Глава 14 "Капризы больного"
Первые три дня после того, как Вэй Ин окончательно пришел в себя, были самыми тяжелыми. Чудо восстановления меридианов не происходило по щелчку пальцев, это был изнурительный, болезненный процесс. Светлая энергия Лань Чжаня, проникавшая в тело через звуки гуциня, по живому сшивала разорванные духовные каналы. Вэй Ина то и дело бросало в жар, кости ломило так, будто по ним стучали тяжелыми камнями, а вены на руках бледнели.
В эти дни ему было вообще не до шуток. Он лежал бледный с трудом ворочая головой. Пошевелить рукой было трудно, а любая попытка сесть заканчивалась тем, что в глазах темнело, а к горлу подступала тошнота.
Все эти три дня Лань Чжань практически не отходил от его постели. Он спал от силы по два-три часа в сутки, прямо на полу, постелив тонкий мат. Каждое утро начиналось одинаково, Лань Чжань аккуратно приподнимал Вэй Ина, подкладывал под его спину мягкие валики из одеял и кормил с ложки безвкусным, рисовым отваром. Вэй Ин морщился, с трудом глотал эту склизкую массу и тихо хрипел, когда Лань Чжань бережно вытирал его подбородок влажной тканью.
Днем начинались долгие часы игры на гуцине. Лань Чжань сидел у окна и его пальцы струились по струнам, посылая волны чистой ци. Вэй Ин в это время сжимал зубы до хруста, когда разорванные каналы внутри груди начинали стягиваться, боль была невыносимой, Лань Чжань видел это. На его лице проступало такое тяжелое страдание, будто это его самого резали ножами. Но он не останавливался, зная, что это единственный способ вернуть Вэй Ина к жизни.
Ночью, когда Вэй Ина начинало трясти от лихорадки, Лань Чжань садился на край кушетки, брал его горячие ладони в свои и держал до самого рассвета.
Все изменилось на четвертый день.
Утром Вэй Ин открыл глаза и вдруг понял, что выжигающая боль в груди утихла. Он попробовал пошевелить пальцами, они слушались. Поднял руку и плечо больше не пронзало судорогами. Внутри его тела теперь пульсировали целые светлые ниточки новой духовной сети. Меридианы восстанавливались. И вместе с физическими силами к Вэй Ину в ту же секунду вернулся его невыносимый, шальной характер.
Лань Чжань, как обычно, сидел рядом на полу, как раз заканчивая настраивать гуцинь. На его лице от усталости и бессонницы залегли мешки.
Вэй Ин тихонько повернул голову, хитро прищурился и выдал первое, что пришло ему в голову.
— Лань Чжааань.. Ханьгуан-цзюнь.. Ну и рожа у тебя. Ты выглядишь так, будто это тебя Мадам Юй три дня кнутом по лагерю гоняла, а не я тут при смерти валялся.
Лань Чжань вздрогнул от неожиданности, голос Вэй Ина впервые за неделю прозвучал вполне громко . Янтарные глаза заклинателя тут же уставились на парня.
— Вэй Ин. Как ты себя чувствуешь? — спросил Лань Чжань, в его голосе проскользнула дрожь облегчения.
— О-о-о, гораздо лучше! Просто замечательно! — Вэй Ин лихо сел на кровати. Голова еще немного закружилась, но он упрямо закинул одну ногу на другую и широко заулыбался. — Силы возвращаются. Думаю, это всё благодаря твоей потрясающей заботе. Знаешь, Лань Чжань, я тут лежал и думал, мы ведь с тобой уже четыре дня живем в одном домике. Ты меня с ложечки кормишь, одеялко поправляешь, одежду мне меняешь, а по правилам твоего ордена, после такого ты просто обязан на мне жениться! Я ведь теперь порченый, меня кроме тебя никто замуж не возьмет!
Лань Чжань замер с протянутой к инструменту рукой. Почки его ушей мгновенно вспыхнули красным цветом. Он медленно убрал руки со струн и поднялся.
— Вэй Ин. Болтать чепуху сразу после выздоровления вредно для ци. Ешь.
Он подошел к столику, взял пиалу с пресной кашей и сел на край кушетки. Но если раньше Вэй Ин послушно открывал рот, то теперь в его глазах заплясали чертята.
— Ну уж нет, Лань Чжань, — капризно протянул Вэй Ин, откидываясь назад на подушки и складывая руки на груди. — Я эту клейкую жижу без соли и перца больше есть не буду. У меня от нее язык скоро отсохнет. Вот если бы ты принес мне бутылочку Улыбки Императора или хотя бы плеснул в эту миску каплю масла с чили..
— Нельзя, — строго отрезал Лань Чжань, поднося ложку к его губам. — Вэнь Цин запретила. Ешь.
— Ну Лань Чжань! Ну разочек! — Вэй Ин подался вперед, перехватил запястье Лань Чжаня и заглядывая ему прямо в глаза, прошептал: — А если я хорошо покушаю, ты выполнишь одно мое маленькое желание? Например, разрешишь мне потрогать твою лобную ленту? Или.. пустишь к себе в постель погреться? А то у вас в Гусу по ночам такой дубак, а я теперь парень слабый, нежный, мне нужно мужское тепло.
Красный цвет с ушей Лань Чжаня стремительно переполз на щеки. Он попытался аккуратно высвободить руку, но Вэй Ин, хоть и был еще слаб, вцепился мертвой хваткой, откровенно наслаждаясь тем, как ломает границы терпения великого Ханьгуан-цзюня.
— Вэй Усянь! — с трудом выговорил Лань Чжань, и в его голосе послышались панические нотки. — Отпусти. Это неприлично.
— Да брось ты, — расхохотался Вэй Ин, наконец отпуская его руку и послушно съедая ложку каши. — Мы в глухом лесу, в заброшенном доме на краю обрыва. Из свидетелей тут только кролики на улице и бамбук. Перед кем мне тут приличия соблюдать? Перед твоим гуцинем? Кстати, о гуцине..
Вэй Ин проглотил еще порцию пресной жижи, вытер губы тыльной стороной ладони и заговорщически придвинулся к Лань Чжаню вплотную. От него все еще пахло лекарственными травами.
— Я ведь чувствую, что ты делаешь, Лань Чжань. Твоя музыка реально сшивает мои меридианы. Вэнь Цин сказала, что я калека, а ты взял и доказал, что её медицинские книжки можно выкинуть в помойку. Но я тут вспомнил одну вещь. Я ведь листал старые свистки по нетрадиционным техникам совершенствования..
Лань Чжань насторожился, предчувствуя подвох. Его сузились.
— Каких техник?
— О, самых лучших! — Вэй Ин подмигнул и пустил в ход самое тяжелое оружие. — Парное совершенствование, Лань Чжань! Слышал о таком? Там написано, что передача энергии через струны это так, детский лепет, потеря пятидесяти процентов полезной силы. А вот если тела соприкасаются.. близко, кожа к коже, понимаешь? Если запустить ци напрямую из твоего золотого ядра в мои каналы через.. определенные точки. Там такие позы были нарисованы, Лань Чжань, у меня аж дыхание перехватило! Давай попробуем? Чисто ради медицины, клянусь! Я готов полностью раздеться, лечь на спину и отдаться в твои надежные руки. Ради скорейшего выздоровления я перетерплю любые... кхм, глубокие проникновения твоей светлой ци!
Лань Чжань резко поднялся на ноги. Пиала в его руке звякнула так сильно, что едва не треснула. Он стоял перед кушеткой, его лицо пылало таким румянцем, какого Облачные Глубины не видели за все тысячи лет своего существования. Его грудь высоко вздымалась от возмущения.
— Бесстыдник! — выдохнул Лань Чжань и его голос сорвался.
— Ну почему сразу бесстыдник? — Вэй Ин покатился со смеху, падая обратно на подушки и дрыгая ногами от восторга. — Я же забочусь о твоем времени! Зачем тебе сидеть и натирать мозоли на пальцах об эти струны, если мы можем весело и с пользой провести время вдвоем на этой кровати?
Лань Чжань, ну не уходи! Куда ты? Посмотри на меня, я же весь твой!
Лань Чжань повернулся и быстрым, размашистым шагом направился к выходу из комнаты. Он с такой силой задвинул за собой деревянную ширму, что та скрипнула.
Вэй Ин остался лежать на постели, умирая от хохота. Его ребра все еще немного поднывали от смеха, но на душе впервые за долгое время было весело. Юньмэн мог отказываться от него сколько угодно, Мадам Юй могла кричать вслед проклятия, а Цзян Чэн мог молчать, ему было плевать.
Вэй Ин закинул руки за голову, уставился в потолок и тихо, счастливо улыбнулся. Меридианы восстанавливались, силы возвращались, а впереди было еще очень много дней, чтобы довести идеального Ханьгуан-цзюня до полной потери самообладания.
Спустя полчаса за ширмой наконец послышались шаги. Вэй Ин тут же затих, натянул одеяло до самого подбородка и состряпал самую невинную мину, на которую только был способен.
Ширма медленно отодвинулась. В комнату вошел Лань Чжань. Уши его уже немного остыли, но взгляд оставался настороженным как всегда. В руках он держал чистую простыню и новую порцию теплой воды, нужно было менять повязки на руках.
— О, Ханьгуан-цзюнь, ты вернулся! — жалобно протянул Вэй Ин, хлопая ресницами. — А я уж думал, ты меня тут бросил одного умирать от скуки и голода. Смотри, я больше не буду! Клянусь своей бывшей темной ци!
Лань Чжань ничего не ответил. Он молча сел на край кушетки, аккуратно взял руку Вэй Ина и начал осторожно разматывать старые бинты.
Вэй Ин затаил дыхание. Он посмотрел на свои страшные вены, а щас они посветлели. А когда пальцы Лань Чжаня случайно коснулись его запястья, проверяя пульс, Вэй Ин ощутил, как внутри его тела, пульсируют тонкие, новорожденные ниточки светлой энергии. Они были еще совсем крошечными.
Вэй Ин поднял глаза на Лань Чжаня. Весь его шутовской настрой испарился, уступил. Он ведь понимал, какой ценой дается это восстановление. Лань Чжань каждую минуту отдавал ему часть собственного золотого ядра.
— Лань Чжань.. — без подначек позвал Вэй Ин. — Спасибо тебе. Правда. Если бы не ты, я бы..
— Не говори, — перебил его Лань Чжань и его пальцы на запястье Вэй Ина сжались чуть крепче. — Выздоравливай.
Вэй Ин тепло улыбнулся. Серьезность Лань Чжаня всегда грела ему душу лучше любого вина. Но долго оставаться серьезным Вэй Усянь просто физически не мог. Заметив, что Лань Чжань расслабился, он тут же хитро прищурился, перевернул свою ладонь и легонько пощекотал Ханьгуан-цзюня по центру ладони.
— Хорошо-хорошо, буду выздоравливать! Но ты всё-таки подумай насчет того медицинского поцелуя, Лань Чжань. Я чувствую, что для полного заживления каналов мне не хватает именно его.. а ещё..
Лань Чжань тяжело вздохнул, уши его снова начали стремительно розоветь, но из комнаты он больше не ушел.
— Спи давай. Я никуда не уйду, — произнес Лань Чжань.
Вэй Ин довольно зажмурился и уткнулся носом в подушку. Ему было хорошо и наконец-то не страшно. За окном бамбукового домика окончательно стемнело, опустилась ночь.