Глава 8
Воскресный семейный обед в просторной квартире Лань Ванцзи и Вэй Усяня обещал стать самым изнурительным испытанием в жизни присутствующих.
За столом царило такое тяжелое молчание, что его, казалось, можно было резать ножом. На одном конце стола сидел Лань Ванцзи, безупречный и спокойный, разливающий чай. На другом — Цзян Чэн, который сверлил взглядом свою тарелку так, словно пытался испепелить ее силой мысли. Рядом с ним сжался Цзинь Лин, судорожно ковыряя палочками рис и стараясь вообще не дышать. Сычжуй сидел напротив них, идеально прямо, сцепив пальцы на коленях, и его взгляд был прикован исключительно к чайнику.
И посреди всего этого ментального апокалипсиса порхал Вэй Усянь.
Он был в домашней свободной футболке, которая то и дело съезжала с одного плеча, обнажая ключицу, и коротких шортах. Он двигался по кухне с той самой кошачьей, дразнящей пластикой, от которой у троих присутствующих мужчин за столом мгновенно пересыхало в горле.
— Ну же, чего вы ничего не едите? — весело защебетал Вэй Ин, ставя в центр стола блюдо с острой курицей. При этом он наклонился довольно низко, и ткань футболки натянулась на его спине, очерчивая рельеф лопаток и тонкую талию.
Сычжуй резко дернул кадыком и судорожно схватил стакан с ледяной водой, выпивая его залпом. Перед его глазами тут же вспыхнул образ: папа Вэй, висящий вниз головой на пилоне, его бедра, затянутые в кожу, и капли пота, бегущие по прессу. Сычжуй мысленно взмолился всем богам Гусу Лань о пощаде. Это был его родитель. Это было святотатство. Но тело предательски помнило тугую пульсацию в паху, возникшую в полумраке клуба.
Цзинь Лин в этот момент вообще перестал жевать. Он уставился в свою тарелку, чувствуя, как уши начинают гореть. Стоило дяде Вэю подойти ближе, как в нос ударил тот самый знакомый аромат. Цзинь Лин сжал палочки так, что они едва не треснули. «Я придурок, я извращенец, дядя Цзян меня убьет, если узнает», — крутилось в его голове.
А Цзян Чэн... Цзян Чэн изо всех сил старался не смотреть на бедра Вэй Усяня. Но, черт возьми, это было выше его сил. Каждое движение этого придурка казалось Цзян Чэну личным оскорблением. Он помнил, как горело его собственное тело в машине после клуба. Помнил ту постыдную тяжесть в штанах, вызванную видом его названого брата, изгибающегося на шесте.
— Цзян Чэн, ты чего такой кислый? — Вэй Ин бесцеремонно оперся локтями о стол прямо перед ним, заглядывая в лицо. — Опять на работе проблемы? Или... в личной жизни застой? Может, тебе развеяться надо? Сходить куда-нибудь в пятницу вечером?
У Цзян Чэна дернулся глаз. Он медленно поднял взгляд на Вэй Ина.
— Вэй. Усянь. Заткнись и сядь.
— Ой-ой, какие мы грозные, — фыркнул Вэй Ин, но послушно обошел стол и уселся прямо на колени к Лань Ванцзи, обвивая его шею руками. — Лань Чжань, посмотри на них! Твой сын ведет себя так, будто я его заставляю сдавать экзамен по этикету прямо сейчас, Цзинь Лин выглядит так, будто съел лимон, а мой дорогой брат сейчас лопнет от злости. Что с ними не так?
Лань Ванцзи мягко обнял мужа за талию — его собственнические пальцы легли точно на то место, где у Вэй Ина под футболкой скрывалась портупея во время выступлений. Ванцзи медленно обвел взглядом присутствующих.
Будучи невероятно проницательным, Ханьгуан-цзюнь сразу заметил странную динамику.
Он заметил, как Сычжуй избегает смотреть на Вэй Ина.
Он заметил, как Цзинь Лин багровеет каждый раз, когда Вэй Ин смеется.
И он заметил, как Цзян Чэн — обычно яростный и громкий — сейчас выглядит не просто злым, а глубоко, постыдно уязвленным и... напряженным. Совсем не так, как во время их обычных ссор.
Золотые глаза Ванцзи опасно сузились.
— Вы что-то скрываете, — ровным, леденящим тоном произнес Ванцзи.
Сычжуй едва не поперхнулся воздухом. Цзинь Лин замер, бледнея на глазах. Цзян Чэн сжал зубы так, что послышался скрежет.
— Ванцзи, не выдумывай, — сквозь силу выдавил Цзян Чэн, пытаясь вернуть лицу привычное выражение презрения. — Чего нам скрывать от твоего... ненаглядного? Мы просто устали.
— М-да? — Вэй Ин хитро прищурился, явно наслаждаясь паникой молодежи и ступором Цзян Чэна. Он прижался щекой к виску Ванцзи. — Ну ладно. Если устали, то ладно. А я вот полон сил! Клубная жизнь, знаете ли, так бодрит...
При слове «клубная» за столом синхронно вздрогнули три человека.
Ванцзи перевел взгляд на мужа.
— Вэй Ин. Ты снова помогал Вэнь Цин?
— Эм... ну... — Вэй Ин очаровательно захлопал ресницами. — Можно и так сказать, Лань Чжань! У нее там... очень много работы. Ночные смены, сама понимаешь.
Цзян Чэн почувствовал, как у него внутри все закипает. «Он ему врет! Врет прямо в лицо! А этот святоша Лань верит!». Но с другой стороны, если сейчас раскрыть правду... то придется признаться, что Цзинь Лин и Сычжуй были там. И что сам Цзян Чэн там был. И что у всех троих...
Цзян Чэн резко встал из-за стола.
— Я ухожу. Цзинь Лин, за мной.
— Но дядя, мы же только... — пискнул Цзинь Лин.
— Живо! — рявкнул Цзян Чэн.
Цзинь Лин подскочил как ошпаренный, едва не перевернув стул. Сычжуй тоже поднялся, тихо пробормотав:
— Я... мне тоже пора в общежитие. Спасибо за обед.
Через две минуты в квартире остались только хозяева.
Вэй Ин сидел на коленях у мужа, тихо хихикая у него на груди.
— Лань Чжань, ты видел их лица? Это было просто уморительно! Они такие забавные, когда пытаются строить из себя приличных.
Лань Ванцзи не смеялся. Он обхватил лицо Вэй Ина ладонями, заставляя посмотреть себе в глаза. Взгляд Ханьгуан-цзюня был темным, тяжелым и полным скрытого пламени.
— Вэй Ин.
— Да, гэгэ? — Вэй Ин послушно затих, чувствуя, как по коже пробежали мурашки от тона мужа.
— В пятницу. Ты был в клубе.
— Ну... да, я же говорил...
— И они были там, — это был не вопрос. Ванцзи слишком хорошо знал своего сына и реакцию Цзян Чэна. — Все трое.
Вэй Ин сглотнул. Его наглая улыбка слегка дрогнула.
— Лань Чжань... ты только не злись. Я не виноват, они сами пришли! Честно! Я просто делал свою работу...
Ванцзи медленно поднялся, легко удерживая Вэй Ина на руках, словно тот ничего не весил, и понес его в сторону спальни.
— Больше никаких клубов, — ледяным, но хриплым от сдерживаемой страсти голосом произнес Ванцзи, пинком закрывая за собой дверь. — Ты будешь танцевать только для меня. А с ними... я поговорю отдельно.
Вэй Ин лишь тихо охнул, понимая, что следующие несколько дней он точно не сможет не то что танцевать на пилоне, но даже просто ходить. И, честно говоря, его это более чем устраивало.