Интересное хобби Вэй Ина

Тишина в Пристани Лотоса никогда не была такой оглушительной. Цзян Чэн был одержим. Недомолвки Цзинь Лина, его необъяснимый румянец, нервозность... всё это вертелось в голове Цзян Чэна, как назойливая муха. Он не мог выбросить из головы мысль, что что-то связано с Вэй Усянем. А если с Вэй Усянем, то это всегда означает проблемы.

Цзян Чэн провел небольшое расследование, используя свои связи. За пару звонков он выяснил, что Цзинь Лин, Сычжуй и Цзиньи были замечены в одном и том же стриптиз-клубе под названием «Ночной город» несколько недель назад. «Вот оно что», — подумал Цзян Чэн, его брови сошлись на переносице. — «Мой племянник, будущий глава клана, шляется по таким заведениям? Я его собственными руками придушу».

Вечером пятницы, когда Цзинь Лин объявил, что идет к другу заниматься, Цзян Чэн, мрачнее тучи, сел в свою машину. Он решил лично проверить это заведение и преподать племяннику урок.

«Ночной город» встретил его оглушительной музыкой и запахом алкоголя. Цзян Чэн, с его вечно недовольным выражением лица и аурой грозовой тучи, легко прошел внутрь. Он выбрал укромный столик в углу, откуда хорошо просматривалась сцена.

Диджей объявил «специального гостя», и Цзян Чэн скептически приподнял бровь. Что за шут там может быть?

Когда на сцену вышел Вэй Усянь, Цзян Чэн едва не выронил свой стакан.

Тот же минимум одежды, те же дразнящие движения. Только в этот раз Вэй Ин был еще более... уверенным. Более соблазнительным. Его глаза мерцали, полные дикой, необузданной страсти, когда он изгибался вокруг пилона, его сильные ноги обхватывали металл, а тело выгибалось в невероятных, невозможных позах. Серебряные цепочки на его животе блестели в свете стробоскопов, а его красная лента, обернутая вокруг шеи, казалась воплощением чистой похоти.

Цзян Чэн почувствовал, как по его венам разливается невообразимый жар. Его сердце, обычно твердое как камень, забилось с бешеной скоростью. Он смотрел на Вэй Усяня, и в его голове проносились воспоминания: их детство, юность, их клятва. А потом — этот образ. Вэй Усянь, его диди, его названый брат, танцует так... так бесстыдно, так вызывающе, так красиво.

Цзян Чэн почувствовал, как его дыхание участилось. Он сжал кулаки, ногти врезались в ладони, но это не помогало. Внизу живота, медленно, неотвратимо, начала нарастать тугая, жгучая волна. Его тело, предавая его разум, реагировало на это зрелище с животной, первобытной силой. Его встало. На Вэй Усяня. На его чертова Вэй Усяня, который сейчас полуобнаженный танцевал на шесте перед толпой незнакомцев.

Это было слишком. Это было невыносимо.

Цзян Чэн резко встал, сшибая стул. Он не мог оставаться здесь ни секунды дольше. С горящим лицом и пылающим от гнева и позора телом, он буквально вылетел из клуба, игнорируя недовольные взгляды.

Оказавшись на улице, Цзян Чэн глубоко вдохнул ночной воздух, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. Но это не помогало. Он запрыгнул в машину, нервно нажимая на газ.

И тут до него дошло.

Цзинь Лин. Его племянник. Он видел это.

Он видел это представление, видел этого Вэй Усяня.

И, судя по тому, что Цзян Чэн сам только что испытал...

И по тому, как Цзинь Лин реагировал на имя Вэй Усяня...

И по тому, как он покраснел, как запаниковал...

Цзян Чэн ударил кулаком по рулю.

— Черт! Черт возьми!

Этот проклятый, бесстыжий Вэй Усянь!

Он вдруг осознал всю глубину катастрофы. Его племянник возбудился от вида своего дяди. Как и сам Цзян Чэн. Это было отвратительно, мерзко, но Цзян Чэн, к своему ужасу, не мог полностью отрицать, что... что зрелище было впечатляющим. И что Вэй Усянь... был чертовски хорош.

Гнев, стыд и странная, непристойная память смешались в Цзян Чэне в яростный коктейль.

— Вэй Усянь, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Я тебя убью. Я тебя, блядь, убью!

Но даже эта угроза звучала пусто. Потому что где-то глубоко внутри Цзян Чэна все еще горел жар от того зрелища. Жар, который он бы никогда, ни за что на свете, не признал. Никогда.