Глава 6
Цзян Чэн сидел в машине на парковке, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели. Его дыхание постепенно выравнивалось, но в голове творился настоящий хаос.
Его взгляд метался по неоновой вывеске клуба. В памяти всё еще стоял образ: Вэй Усянь, свободный, гибкий, до неприличия красивый, танцующий для толпы чужаков.
«Цзинь Лин был здесь не один», — мысль ударила его, как разряд тока. — «С ним были сыновья Лань Ванцзи. Лань Сычжуй. И Цзиньи».
Цзян Чэн зажмурился. Сычжуй. Тот самый Лань Сычжуй, который был образцом ланьской сдержанности, воплощением всех правил и добродетелей Гусу. Если Цзинь Лин, который всегда был импульсивным и «горячим» на реакцию, отреагировал на танцы Вэй Ина так очевидно, то что говорить о других?
— Боги... — выдохнул Цзян Чэн, прислоняясь лбом к рулю. — Сычжуй тоже возбудился. На него. На собственного отца.
Это было настолько дико, настолько выходило за рамки всех норм морали, что у Цзян Чэна на секунду потемнело в глазах. Его племянник и воспитанник Лань Ванцзи. Оба смотрели на Вэй Усяня и...
«Это какой-то массовый психоз», — подумал он. — «Вэй Усянь — это яд. Он просто ходячая катастрофа, которая заставляет всех вокруг терять разум и приличия».
Но тут в голове Цзян Чэна всплыл другой вопрос. Лань Ванцзи. Ханьгуан-цзюнь, который помешан на контроле, на своем муже и на том, чтобы Вэй Усянь всегда был под присмотром. Знал ли он?
Судя по тому, как спокойно и уверенно Вэй Ин двигался на сцене — как человек, который делает это не первый раз и получает от этого искреннее удовольствие, — он был уверен: Лань Ванцзи не знает.
— Если Лань Ванцзи узнает, что его сын пускает слюни на своего отца-стриптизера, а сам отец по ночам подрабатывает в таком месте... — Цзян Чэн нервно усмехнулся, хотя в этом смехе не было ни капли веселья. — Лань Ванцзи разнесет этот город в щепки.
Он представил лицо Ванцзи — вечно бесстрастное, холодное, которое меняется только рядом с Вэй Ином. И представил, что будет, когда это ледяное спокойствие сменится яростью, способной уничтожить горы.
Цзян Чэн нажал на газ, резко разворачивая машину. Ему нужно было убраться подальше от этого места. Но в голове крутилась лишь одна пугающая мысль: он теперь соучастник. Он видел то же, что видели эти мальчишки. Он почувствовал то же самое, что и они.
— Я никому не скажу, — пробормотал он себе под нос, словно пытаясь вытравить образ Вэй Ина из сознания. — Я просто дождусь, пока Вэй Усянь сам себя похоронит.
Но где-то внутри, в самой глубине души, он знал: он не забудет. Ни гибкость Вэй Ина, ни тот факт, что он теперь знает об «увлечениях» всей семьи Лань, включая их «идеального» наследника. Это знание было проклятием, и теперь он был связан с Вэй Усянем — и с его «шоу» — куда крепче, чем ему хотелось бы признать.
— Придурок, — прошептал он, глядя на удаляющийся клуб. — Черт тебя возьми, Вэй Усянь. Ты даже с того света умудряешься всех свести с ума.