, привлекая внимание. Экран загорелся, являя незнакомый номер.

Нажимая кнопку отбоя, я чувствовал, как предательский узел тревоги затягивался все туже. Пряча мобильный в карман, я с силой сжал кулаки.

— Я к копам. — бросил я через плечо, не оборачиваясь на парней. — Узнаю, когда нам отдадут документы Кита и подпишут разрешение на выезд. И чтобы из комнаты ни ногой. Тэо — тебя это касается в особенности. Не нужно вам сейчас рожами светить.

Выскользнув в коридор, я направился отнюдь не к служителям закона. Быстрыми шагами устремился вглубь технического крыла, минуя снующих из стороны в сторону сотрудников гостиницы. Туда, где меж прачечной и каморкой уборщиков был закуток без камер и лишних ушей. Мне требовалось сделать звонок, который я оттягивал до последнего, но другого выбора больше не предоставлялось.

Достав телефон пролистал список контактов до самого низа, туда, где под безликой буквой «S» скрывался номер нашего продюсера и человека, который фактически владел брендом группы. Того самого «влиятельного дяди», о котором я совсем недавно так красочно заливал Тэо.

Трубку сняли лишь спустя семь протяжных гудков. В динамике послышался сухой, ровный шум кондиционера элитного офиса, а затем — холодный, лишенный эмоций голос:

— Да, Кросс. Я как раз гляжу новости. Вы знатно обосрались в Лос-Анджелесе.

— Это мы то обосрались?! — я прижал пальцы к переносице, в попытке сдержаться и не наговорить лишнего. — Если мне не изменяет память, Сайлас… — глубоко вдыхаю и со злости пинаю стоящую рядом швабру ногой со всей дури. — Ты являешься нашим продюсером. А это значит, что ты должен был в числе первых позвонить группе. Сразу же, как только все произошло. — процедил я, сквозь зубы, переходя на резкий шепот. — Это ты обязан был натравить своих юристов на прессу. Приказать перекрыть им кислород. Убрать их от дверей отеля. Ты, сука, должен был оказать группе хоть какую-то поддержку! Но вместо выполнения своих же обязанностей, ты сидишь и протираешь штаны в своем гребаном офисе за огромные бабки, оценивая, насколько сильно мы обосрались?! У нас участник погиб, Сайлас. Мертв. И это не несчастный случай.

— Помни, с кем говоришь, Кросс. Фильтруй свои выражения. — прошипел Сайлас после недолгой паузы, совершенно бесстыдно игнорируя мои обвинения. Через секунду его голос вновь стал пугающе спокойным и будничным до тошноты. — Что касается… сегодняшнего казуса. Официальная версия полиции уже озвучена, Нэйт. Наркотики, неосторожность, передозировка. Для акций лейбла и для будущего группы это, как ни странно, лучший расклад. Мертвый наркоман-рокер — это классика, которая отлично продает альбомы. А вот криминальные разборки уничтожат ваш бренд за сутки.

— Вот как, значит, Сай… Казус? — тело прошибли мурашки от сдерживаемой ярости.

Я сильнее вжался затылком в стену, борясь с диким желанием швырнуть мобильный в противоположный угол, а затем заставить этого ублюдка покрывать ущерб.

— Человек, на бабки с треков которого твой хренов лейбл будет грести наличные еще лет десять — просто «казус»?!

Я осекся, шумно втянув воздух сквозь зубы. Главной целью было успокоиться. Не сорваться окончательно.

— Послушай меня сейчас крайне внимательно. — в трубке прорезался едкий, тянущийся голос. — Твое дело — собрать группу, погрузиться в машину, которую я за вами уже выслал, и ехать в загородный дом. Сидеть тихо и рта не раскрывать без команды моих адвокатов. Дело Марли закроют, как несчастный случай.

— Ты оглох, Сайлас?! — я заговорил громче, не в силах сдерживать злость, и косясь на пустой коридор технического крыла. — Кита у-би-ли!

Пробрались в номер! Накачали! Сбросили! Если ты просто замнешь это дело, то развяжешь уроду руки!

— А если ты начнешь лезть не в свое дело и протестовать, — продюсер сделал короткую паузу, и от его следующего тона по моей спине побежали мурашки. — совершенно случайно полиция может передумать и зайти с другой стороны. Они найдут человека, который вчера заказывал алкоголь и дрянь на всю группу, чтобы «отметить» выступление. Того, кто отвечает за весь состав. Из тебя сделают лидера «рок-притона», Нэйт. Скажут, что ты лично протащил эту дозу в отель и не уследил за собственным приятелем. На тебя повесят непредумышленное убийство, и ты до конца дней будешь выплачивать неустойку лейблу из тюремной камеры.

Внутри меня все похолодело. Стены коридора словно начали сужаться, давя и выкачивая воздух из легких. Этот урод хотел перевернуть все с ног на голову, повесив на меня ярлык «виновен».

— Ты… — коротко выдохнул я, но договорить не успел.

— Жди машину, Кросс. И в твоих же интересах не натворить глупостей. — в динамике раздались короткие, равнодушные гудки.