Интересное хобби Вэй Ина

Разговор, которого все четверо боялись больше всего на свете, состоялся через неделю в закрытом кабинете традиционного чайного домика. Лань Ванцзи лично забронировал эту комнату, убедившись, что их никто не побеспокоит — и, главное, что Вэй Ина не будет в радиусе пяти километров.

За низким столом сидели четверо: Ванцзи, Цзян Чэн, Сычжуй и Цзинь Лин. Цзиньи на эту встречу благоразумно не пригласили — его психика пострадала меньше всех, да и семейные тайны такого масштаба его не касались.

Атмосфера была настолько наэлектризованной, что казалось, от малейшей искры всё взлетит на воздух.

Лань Ванцзи медленно разлил чай по пиалам. Его движения были гипнотически плавными, но взгляд золотых глаз оставался тяжелым и непреклонным. Он поставил чайник и посмотрел прямо на Цзян Чэна, а затем на юношей.

— Мы здесь, чтобы поговорить о Вэй Ине, — ровно произнес Ванцзи. — И о том, что произошло в клубе.

Цзинь Лин вздрогнул и уставился в пол, мечтая провалиться сквозь землю. Сычжуй тихо вздохнул, сжав кулаки на коленях. Цзян Чэн же скрипнул зубами и потянулся к пиале, едва не пролив горячий чай.

— Нам не о чем говорить, Лань, — грубо бросил Цзян Чэн, хотя его уши предательски порозовели. — Твой муж занимается непотребством, наши дети на это смотрят. Разбирайся со своим сумасшедшим сам.

— Ты тоже там был, Цзян Чэн, — спокойно парировал Ванцзи. — И ты видел то же, что и они.

Кабинет погрузился в мертвую, звенящую тишину. Цзинь Лин шокированно вскинул голову, уставившись на своего дядю. Сычжуй тоже удивленно приоткрыл рот.

Цзян Чэн почувствовал, как краска стремительно заливает его лицо и шею. Он понял, что отпираться бессмысленно — Ванцзи читал его как открытую книгу. Да и скрывать это напряжение внутри себя больше не было сил. Оно выжигало его изнутри.

— Да блядь! — Цзян Чэн резко поставил пиалу на стол, едва не расколов фарфор. — Да, я там был! И да, я видел его! Ты этого хотел, Ванцзи?! Хотел услышать это?!

Он тяжело задышал, переводя взгляд с Лань Ванцзи на притихших мальчишек. Терять ему было уже нечего. Стыд, который он носил в себе всю неделю, требовал выхода.

— Твой муж... он чертовски сексуален, Ванцзи! — выпалил Цзян Чэн, и этот крик прозвучал как выстрел. — Отрицать это — значит быть слепым придурком! Он двигается так, что у любого нормального мужика крышу снесет! И да, у меня встал на него в том чертовом клубе! Если бы он не был моим названым братом, если бы мы не выросли вместе... клянусь, я бы сделал всё, чтобы затащить его в постель! Он искушение во плоти, и ты это знаешь лучше нас всех!

Цзинь Лин и Сычжуй сидели, боясь даже вздохнуть. Откровенность Цзян Чэна была сокрушительной. Но именно она сорвала все плотины.

Цзинь Лин, чувствуя, как по щекам катятся слезы стыда и облегчения, заговорил следом. Его голос дрожал, но он больше не мог держать это в себе.

— Я... я тоже, — прошептал он, зажмурившись. — Дядя Цзян, прости... Но это правда. Дядя Вэй... когда он на сцене, на него невозможно смотреть без... без этих мыслей. Я ненавидел себя всю эту неделю, я думал, что я монстр! Но он невероятно, безумно горячий. Если бы он не был моим дядей... я бы не раздумывая переспал с ним. Клянусь, я бы отдал всё за одну ночь.

Сычжуй закрыл лицо руками. Его плечи дрожали. Лань Ванцзи мягко положил ладонь на плечо сына.

— Сычжуй, — тихо позвал он. — Говори.

Сычжуй опустил руки. Его глаза были влажными от слез, но взгляд — прямым и честным.

— Отец... прости меня. Я нарушил все правила приличия. Мой разум осквернен. Но когда я смотрел на папу Вэя на той сцене... я видел не родителя. Я видел мужчину, от одного взгляда которого перехватывает дыхание. Если бы мы не были семьей... если бы ты не был моим отцом, а он моим папой... я бы сделал всё, чтобы он принадлежал мне. Хотя бы на миг. Я безумно хотел его.

После этих признаний в комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была другой — очищающей. Тяжелый груз вины, который давил на троих мужчин, наконец-то был разделен. Они признали свое постыдное, но такое естественное влечение к человеку, который был создан для того, чтобы сводить людей с ума.

Все трое со страхом посмотрели на Лань Ванцзи. Они ждали гнева, ледяной ярости ревнивого мужа, возможно — драки.

Но Ванцзи лишь медленно сделал глоток чая. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он давно знал, какую власть Вэй Ин имеет над людьми. Он знал, как на его мужа смотрят на улицах, в университете, везде. И он понимал, что устоять перед Вэй Ином, когда тот намеренно включает свой магнетизм на полную мощность, практически невозможно.

— Я знаю, — спокойно ответил Ванцзи.

Цзян Чэн опешил.

— И это всё? «Я знаю»?! Лань, мы тут только что признались, что хотим трахнуть твоего мужа!

— Вэй Ин ослепителен, — ровно продолжал Ванцзи, и в его глазах на секунду вспыхнуло темное, собственническое пламя. — Его тело, его грация, его энергетика — уникальны. Было бы глупо винить вас за то, что вы испытываете к нему влечение. Вы мужчины, и вы реагируете на красоту. Тем более на такую откровенную.

Ванцзи перевел взгляд на сына, затем на Цзинь Лина и, наконец, на Цзян Чэна.

— Но есть одно «но», — его голос стал на тон тише, приобретая опасную, стальную глубину. — Он принадлежит мне. Только мне. Каждую секунду своего дня и ночи. И то, что вы видели в клубе — лишь малая часть того, что он демонстрирует дома, за закрытыми дверями.

Сычжуй и Цзинь Лин синхронно сглотнули, а Цзян Чэн раздраженно закатил глаза, хотя внутри него все еще бушевало возбуждение от этих слов.

— Я рад, что мы прояснили это, — подытожил Ванцзи, поднимаясь из-за стола. — Вы признали свои чувства. Это нормально. Теперь отпустите их. Вы — его семья. Он любит вас как отец, брат и дядя. Возвращайтесь к нормальной жизни. И больше... никаких клубов. Я позаботился о том, чтобы у Вэй Ина больше не было там «подработок».

Ванцзи слегка поклонился и направился к выходу. У самой двери он остановился и добавил, не оборачиваясь:

— И еще. Если я замечу, что кто-то из вас продолжает смотреть на него так в моем присутствии... разговор будет другим.

Дверь за ним закрылась.

Цзян Чэн откинулся на подушки, тяжело выдохнув. Цзинь Лин вытер слезы и нервно усмехнулся, чувствуя, как с души свалился огромный камень. Сычжуй впервые за неделю улыбнулся — слабой, но искренней улыбкой.

Они все еще хотели Вэй Усяня. Это влечение никуда не исчезнет за один день, и они знали, что он продолжит сниться им в самых смелых снах. Но теперь, когда тайна была раскрыта, они могли снова дышать. И снова быть семьей. Пусть и немного... своеобразной.