Глава 6 "Ультиматум солнца"
Выход из ущелья Синьбэй не принес изнуренным орденам долгожданного облегчения. Едва искалеченные, промерзшие до костей отряды миновали последние скалистые уступы и вышли на каменистое плато, как ледяной ветер принес с собой резкий, отчетливый запах чужого торжества и паленого золота.
Проход вперед был отрезан подчистую. Ровными, пугающе неподвижными рядами на равнине стояла стотысячная армия Цишань Вэнь. Их ало-солнечные мантии ярким, агрессивным пятном горели на фоне серого, давящего неба, а над строем лениво колыхались тяжелые штандарты с пикирующим фениксом. Замкнутый полукруг тяжелых щитов и выставленных вперед длинных копий не оставлял ни единого шанса прорваться уставшим, израненным заклинателям, которые едва держались на ногах после бойни с мимиками в каньоне. Они шли, опираясь друг на друга, оставляя на грязном тающем снегу дорожки из бурой крови.
В самом центре вэньского авангарда, на возвышении из дорогих парчовых подушек, защищенный от ледяной мороси роскошным навесом, лениво развалился Вэнь Чао. На его круглом лице бледным, жирным пятном сияла самодовольная улыбка человека, который явился делить чужую добычу. Рядом с ним стоял Вэнь Чжулю. Его тяжелые ладони покоились на широком кожаном поясе, а мертвый взгляд сканировал выходящих из ущелья лидеров кланов, безошибочно определяя, кто из них еще способен держать меч, а кто уже дышит на ладан. Чуть поодаль, возле тяжелых походных повозок с медицинскими сундуками, стояли Вэнь Цин и Вэнь Нин. Девушка хмуро, резкими движениями перевязывала руку какому-то гвардейцу, но ее пальцы едва заметно подрагивали, а глаза то и дело косились на окровавленные, оборванные остатки четырех великих орденов.
- О, посмотрите-ка, кто соизволил почтить нас своим присутствием! - Вэнь Чао приподнялся со своего ложа, придерживая рукой инкрустированную драгоценными камнями рукоять меча, и показушно, медленно захлопал в ладоши. Звук его хлопков показался громким в наступившей тишине.
- Выжившие псы Гусу, Цинхэ и Юньмэна! И даже ободранные, грязи нахватавшиеся павлины Ланьлин Цзинь притащились. Ну надо же, а мой почтенный отец думал, что северные горы и древние твари справятся с вами куда быстрее. Какое упущение. Вы заставили нас ждать на этом проклятом холоде.
- Вэнь Чао! - Не Минцзюэ шагнул вперед, тяжело и глухо опустив окровавленную, покрытую черной жижей Бася на камни. От его яростного, раскатистого голоса, казалось, задрожал воздух над плато, а мелкая галька под ногами пришла в движение.
- Какого черта это значит?! Цишань Вэнь нарушил все возможные договоренности и границы территорий ночной охоты! Убирай своих ищеек с дороги, пока я не разорвал твою спесь вместе с твоим золотым халатом и не пустил на корм местным воронам!
- Тише, тише, Чифэн-цзюнь, не брызгай слюной, тебе вредно в твоем-то положении. Я же вижу, как подрагивают твои колени, - лениво отмахнулся Вэнь Чао, сыто заулыбавшись. Он подал едва заметный знак гвардейцам.
- Времена, когда вы могли диктовать свои ничтожные условия Безночному Городу, официально подошли к концу, - продолжил Вэнь Чао, вальяжно прохаживаясь вдоль края своего помоста. - Верховный заклинатель, мой великий отец Вэнь Жохань, объявляет эти земли и все остальные хребты, реки и долины под этим небом исключительной собственностью Цишаня. Все вы отныне не благородные молодые господа на увеселительной прогулке. Вы нарушители границ и наши пленники. Каждое ваше золотое ядро, каждый ваш меч теперь принадлежат Солнцу.
- Что?! - Цзинь Цзысюнь протиснулся из глубины строя, насупившись и прячась за спинами старших заклинателей своего ордена, но его голос сорвался на высокий, панический визг. - Да как ты смеешь, ничтожество?! Мой кузен, прямой наследник ордена Цзинь, тяжело ранен под землей! Он едва дышит! Мой дядя, глава Цзинь Гуаньшань, узнав об этом самоуправстве, сотрет весь твой клан в порошок! Вы захлебнетесь собственным золотом!
- Твой дражайший дядя уже прислал в Безночный Город три длинных письма с заверениями в вечной дружбе, покорности и верности, подкрепленных парой сотен телег с редкими шелками и нефритом, - приторно улыбнулся Вэнь Чао, а затем его лицо мгновенно исказилось злобой. - Так что закрой свой трусливый рот, Цзинь Цзысюнь, пока я не приказал Чжулю отрезать тебе язык и скормить его твоим же слугам. Условия нашей сегодняшней встречи предельно просты, господа. Либо ваши ордены прямо здесь, на коленях, подписывают присягу верности Солнцу, сдают свое оружие и признают над собой власть надзирателей Цишаня, либо эта безымянная долина станет вашей общей братской могилой. Выбирайте быстрее, я замерз.
Лань Сичэнь, до этого момента молча поддерживавший бледного, едва стоявшего на ногах Лань Ванцзи, сделал два шага вперед. Он не обнажил Шоюэ, но его рука лежала на гарде меча так, что ни у кого не возникло сомнений, он готов пустить его в ход в ту же секунду.
- Молодой господин Вэнь, - мягко, произнес Сичэнь. - Орден Гусу Лань имеет тысячелетнюю историю, построенную на праведности и чести. Мы никогда не склоняли голову перед тиранией и не подпишем никаких бумаг под прицелом чужих копий. Пропустите наших раненых. Среди нас есть те, кто не доживет до заката без квалифицированной помощи медиков. Не совершайте ошибку, за которую Цишаню придется платить кровью.
- О, первый нефрит решил показать мне свой характер? Решил вспомнить о ланьском упрямстве? - Вэнь Чао гадко, утробно хмыкнул и медленно повернул голову к безмолвному серому мужчине. - Чжулю, кажется, эти праведные глупцы думают, что я с ними шутки шучу или торгуюсь. Давай-ка напомним им, как выглядит неоспоримая воля Цишаня, когда ее пытаются оспорить.
Вэнь Чжулю не произнес ни единого слова. Он не изменился в лице. Он просто смазался в воздухе, превращаясь, в размытую серую тень, несущую смерть. Не Минцзюэ яростно вскинул свою тяжелую саблю, Цзян Чэн рванул навстречу со свистом распускающегося, искрящегося фиолетовыми молниями Цзыдяня, но Сжигающий Ядра целился вовсе не в главных лидеров. Его тактика была куда более подлой и расчетливой.
Раздался глухой, страшный, влажный хруст, а за ним захлебнувшийся вскрик. Вэнь Чжулю на мгновение проявился прямо позади строя адептов Гусу Лань. Двое старейших заклинателей Лань, которые стояли на левом фланге и бережно держали деревянные носилки с пострадавшими в Некрополе младшими учениками, замерли на месте. Их глаза широко распахнулись, отражая серое небо. В следующую секунду их тела с глухим, тяжелым стуком повалились на грязные, мокрые камни. Из пробитых мощными ударами ладоней грудных клеток хлестнула густая кровь, мгновенно окрашивая белоснежные одежды в страшный багровый цвет и смешиваясь с талыми ручьями. Духовная энергия покинула их тела еще до того, как они коснулись земли их ядра были уничтожены одним касанием.
- Нет! Твари! - Лань Сичэнь рванулся вперед, его Шоюэ с яростным звоном наполовину покинул ножны, озаряя плато лазурным светом, но Лань Цижэнь намертво перехватил руку племянника за запястье. Пальцы старика впились в кожу Сичэня до белых пятен.
- Сичэнь.. стой. Не смей, - тяжело, с трудом сдерживая рвущуюся наружу из поврежденных каналов кровь, прохрипел старейшина Лань. Его глаза горели разрывающей изнутри болью. - Посмотри вокруг. Нас окружают стрелки. Не поддавайся на эту дешевую провокацию. Нас просто уничтожат здесь всех до единого. Сдержись.
Вэнь Чао громко, заливисто, до хрипа расхохотался, откидываясь назад на свои шелковые подушки и хлопая себя по бедрам от удовольствия.
- Ну что, великие праведники? Кто еще хочет поговорить со мной о чести, независимости и древних традициях? - его злой, насмешливый взгляд лениво скользнул по притихшей, сжимающей зубы от бессильной ярости толпе заклинателей и внезапно остановился на бледной фигуре, стоявшей чуть в стороне.
Вэй Ин опирался плечом о серую каменную глыбу, пытаясь удержать равновесие. Каждое слово Вэнь Чао, каждый крик и звон оружия доносились до него словно сквозь толстый слой ваты. Его шатало из стороны в сторону, мир перед глазами то вспыхивал багровыми искрами, то погружался в ледяную тьму. Внутренности горели адским, невыносимым пламенем после недавнего призыва всей темной ци севера в ущелье, а в горле стоял стойкий вкус железа. Он видел испуганные, мечущиеся глаза Цзян Чэна, видел, как Лань Чжань, превозмогая дикую боль в поврежденном под землей плече, упрямо пытается сделать полшага вперед, чтобы закрыть его своим телом от тяжелого взгляда Вэнь Чжулю.
- Вэй Ин.. обопрись на меня. Держись за меня, слышишь? - тихо, одними сухими губами произнес Ванцзи, не оборачиваясь к нему, чтобы не выдавать слабость товарища. Его Бичэнь мелко, едва заметно дрожал в правой руке.
- Все в порядке, Лань Чжань.. я в полной норме, просто голова немного кружится от этого тумана, - соврал Вэй Ин, хотя его пальцы, судорожно сжимали черное дерево Чэньцин. Каждое слово давалось ему с трудом.
Вэнь Цин, стоявшая у походной повозки, внимательно всматривалась в бледное, осунувшееся, искусанное до крови лицо Вэй Усяня. Как опытный медик, она видела то, чего в упор не замечали ослепленные собственным страхом, гордыней и яростью заклинатели великих орденов, этот парень держался на ногах исключительно на первобытной силе воли, его меридианы были пусты и истерзаны. Он был на грани полного коллапса.
- Сестра... что нам делать? Пожалуйста, скажи что-нибудь.. - тихо, испуганно прошептал Вэнь Нин, робко дергая сестру за широкий алый рукав мантии. - Они же убьют их всех прямо здесь. Вэй-гунцзы.. он ведь спас нас в лагере от тех тварей, он не заслужил этого..
- Молчи, А-Нин. И не вздумай дергаться или привлекать к себе внимание, если хочешь, чтобы мы дожили до завтрашнего утра, - ледяным, резким тоном оборвала его Вэнь Цин, но ее взгляд оставался намертво прикован к тяжело дышащему Вэй Ину. Она судорожно соображала, сколько минут жизни осталось этому безумцу, если ему прямо сейчас не оказать помощь.
- Ну так что, господа хорошие? Время летит! - Вэнь Чао резко поднялся на ноги, его лицо мгновенно растеряло всю напускную веселость, приняв жесткое, оскаленное, хищное выражение истинного палача. - Мечи на землю, псы. Быстро! Или мои люди начнут резать ваших старейшин и учеников по одному каждые тридцать вдохов. И поверьте, мы начнем с ланьских недобитков, раз уж они такие гордые. Вэнь Чжулю, приготовься продолжить.
Над равниной взвился треск сотен натягиваемых тетив. Кланы оказались зажаты в тиски, где любое движение означало мгновенную смерть. Ущелье Синьбэй осталось позади. Старый мир заклинателей, привыкший к долгим разговорам, правилам и взаимному уважению, только что с треском рухнул под ноги свирепого, ненасытного Солнца, не оставив выжившим ничего, кроме выбора между пленом и гибелью.